ГЛАВА 25

— Мам, а скоро папа вернется?

Алиса спрашивает про Костю каждый день, снова и снова разбивая мое сердце. Лгать ей больше сил нет, но и вести в СИЗО ее я не могу. Костя ее недостоин.

— Скоро, — все же обманываю я свою малышку, и хлопаю в ладони. — Милая, давай выберем новые шторы!

— Давай, — подрывается Алиса, и мы усаживаемся на диван.

Вокруг множество каталогов: я настояла на том, чтобы сменить всю эту безвкусную мебель, которой окружил себя Алан, а он и не спорил. Думаю, он и раньше не замечал того китча и варварского великолепия, больше подходящего турецкой гостинице, но не нормальному дому.

— Давай эти, — тычет пальцем в каталог моя девочка.

— Детка, они розовые, — смеюсь, представив выражение лица Алана, если он увидит в гостиной ярко-розовые шторы, будто из домика Барби. — Как тебе эти? Смотри, узор сочетается со стенами, да и с мебелью гармонирует.

— Скуууучно! — дуется непонятая эстетка. — Ну ладно, давай синие.

Ставлю очередную пометку в каталоге, мимолетно ужасаясь тратам. Никогда не была шопоголиком, но в последний месяц только этим и занимаюсь, и с немалым удовольствием: сменила обивку диванов, практически полностью обновила мебель, наняла нового садовника, накупила нам с Алисой одежды и милых мелочей.

А Алан терпит. Впрочем, жадным он не был даже тогда, когда мы оба были бедны, как церковные мыши.

— Милая, можно тебя? — Алан подходит со спины — как всегда тихо, словно подкрадывается. Но я научилась не вздрагивать от его прикосновений.

Киваю, мельком взглянув на реакцию Алисы. Она на удивление спокойно восприняла тот факт, что мы с Костей больше не живем вместе. Наверное, дети очень тонко чувствуют нелюбовь и несчастье, а именно они и были нашими с Костей спутниками.

Алиса и Алана приняла. Позволяет укладывать себя спать, требует рассказывать ей новые истории, с удовольствием играет с ним, но правды не знает. Для нее он «дядя Алан».

— Я договорился насчет свидания с Вольским, — произносит Алан, и я округляю глаза — зачем? — Для Алисы будет меньшим ударом, если мы откроемся ей сейчас, чем потом. Пока она гибкая, нужно рассказать, и… и пусть она встретится с Вольским. Алиса скучает.

— Нет!

— Да, Арина, и ты сама понимаешь, что так нужно поступить. Я сам отведу ее к нему.

— Я не…

— Ты позволишь. Так будет лучше для Алисы, — Алан прижимает меня к себе, и шепчет, уговаривает: — Она не понимает, почему Вольский так долго отсутствует. Ты с ней не разговариваешь о нем, и это может закончиться плохо. С психологом я посоветовался, этот визит будет полезен Алисе. Нам посоветовали не препятствовать их общению.

— Ты и к психологу ее водил?

Отталкиваю Алана, но он снова прижимает меня к себе, привычно зарывается в волосы лицом, и вдыхает мой запах.

Любимый…

— Так будет лучше.

Наверное, но моя малышка и следственный изолятор? Может, лучше вовсе не видеть Костю, чем видеть его в такой обстановке?!

— Хорошо, Алан, как скажешь, — киваю я.

И неожиданно для самой себя падаю в обморок.

— … шоссе, дом тридцать один. Скорее, пожалуйста.

Открываю глаза уже на диване, и встречаюсь с взволнованными глазами Алана.

— Милая…

— Я в порядке, — отвечаю, и правда, чувствуя бодрость. — Алан, отменяй скорую, все хорошо.

— Ты в обморок упала!

Отвожу его руку, и сажусь на диване. Прислушиваюсь к своему телу, и понимаю: я давно не чувствовала себя настолько здоровой и полной сил. Странно.

— Видимо, отголоски стресса, — пожимаю плечами, и забираюсь к Алану на колени. — Все в порядке. Ты такой паникер!

— Вот пусть врач и подтвердит мне, что все хорошо. А пока сиди спокойно, Снежинка.

Снежинка… люблю, когда Алан так меня называет. А ведь изначально я для него была «Снеговиком» и «Снежной бабой»: ходила в белом пуховике, и постоянно падала на скользком льду. Алан, как ему казалось, придумал мне, тогда еще совсем девчонке, обидное прозвище, а я была счастлива — он меня замечает, я не безразлична!

— Ладно, — прикусываю кончик его носа, сама не ожидая от себя такого детского поступка, и Алан смеется.

— Кое кто в детство впал! Не кусайся!

