Глава 17. Руслан

Я сидел в кресле, сжимая в руках книгу. Страницы шуршали под пальцами. Вокруг, на ковре и пуфиках, устроились дети. Шестнадцать пар глаз смотрели на меня с тем особенным, жадным вниманием, которое бывает только у тех, кто привык ждать чуда. В их взглядах не было страха, только надежда. Они верили, что я могу перенести их в другой мир.

И только одна пара глаз смотрела иначе.

Света сидела чуть в стороне, у батареи, поджав ноги под себя. Она не смотрела на книгу. Она смотрела на меня.

Я сделал вдох и начал читать.

— «В далёком королевстве жил богатый купец…»

Голос звучал тише, чем обычно. Я старался не говорить своими командными интонациями, к которым привыкли мои сотрудники. Здесь нужен был другой тон. Мягче. Глубже. Я читал неспешно, выделяя паузы, стараясь передавать интонацию то за робкую Белль, то за грубого Чудовища.

Через пару минут я поднял голову, чтобы перевернуть страницу. Мой взгляд скользнул по детям — кто-то замер с открытым ртом, кто-то теребил одежду, — и остановился на Свете.

Она чуть улыбнулась уголком губ. Едва заметно. Только для меня. Но этого хватило, чтобы я сбился на полсекунды. Внутри груди что-то ёкнуло, тепло разбежалось по венам. Я поймал себя на мысли, что читаю теперь не для детей. Я читаю для неё. Я хочу, чтобы она услышала именно эти слова.

Мы дошли до момента, когда Чудовище запирает Белль в башне. Я читал его реплики, стараясь вложить в них не злость, а отчаяние. И в этот момент, когда текст говорил об одиночестве зверя в огромном замке, я снова посмотрел на неё.

Света сидела неподвижно. Её взгляд был серьёзным, изучающим. Она словно пыталась прочитать между строк, понять, сколько от меня в этом вымышленном монстре.

В конце посыпались вопросы.

— Дядь Руслан, — перебил меня пацан лет семи, самый смышлёный в этой группе. Он сидел ближе всех, обхватив колени руками. — А почему Чудовище так орал? Он же её любил.

Я перевёл взгляд на книгу, на иллюстрацию, где огромный зверь в отчаянии закрывает лапами морду. Потом снова посмотрел на Свету. Она выпрямилась, словно тоже ждала моего ответа. Будто это было важно. Будто от моих слов зависело что-то большее, чем понимание сюжета сказки.

Почему я в начале был груб? — пронеслось у меня в голове. Потому что я не умею по-другому. Потому что когда больно, проще укусить, чем показать рану.

— Потому что он испугался, — ответил я честно. Голос звучал хрипло. — Иногда, когда взрослые боятся, они делают странные вещи. Чудовище испугался, что она его бросит. И своей беспомощности.

Света отвела взгляд.

— А почему он ей не сказал? — спросила девочка с косичками. Она смотрела на меня широко раскрытыми, серьёзными глазами. — Ну, что любит. Почему молчал до самого конца?

Вопрос повис в воздухе.

Я закрыл книгу, положил ладонь на обложку. В голове пронеслось: потому что слова меняют всё. Потому что после слов нет пути назад.

— Он думал, что не заслуживает её любви, — сказал я медленно, подбирая слова, глядя прямо перед собой, но чувствуя её взгляд на себе. — Думал, что если скажет, она останется только из жалости. А ему нужно было, чтобы она пришла сама. По своей воле. Не потому что должна, а потому что хочет.

Я рискнул и посмотрел на Свету прямо. В упор.

Она не отвела глаз.

— Но она же чуть не опоздала, — вздохнул первый мальчик.

— Но не опоздала, — кивнул я. — Настоящая любовь… она умеет ждать. И умеет прощать. Главное — успеть сказать, пока не стало поздно.

Когда я закрыл книгу, дети зашумели, задвигали пуфиками. Воспитательница начала собирать их на полдник.

— Спасибо за сказку, — благодарили дети, выходя из комнаты.

