Глава 35. Света

Сижу по центру огромной кровати, уткнувшись лицом в ладони, и плачу. Тихо, отчаянно, чувствуя себя полной дурой.

Ну что не так-то я делаю? Где я свернула не туда?

Я ведь подготовилась. Я уже кучу литературы прочитала: от женской мудрости до современных статей в глянцевых журналах «Как разжечь огонь в муже». Теоретически я теперь гуру соблазнения. А на практике?

На практике я хожу по дому полуголая. Шорты, топики, которые держатся на честном слове, полупрозрачные пижамы… В спортзале кручусь перед зеркалом так и сяк, делаю вид, что растягиваюсь, а сама жду, когда он войдёт. А он заходит, бросает взгляд, тяжело так вздыхает — будто груз мира на плечах тащит — и разворачивается. Или вообще молча уходит в бассейн.

Вспомнила вчерашний вечер. Решила пойти по инструкции. Надела шёлковую пижаму, волосы распустила, одну бретельку нарочито небрежно спустила с плеча. Зашла в его спальню под предлогом ерунды.

— Руслан, а что бы ты хотел завтра на ужин? — спросила я голосом, который в книгах назывался «бархатным».

Вся такая кошечка-кошечка. Мурлыкаю, взглядом стреляю.

— Мне всё равно, Свет. Хочешь, закажем что-нибудь.

И всё.

Татьяна Петровна как-то обмолвилась, что никогда не видела в этом доме женщин. Совсем. Может, у него какие-то проблемы? Физиологические? Психологические?

Но ведь раньше… Раньше он смотрел на меня так, будто готов был съесть прямо здесь, не отходя от кассы. В его взгляде был голод. А сейчас? Сейчас он старается не притрагиваться лишний раз.

Отцу сказал, что мы с внуками сами разберёмся, когда заводить.

Виктор сегодня сказал, что он на работе злой…

Потому что личной жизни нет?

Так он же сам мне дал время! Сам сказал, что не будет торопить. А я теперь не знаю, как сказать, что я готова.

Намёков он, походу, не понимает. Совсем.

Вот и сижу, реву. Потому что в книгах главный герой всё понимает с полуслова, с одного взгляда. А моё чудовище не понимает. Тупит…

Но зато он понимает, что меня нужно пожалеть, когда видит, что я плачу. Хоть тут догадался.

Руслан подошёл молча. Я даже не слышала шагов. Сел рядом, притянул к себе.

Я прижимаюсь к нему, утыкаюсь носом в шею. Он тёплый, пахучий, только после душа — свежий запах геля и чего-то неуловимо мужского.

А я? А я с красными глазами, распухшим носом. Класс. Романтика, ничего не скажешь.

Но он даже не поморщился. Соплей моих не боится. Рука у него на спине тяжёлая, успокаивающая.

Лежим в обнимку, он накрыл нас одеялом. Я уже успокоилась, всхлипываю изредка. Сердце колотится меньше.

— Давай поговорим, — предлагает он тихо. Голос низкий, вибрирует у меня под ухом.

Я знаю, что сейчас или никогда. Если я промолчу, мы так и застрянем в этом странном браке-соседстве.

Решаюсь. Голос дрожит, но я выдавливаю:

— Руслан, мне кажется, что ты меня удочерил, а не женился. Я тебе как женщина не интересна, да?

Повисла тишина. Густая, напряжённая.

Он отстранил меня совсем чуть-чуть, чтобы заглянуть в глаза. Но, оказывается, очень даже интересна, он мне даёт это почувствовать. В полной мере.

Хотела, чтобы он тебя хотел? Получи, распишись. Ошибки быть не могло. Хочет.

У меня перехватило дыхание. А дальше-то что? Что с этим делать?

Я не убрала руку. Пальцы сами собой заскользили по ткани, легонько поглаживая.

Руслан замер.

— Я сейчас опять всё не так пойму, — сказал он. Голос стал хриплым.

Всё ты правильно понимаешь, только, пожалуйста, не заставляй меня говорить это вслух, мне стыдно, — взмолилась я мысленно, пытаясь транслировать эту мысль телепатически.

Сердце опять забилось где-то в горле. Может, это тахикардия? Или просто он так действует?

Он сглотнул. Я увидела, как дёрнулся кадык. Взгляд его изменился — тот самый голодный взгляд, который я ждала все эти недели.