В ответ показываю ему язык, понимая, что окончательно свихнулась: и куда делись мои угрюмость и замкнутость? Канули в Лету, не иначе. Всегда мечтала вести себя с Аланом именно так: открыто, позволяя себе все, что хочу, и вот, наконец, дождалась.

Скорая прибывает достаточно быстро, чему я удивляюсь: мы ведь за городом.

— Здесь рядом станция скорой помощи. Хорошие специалисты, кстати, — шепчет Алан, и обращается к худому, носатому врачу: — Это моя невеста. Неожиданно упала в обморок.

— Но со мной уже все в порядке.

— И это замечательно, милочка, — врач присаживается на диван, пока его коллега достает из чемоданчика черный шнур — душить они меня собираются что ли? — Как вы питаетесь? Голодом себя не морите?

— Нет. Мы пообедали час назад, и я не на диете. Просто стресс.

— Давайте померяем давление, вашу руку, пожалуйста.

Ну хоть не сердце. Протягиваю руку, и выполняю команды врача по имени Владлен.

— Давление в норме.

— Скажи про свою маму, — тихо советует Алан, и врачи скорой это слышат.

Следующие пол часа больше напоминают китайскую пытку, но заканчивается все весьма смущающим моментом: Владлен протягивает мне розовую коробочку, и отправляет в туалет:

— Вы знаете, что делать.

Слегка краснею, и киваю.

— Что это значит? — хмурится Алан, и я тихо отвечаю:

— Это тест на беременность. Я скоро.

Скрываюсь в туалете, и достаю белую палочку из коробки. Ну что ж, спустя пару минут я узнаю…

Узнала, только этого не может быть! Этого просто не может быть, я ведь пью таблетки, и уже давно.5ebdbc

Выхожу, прижимаюсь к боку Алана, порываясь спрятать лицо на его груди, и врачи понимают все без слов.

— Вы, конечно, можете приехать, и сдать анализы. Так будет лучше для вашего здоровья, и здоровья малыша, но все признаки налицо: вы беременны. Думаю, срок около пяти недель.

— Тест тоже самое показал, — все же отвечаю я.

— Вот и чудненько, — потирает ладони приветливый и несколько странный Владлен. — Не тяните, и займитесь своим здоровьем прямо сейчас. Не будьте одной из современных бестолковых мамаш, которые лишь на сносях понимают, что нужно было и гимнастикой заниматься, и питаться правильно, и витамины пить.

Киваю, и Алан встает, чтобы проводить докторов.

— Подождите! Я… я противозачаточные пила. Может…

— Вы говорили про стресс, — оборачивается Владлен. — Возможно, из-за стресса, но гормоны не подействовали. Или вы забывали принимать препарат. Да и не дают противозачаточные стопроцентной гарантии.

Черт!

— У нас будет еще один ребенок, — Алан возвращается ко мне, и подхватывает на руки. Целует: в щеки, мажет губами по лбу, и крепко-крепко прижимается своими губами к моим. — Любимая… спасибо!

Соскальзываю с его рук, и обнимаю Алана за шею. Утыкаюсь лицом в его шею, вдыхаю дурманящий запах его тела, и сжимаю зубы: вот и все. Кончилась сказка, здравствуй, реальность!

— Алан, я не знаю, чей ребенок, — на одном дыхании выпаливаю я, решив не тянуть. — Возможно, не твой, понимаешь?

В тот раз с Костей… он ведь был без защиты, и когда я спряталась в ванной, я увидела следы на своем теле. Секс был незащищенный: и с ним, и с Аланом.

— Понимаю. Костя, — кивает Алан, немного сбавив радость.

— Мы можем провести тест… вроде, можно взять ДНК ребенка, и сравнить в твоим. Я… я надеюсь, что он от тебя, но вполне может быть…

Задыхаюсь, пытаясь подобрать слова. Мне снова дико страшно потерять его, особенно сейчас. За этот короткий месяц я так привыкла быть защищенной и любимой, засыпать и просыпаться рядом, дарить и принимать ласки.

Ребенка Кости Алан не примет…

— Не нужно тестов, — принимает Алан решение, и кладет ладонь на мой живот. И вряд ли это решение далось ему легко. — Это мой ребенок!

— Но…

— Арина, это мой ребенок. Никаких тестов мы делать не станем. Ты — мама, а я — папа, хорошо?

Внимательно смотрю на Алана, решая: верить ему, или нет? Что будет, если малыш родится копией Кости? Будет ли Алан и тогда таким уверенным в своем решении? Будет ли любить его так, как успел полюбить Алису — всем сердцем?!

«Доверься ему, — твердит внутренний голос. — Главное, что это мой ребенок. И никакой разницы, от кого он, по сути, нет. Просто доверься Алану, он не подведет!»

— Хорошо, любовь моя, никаких тестов! — улыбаюсь, и добавляю: — У нас будет малыш. Отпразднуем?