Глава 18. Света

Я залипла.

Сидела, поджав ноги, и просто смотрела. Не украдкой, как раньше, а в открытую, пользуясь тем, что его внимание было приковано к книге. Я ловила себя на том, что изучаю детали. То, как он читает — сосредоточенно, чуть нахмурив брови. То, как перелистывает страницы — аккуратно, не загибая углов, подушечками пальцев. И то, как он смотрит на детей.

В этом было что-то завораживающее. Он не просто отбывал. Видно, что старается. Отвечает на бесконечные «почему», терпеливо объясняет, показывает картинки. В его позе, в наклоне головы читалось участие. Настоящее, не наигранное.

Иногда он отрывался от книги и кидал взгляд на меня.

Короткий, скользящий. И я каждый раз замирала, не понимая, что в этом взгляде. Там не было ни злости, ни холода, которые пугали меня в начале.

Дети задавали вопросы, смеялись, и у меня на языке вертелся свой. Глупый, женский, опасный. Я хотела спросить: «Что мы делаем? Просто играем или уже нет?» Но боялась. А что, если я всё надумала? Что, если для него это просто шахматная партия, где у каждой фигуры своя роль?

Он же прямо говорил о своей цели. Семья. Дети. Продолжение рода. А жену он выбрал вот таким странным, циничным образом… Как он там говорил: «Умная, добрая, красивая, здоровая…»

Я — идеальный экземпляр. Чистый лист, здоровый организм, подходящая генетика.

Вспомнилось, как он изменился после первого приёма у врача. Когда подтвердилось, что со мной всё в порядке, что я… функциональна и невинна. Он стал мягче. Перестал давить. Но почему? Может, стало меня жалко? Жалко хрупкую, испуганную девочку, которую он втянул в эту авантюру?

Жалко, но не настолько, чтобы отпустить. Такая кандидатура идеальна, конечно.

Я сглотнула ком, подступивший к горлу. Я хочу, но боюсь спросить и услышать в ответ что-то похожее на то, что уже слышала:

«Мне твоя любовь не нужна. Нужен наследник».

А он с каждым днём мне нравится всё больше. Это пугает больше всего. Так же нельзя? Влюбляться в человека, который рассматривает тебя как средство достижения цели? Или это как раз стокгольмский синдром в действии?

Я же изучала это. Для статьи. Я копалась в чужих травмах, анализировала психологию заложников, которые начинали испытывать симпатию к захватчикам. Неужели психика настолько изощрённо работает и я просто замещаю всё плохое чем-то хорошим? Мой мозг, желая выжить в этой напряжённой близости, начинает рисовать мне идеального Руслана там, где есть просто расчётливый мужчина?

Я смотрела на его профиль, на то, как тень от лампы ложится на его скулы, и чувствовала, как внутри растёт паника. Если это защита психики, то я в опасности. Если это настоящие чувства — я в ещё большей опасности.

Нужно время.

Нельзя вот так вот, без тормозов, лететь в пропасть. Нужно минимизировать контакт. Перестать ловить его взгляды, перестать анализировать каждое движение бровей. Нужно отстраниться, чтобы понять: что это? Зависимость или симпатия? Иллюзия или реальность?

Он подвозит меня к подъезду и благодарит за день. Ведёт себя так же аккуратно, как всегда, — не давит, не настаивает.

Пока я еду домой, в голове созревает решение: нужно дистанцироваться.

Дома мы ужинаем с папой. Я рассказываю ему про свой день, о том, как мы провели время с Русланом. Папа слушает меня очень внимательно.

— Дочь, — наконец произнёс он, и голос его стал серьёзным. — Я вижу твою искренность. Но не торопись со свадьбой, я тебя очень прошу.

Я вздохнула, садясь напротив.

— Пап, я подумаю. У меня сейчас интересный проект на работе, завал. Я хочу посмотреть, как Руслан будет реагировать, когда мы не сможем часто встречаться. Это последнее, что меня тревожит. Я хочу работать, развиваться, и он должен нормально к этому относиться.

Папа прищурился.

— Проверка?

— Проверка, — кивнула я. — Если он пройдёт это испытание достойно, без давления и обид, то… тогда не вижу смысла затягивать. — Я сделала паузу, собираясь с духом. — И пап, я не хочу пышную свадьбу. Только в кругу семьи. Самые близкие. Без всяких коллег, партнёров, компаньонов и прочих людей, которых я знать не знаю. Только я, он и семья. Это наш праздник, а не бизнес-мероприятие.

