Глава 7

Аня

Интересно, когда входишь в ресторан в сквернейшем настроении, можно ли рассчитывать на то, что оно вдруг по волшебству станет замечательным, все проблемы исчезнут сами собой, а на горизонте запрыгают радужные единороги?

Вряд ли, по крайней мере, не в моем случае. В моем случае на горизонте был Егор. Совсем не прыгающий и совсем не радужный.

В миллиардный раз за последние двадцать минут я повторила в уме фразу о том, что ничего сверхъестественного не происходит, обычные люди каждый день встречаются со своими любовниками на одну ночь. Чего в этом вообще такого?

Фраза эта у меня была зазубрена уже до такого автоматизма, что по пути к столику я начала всерьез опасаться, что именно с нее я и начну разговор. Ну, так чисто случайно произнесу вслух. Нет, так дело не пойдет, нужно срочно себя перепрограммировать.

Поэтому последние метры я посвятила отрабатыванию самого милого «Привет!» за всю мою сознательную жизнь и, остановившись перед столиком, с гордостью произнесла:

— Привет! — не предел мечтаний, конечно, но сойдет.

— Привет. — Егор, успевший подняться на ноги, галантно отодвинул стул, помог мне сесть и лишь после этого вернулся на свое место. Прямо съезд самых благородных мужчин, которые клеят девушек в клубах.

Стоп-стоп! Неправильное направление мыслей (тем более, спорный вопрос, кто еще кого клеил. Этот момент алкогольного пробела в памяти никак не хотел заполняться воспоминаниями, возможно, к лучшему).

Пока я сверлила взглядом меню, Егор сверлил взглядом меня. Я прямо чувствовала это, именно поэтому предпочитала изучать меню особенно тщательно. Интересно, а какая паста у них лучше? Нужно уделить этому моменту серьезное внимание.

Однако прятаться весь вечер за кожаной папочкой не удалось. После того, как официант подошел к нам в четвертый раз, пришлось сделать заказ и отдать защитный барьер. И сразу же стало некуда деть взгляд. И руки. И ноги как-то по-дебильному стояли. И платье немного помялось в районе колен.

Блин, куда бы еще посмотреть. О-о-о! Какой интерьерчик.

— Создается ощущение, что ты смотришь куда угодно, только не на меня.

Надо же, какой проницательный!

— Тебе кажется. — ответила, разглядывая туфли девушки, сидевшей за соседним столиком. Интересно, натуральная кожа?

— Тогда, может, посмотришь уже на меня? — Егор, кажется, решил проявить настойчивость. А еще теперь я вспомнила и, кажется, уже была практически уверена в том, что он всегда ее проявлял.

Если сейчас я скажу что-нибудь типа того, что уже смотрела на него буквально несколько секунд назад, а он не заметил, получится глупость несусветная. Пришлось взглянуть. На счет три.

Один, два, три… И…

И ничего. Демоны по-прежнему сидели в аду, сердце даже не подумало забиться чаще, а официант как раз подал карбонару. И чего я так боялась?

— Не страшно? — усмехнулся Егор.

— Не понимаю, о чем ты. — проговорила равнодушно, хоть и отлично осознавала, что мужчина читает мои эмоции, как открытую книгу. Так себе из меня конспиратор.

— Сегодня безалкогольный вечер? — собеседник перевел тему, заметив то, как я наливаю себе в стакан минералку из маленькой стеклянной бутылочки.

Ну вот, понеслось…

— Безалкогольный. — кивнула, сделала глоток, после чего вздохнула, приготовившись морально отбиваться от вопросов о проведенной вместе ночи. Ну, как подготовилась, попыталась подготовиться.

Однако никакого допроса с пристрастием не последовало. Егор ни разу не упомянул вечер нашего знакомства. Говорил по большей части он. Обо всем и ни о чем, а я все ждала и ждала подвоха, а его все не было. Темы сменялись одна за другой — погода в столице, постоянные пробки, собака его мамы (причем тут вообще собака), любовь к морепродуктам. Самая обычная встреча двух обычных знакомых… И тогда я позволила себе расслабиться.

Удалось, правда, ровно на секунду. Конечно же, Илья Владимирович не был бы самим собой, если бы не испортил мне настроение. Даже не явившись лично, он все равно умудрился втоптать в грязь надежду на нормальный вечер, которая буквально как пару мгновений назад из этой самой грязи только начала выкарабкиваться.

Достаточно было вспомнить о его словах. О тех самых, про то, что сейчас я могла бы ненавидеть именно Егора. А я ведь действительно бы могла. Не то, чтобы ненавидеть. Относиться к нему так же, как отношусь к боссу.

Достаточно было всего один раз подпустить эту мысль близко, и я уже не могла от нее избавиться. Не получалось больше смотреть на Егора тем взглядом, которым я смотрела еще несколько минут назад. Теперь только другой угол, та альтернативная реальность, где он занимал место Ильи Владимировича и раз за разом повторяющаяся в уме фраза босса.