Подождите… Это он получается всё время себя так контролировал? Сдерживал этот шторм?

Кто из нас ещё чудовище получается? Я или он?

— Свет, — выдохнул он, глядя внимательно, пытаясь словить мою реакцию, проверить, не шучу ли я. — С огнём играешь сейчас.

Я подняла на него глаза. Страх ушёл, осталась только решимость.

— А я не играю, Руслан. Я уже так наигралась. Я хочу по-настоящему. Без игр.

— И я хочу, — сказал он тихо, но так, что у меня мурашки побежали по коже. — По-настоящему, Свет.

Он не стал ждать больше. Наклонился и поцеловал.

Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался. Руслан отстранился, но ладони не убрал — они лежали на моих щеках, большие, горячие, словно фиксируя реальность происходящего. Его дыхание было тяжёлым, сбивчивым, совсем не таким, как у невозмутимого хозяина этого дома, к которому я привыкла.

— Свет, — выдохнул он мне в губы. — Ты уверена?

— Уверена, — прошептала я, и голос предательски дрогнул. — Я хочу… тебя.

Он закрыл глаза на секунду, будто собираясь с духом, а потом медленно, очень медленно уложил меня на подушки. Одеяло сползло, но мне не стало холодно. Его взгляд грел лучше любого обогревателя.

Руслан не стал торопиться. В книгах всё происходило словно само собой: порыв, страсть, одежда летит на пол. В реальности же было иначе. Было торжественно. Он приподнялся на локте, нависая надо мной, и его пальцы коснулись края моей пижамы.

— Можно? — спросил он тихо.

Я кивнула, чувствуя, как по животу разливается тепло.

Он снял с меня одежду так бережно, будто я была сделана из фарфора. Никакой жадности, никакой грубости. Только восхищение. Когда его ладонь скользнула по моей коже, я вздрогнула. Электрический ток пробежал от ключицы до самых пяток.

— Люблю тебя, — сказал он просто. — Моя жена.

Я хотела что-то ответить, пошутить, чтобы снять напряжение, но слова застряли в горле. Потому что я видела, как ему сложно. Видела, как напряжены мышцы на его спине, как он сдерживает себя. Он мог бы взять всё сразу, он был сильнее, опытнее, но он ждал.

Когда наши тела соприкоснулись полностью, стало тесно и жарко. Я испугалась. В голове всплыли глупые страхи: боль, неловкость, разочарование.

Руслан тут же почувствовал мою напряжённость. Он замер, уткнувшись лбом в мой лоб.

— Смотри на меня, — попросил он мягко.

Я открыла глаза. В темноте спальни его взгляд сиял каким-то внутренним светом.

— Я буду аккуратным. Если скажешь «стоп» — я остановлюсь. Хорошо?

— Хорошо, — выдохнула я.

Он целовал меня, чтобы отвлечь. Целовал веки, когда они дрожали. Целовал плечи, когда я судорожно вцеплялась ему в спину. Его движения были плавными, тягучими, как мёд. Он давал мне время привыкнуть к каждому новому прикосновению, к каждому новому ощущению. А их было так много.

Когда момент наступил, я всё равно зажмурилась. Ожидала резкой боли, но пришла лишь странная, давящая тяжесть, смешанная с ощущением наполненности. Я всхлипнула, ногти впились в его плечи.

Руслан тут же замер, контролируя каждое своё дыхание.

— Дыши, Света, — шептал он мне в шею. — Просто дыши.

И я дышала. Вдыхала его запах, выдыхала страх. Постепенно давление сменилось чем-то другим. Теплом. Пульсацией. Ощущением, что мы больше не два разных человека, а единое целое.

Когда всё закончилось, он притянул меня к себе, укладывая мою голову на своё плечо, и накрыл одеялом наши сплетённые ноги. Его сердце билось ровно и мощно под моим ухом.

Я лежала, слушала этот стук и чувствовала приятную тяжесть в теле.

— Больно? — спросил он тихо, проводя пальцем по моей руке.

— Немного, — честно призналась я. — Но уже проходит.

— Прости, — он поцеловал меня в макушку.

— Я люблю тебя, — прошептала я, закрывая глаза.

— И я тебя, светлячок. Спи, — сказал он, укутывая меня одеялом плотнее. — Я буду здесь. Когда проснёшься, я тоже буду здесь.

И я уснула. А моё чудовище оказалось самым надёжным хранителем моего сна.