Я отложил сказку на низкий столик и встал, разминая затёкшую спину. Кости хрустнули. Ноги затекли, но я не чувствовал боли. Только странную пустоту, которая осталась после того, как история закончилась.

Света не двинулась с места. Она ждала.

Я подошёл к ней, стараясь не смотреть на остальных. В этом шуме мы были как в вакууме.

— Ты хорошо читаешь, — сказала она тихо, чтобы не слышали дети. — У тебя хороший голос. И Чудовище в твоём исполнении получилось очень правдоподобным.

Это комплимент или констатация факта, что я Чудовище?

— Я старался, — ответил я. Голос предательски хрипнул, пришлось откашляться. — Надеюсь, не слишком напугал.

— Не напугал, — Света поднялась.

Когда мы собрались уходить, дети не хотели отпускать. Они окружили нас плотным кольцом, глядя снизу вверх блестящими, ещё возбуждёнными глазами.

— Дядя Руслан, приезжайте ещё! — выкрикнул кто-то из мальчишек. — Нам понравилась ваша сказка!

Хор голосов подтвердил это с энтузиазмом, от которого у меня предательски защемило в груди. Я кивнул, пообещал, что обязательно вернусь, и тут ко мне подошла та самая девочка, что в начале встречи робко просила почитать. Она протянула мне сложенный вчетверо листок.

— Это вам, — тихо сказала она.

Я развернул рисунок. На нём было тёплое небо. Крупное жёлтое солнце, зелёное поле и цветы. Не просто цветы, а какие-то фантазийные создания всех форм и оттенков радуги.

— Спасибо, — я присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Очень красиво. Правда.

— Я в следующий раз вам нарисую цветок из сказки, — серьёзно пообещала она. — И там будут все лепестки. Я постараюсь.

— Я буду ждать, — честно ответил я.

Света притихла в машине. Она смотрела в боковое окно. Я тоже молчал.

Я думал о ней. О том, как эта молодая девчонка догадалась помогать. А я — взрослый дядька, состоявшийся мужик — нет.

Мы, конечно, участвуем в благотворительности. Но давайте называть вещи своими именами: это добровольно-принудительные истории. Администрация спускает разнарядку, ты переводишь деньги, получаешь бумажку для отчёта и галочку в графе «социальная ответственность бизнеса». Не хочешь проблем — участвуешь. Всё чисто, всё по закону, и ни капли тепла.

А она… Она занимается этим с первого курса. Когда сама ещё была ребёнком. Она тратила свои личные деньги. Не на шмотки, не на косметику, не на развлечения. На книги для чужих детей.

«Это для души», — сказала она.

Каких размеров должна быть душа!

Я повернул голову и посмотрел на неё. Сейчас она казалась ещё более хрупкой, но внутри неё словно горел какой-то свой, неземной свет. Как светлячок. Красивая. И внешне, и внутренне. Очень. Я таких людей вообще не встречал. Обычно мир делится на тех, кто берёт, и тех, кто умеет грамотно отдавать, чтобы получить что-то взамен. Она же просто отдавала.

Я затормозил возле её машины. Заглушил двигатель.

— Свет, может, хочешь поужинать? Или сходить куда-нибудь? — спросил я аккуратно, стараясь не звучать слишком настойчиво. — День был долгий.

— Не сегодня, Руслан. Мне домой пора.

— Понял. Спасибо тебе за сегодня, — сказал я, выходя из машины, чтобы открыть ей дверь.

— Это тебе спасибо, Руслан, — тихо ответила она.

— Отдыхай, — сказал я на прощание.

Она кивнула и села в свою машину. Я постоял ещё минуту, глядя, как загорелись стоп-сигналы, и она скрылась за поворотом.

Я долго пытался придумать, чем бы её удивить. Какой-то жест, подарок, место. Но после сегодняшнего дня… Как удивить человека, который сам является чудом?

— Ладно, — прошептал я в пустоту. — Будем думать.

Она задала планку так высоко, что мне теперь придётся расти.