Про разболевшуюся голову даже врать не пришлось. Через час она уже действительно раскалывалась, и, видимо, это было заметно. Егор не стал уточнять подробности, даже вызвал машину, и я практически была готова его поблагодарить и поскорей расстаться теперь уже точно навсегда, однако последние слова вывели мою головную боль на новый уровень.

— Рад был повидаться, Аня.

— Я тоже. — врать я умею отлично.

— Действительно?

— О, да. — да я просто блестяще вру.

— Ну, тогда могу тебя обрадовать. Скоро мы будем видеться гораздо чаще. — стандартная ухмылка.

— Чаще? — повторила эхом.

— Гораздо. — после чего мужчина закрыл дверцу и легонько хлопнул по крыше автомобиля, подавая водителю знак, что можно ехать.

У меня же в голове с этим хлопком резко сменились голоса. И теперь я отчетливо слышала именно Егора с его «гораздо».

Он ведь сейчас не про гипотетические встречи на гипотетических выставках и гипотетических конференциях говорил… Совсем не про них.

Возвращение домой было потрясающим. Ох уж этот великолепный запах самогона, который гонят соседи из четвертой квартиры, вдыхаешь полной грудью и понимаешь — вот они, родные стены.

Я готова была расцеловать каждую мелочь в квартире от радости, что это ужасное путешествие, наконец, закончилось. Если по пути туда я полагала, что скучнее и печальней я еще никогда никуда не ездила, то дорога обратно заставила меня изменить свое мнение, ведь к лицезрению снежных пейзажей за окном добавились еще и выходки Ильи Владимировича. Чего стоило одно лишь прослушивание шансона на протяжении полутора часов. И нет, на мои просьбы сменить музыку, плавно переросшие в мольбы, босс никак не реагировал. Поэтому совсем не странно, что до подъезда я бежала на скорости, близкой к скорости света. Не удивлюсь, если я и из машины на ходу выпрыгнула. И мне было совершенно наплевать, что подумает тетя Зоя, которая наблюдала за нашим возвращением со своего обзорного пункта. Про Илью Владимировича вообще молчу. Его мнение меня интересовало в последнюю очередь.

После принятия самой прекрасный ванны в своей жизни (в этот раз я почему-то решила обойтись без масочек) я сделала себе самый прекрасный чай в своей жизни и устроилась на диване, готовая признать, что все не так уж и плохо.

Нет, проблемы не исчезли, мерзкие голоски в голове (мужские, естественно) даже не думали затыкаться, однако вещать стали гораздо тише, хоть какой-то плюс.

Пока мы ехали домой, у меня было достаточно времени для того, чтобы обдумать услышанное. И от Ильи Владимировича, и от Егора. К какому выводу я пришла? Да ни к какому. Перед глазами большими огненными буквами пылало всего одно слово, но по причине того, что приличные девушки матом почти не ругаются (по крайней мере, вслух), я вам его не скажу.

В конечном итоге, придя к выводу, что мои душевные страдания в сложившейся ситуации ничего не изменят, я решила просто перестать изводить себя ненужной информацией и делать вид, что поездки на выставку и вовсе не было.

Кажется, я уже не в первый раз прибегаю к подобной стратегии. Как жаль, что она по-прежнему не работает.

Именно поэтому я решила пойти другим путем — занять себя до такой степени, чтобы на дурацкие размышления просто не оставалось времени. К счастью, хоть здесь все получалось, а причиной был «день фирмы», подготовкой к которому я должна была заниматься. Должна была… Правда чертова поездка немного изменила планы.

Именно поэтому уже в семь утра следующего дня я на всех парах летела на рынок. Продукты почему-то совершенно не хотели покупаться сами без моего участия.

Сложности возникли практически сразу. Уже стоя у прилавка, запихивая в пакет только что приобретенные огурцы и помидоры, до меня дошло, что чек продавщица мне выдаст вряд ли, а если я попрошу товарный, то и вовсе буду посланной. Вопрос только, куда именно. Мне географию эротических путешествий уточнять не хотелось совершенно, именно поэтому я решила сразу позвонить Илье Владимировичу и объяснить ситуацию.

Моему звонку босс обрадовался безумно, сквозь зубы процедил, что ему все равно, сколько стоят овощи и с продавщицей он говорить не желает, после чего отключился. Странный человек, неужели спал в семь-то утра после шести часов за рулем?

Ладно. Зато моя совесть теперь чиста.

Весь оставшийся день прошел в суматохе. Хорошо хоть, что тетя Галя пришла на помощь, без нее я бы салаты до второго пришествия нарезала, да я б и померла где-нибудь между консервированной кукурузой и горошком, а памятник мне установили в форме контейнера с селедкой под шубой.

Однако переживания были напрасными. Если не считать того, что на пальце появилась мозоль от ножа, а перед глазами временами проплывали видения всяких там вареных овощей, все было отлично. К ужасу Ильи Владимировича я даже Альберта Ивановича нарядить успела. В этом году я вообще особо усердно подошла к украшению приемной, помимо растения подготовленными к торжеству оказались и шкафы. Разноцветные одноразовые тарелочки, прилепленные на скотч, отлично вписались в интерьер приемной. Босс, конечно, моего мнения не разделял, но предпочитал помалкивать. Он сегодня, в принципе, был немногословен. Даже сейчас шагал следом за мной в цех с таким видом, как будто его не на праздник ведут, а на эшафот.