Папа долго смотрел на меня, будто оценивая твёрдость моего голоса.

— Ты настроена серьёзно, да?

— Очень, пап.

Воскресенье я провела в режиме «тишины». Не писала, не звонила. Занималась домашними делами, убиралась, готовила. Но внутри всё было натянуто, как тетива лука. Каждый раз, когда телефон вибрировал, я вздрагивала.

Ну же. Если я ему хоть немного нравлюсь, должен же он хоть как-то проявиться.

Но телефон молчал.

Наступил понедельник. Тишина продолжалась. К обеду внутри начало закипать неприятное чувство. Обида смешивалась с разочарованием.

Дура, — шипел внутренний голос. — Навыдумывала на пустом месте. Ему удобно, вот и всё. Зачем напрягаться, если ты и так никуда не денешься?

Становилось больно. Я уже почти решила, что моя теория про «идеальную кандидатуру» была единственно верной, когда в обед телефон наконец зажужжал.

На экране высветилось: «Руслан».

Я сделала глубокий вдох, чтобы голос не дрогнул.

— Да.

— Привет.

— Привет, Руслан, — ответила я максимально нейтрально.

— Свет, как у тебя со временем сегодня? — его голос звучал ровно, без намёка на упрёк. — Можем пообедать или поужинать вместе?

Внутри всё замирает. Хочется сказать «да». Хочется увидеть его. Но я вспоминаю своё решение.

Отстраниться. Нужно отстраниться.

— Руслан, извини, — я старалась звучать занятой, но вежливой. — У меня новый проект, работы очень много, не смогу. Вся неделя будет плотная, поэтому не получится пока.

Повисла пауза. Я даже представила, как он хмурится на том конце провода.

— Ммм, понял, — наконец произнёс он. — Отец ничего не заподозрит?

— Нет, я предупредила, что у меня завал, не переживай.

— Хорошо, — голос его стал мягче. — Только не переутомляйся, не забывай нормально есть и отдыхать, хорошо?

— Хорошо, спасибо за заботу.

Ненадолго повисла тишина. Мне казалось, он хочет сказать что-то ещё.

— Пока? — прервала я молчание первой.

— Пока, — ответил он.

Это «пока» показалось мне грустным. Или просто показалось…

Я сбросила звонок и положила телефон на стол экраном вниз. Сердце колотилось.

Через два часа курьер привёз в офис огромную корзину. Внутри были фрукты и ягоды: клубника, голубика, манго, виноград. Карточки не было, но я знала, что это от него.

— Ого! Света, это твой Руслан, да? — девчонки из отдела сразу окружили стол.

— Да, — ответила я, чувствуя, как краснеют щёки.

— Нам тут всей толпой объесться можно! — хихикнула Аня.

Мы мыли фрукты, раскладывали на тарелочки, ели прямо на рабочем месте. Было вкусно.

На следующий день курьер приехал с утра. Несколько коробок с закусками на завтрак. Сыры, брускетты, круассаны. Мы опять ели всем отделом.

— Твой Руслан такой заботливый! — смеялись коллеги.

В обед привезли осетинские пироги и морс.

Я сидела перед коробкой с пирогами и чувствовала растерянность. Он решил меня закормить, что ли? Это какая-то стратегия?

Он не звонил. Не писал. Просто присылал еду.

На третий день утром привезли пончики. В обед — снова фрукты, экзотические, которые самой себе жалко купить.

На четвёртый — сладкие пироги на завтрак и пицца в обед.

В пятницу — блины с утра и ягоды днём.

Каждый раз я ждала звонка. Каждую доставку я проверяла на наличие записки. Пусто.

Коллегам всё нравилось. Они шутили, что мне пора выходить за него замуж, что такой заботливый мужчина — мечта.

Внутри нарастало напряжение. Это была забота. Несомненно. Он сам просил «не забывать есть» и сделал так, чтобы этого не случилось. Он уважал мою границу «нет времени на встречи», не давил, не требовал объяснений.

Но мне не хватало его голоса. Мне не хватало его взгляда.

Это была не иллюзия, а реальность. Он мне нравился.

Коллеги расходились по своим делам, а я смотрела на телефон. Впереди были выходные.

Нужно что-то делать. Нельзя прятаться и продолжать эту игру в молчанку бесконечно.