Хотя, справедливости ради, стоит заметить, что чем-то наше мероприятие смертную казнь все-таки напоминало. Особенно тот момент, когда Илья Владимирович, занявший место во главе стола, где обычно сидел Валерий Степанович, по настоянию работяг, поднялся на ноги для того, чтобы произнести традиционную речь, которую, собственно, произносил Валерий Степанович. Ну прям последнее слово арестанта.

Надо отдать мужикам должное, вели они себя, не побоюсь этого слова, приветливо, однако все изменилось, когда начальник вместо привычной стопки поднял стаканчик (пластиковый, конечно) с соком. Тут уж работяг как за живое задели, понеслись разговоры про уважение, про то, как было раньше. В общем, шансов у Ильи Владимировича не было, пришлось капитулировать. Капитуляцию мужики приняли смехом, а я ехидной ухмылочкой, которую босс, конечно, заметил.

И вот тогда-то, когда все было просто замечательно (мозг уже рисовал картины того, как работяги напоят нашего столичного гостя), ошибку совершила я. Торжественно улыбнулась и потянулась своим стаканчиком к остальным. Единственным стаканчиком за столом.

Для того, чтобы понять свой косяк, мне хватило одного грозного «Анька!» со стороны Петровича, а уже в следующую секунду я поймала взгляд босса. Гаденький такой взгляд, который он еще и усмешкой подкрепил, когда тетя Галя протянула мне наполненную до краев стопку.

Проигрывать в алкопоединке Илье Владимировичу я не собиралась. Еще чего не хватало, да и все шансы на победу были именно у меня. Любой в городе знает, что неподготовленному человеку пить с работягами нельзя, они пощады не знают. Ну, если ты, конечно, не хрупкая девушка.

Раньше, когда «Великолепными пластмассами» руководил Валерий Степанович, женская часть коллектива вообще могла отделаться шампанским или вином, это у мужиков была битва на выживание, а нам-то что, нам еще убирать посуду потом.

Однако сегодня все пошло не по плану. Во-первых, я крайне редко пью крепкий алкоголь, а если оценить местный самогон по шкале крепости от одного до десяти, то мы получим уверенные одиннадцать. Спасибо тете Гале, эта милосердная женщина хотя бы наливала понемногу, но легче от этого не становилось.

Во-вторых, к тому моменту, когда салат в горло уже не лез, во мне проснулся азарт. И это, скажу я вам, было очень плохим знаком. Просто… Просто мой азарт никогда не заканчивается ничем хорошим, так статистика показывает. В этот момент в голове по всем законам здравомыслия должна была сработать сирена, замигать оранжевые лампы, а перед глазами крупными яркими буквами вспыхнуть что-то типа «Аларм!» или «Эттеншен!». Но разве есть смысл вести беседу о разуме с уже проснувшимися алкомонстрами? Не-а, никакого!

Именно поэтому, поднимая очередную стопку, наполненную лишь на половину, я с улыбкой наблюдала за тем, как Петрович наливает шефу целую. Сделать поправки на то, что наши параметры немного разные, и для Ильи Владимировича его целая означает примерно столько же, сколько и моя половинка? Пф-ф-ф-ф! О чем вы?!

С каждым новым тостом настроение становилось все выше, разговоры все веселей, а тетя Галя, настойчиво пихавшая мне в рот бутерброды и салат все упорней. Да что вы заладили про закуску, честное слово?! Мне и так нормально, я даже практически могу спокойно подняться со стула и дойти до туалета. У-у-у-упс, станок!

Так, все под контролем, обычное дело, всего лишь состыковалась с оборудованием, рабочий момент. Черт, а рука-то побаливает, ну да ладно, знаю я тут одно хорошее обезболивающее… Главное — за стол вернуться.

Тетю Галю было решено отпустить пораньше, у нее дети все-таки. Салатики этим детям мы, кстати, собирали всем коллективом, даже торт в придачу выдали, нам и без сладкого хорошо. Для того, чтобы женщина добралась до дома нормально, в подмогу ей было решено выдать шестерых работяг. Нет, ну а что, не зря же тетя Зоя вечно твердит про эти коварные падающие сосульки и прочие опасности. Нет, тетей Галей и салатиками с тортом рисковать было нельзя ни в коем случае.

Я без помощи также не осталась. Бригада во главе с Петровичем помогала мне перетаскивать в офисную часть посуду и еду, а оставшиеся мужики под предводительством Ильи Владимировича остались расставлять по местам столы и стулья. Стоп, а почему они его вообще слушаются? Вот посуду домою и обязательно расскажу о том, что слушаться его ни в коем случае нельзя. Главное — не забыть!

Да, я даже крестик себе на руке нарисую для того, чтобы уж точно запомнить.

Как оказалось, грамотно организованные работяги могут справляться с посудой и остатками еды ничуть не хуже привычной женской части «Великолепных пластмасс». Ну разве можно не поверить Петровичу, с силой захлопнувшему холодильник, из которого что-то, кажется, хотело сбежать, уверенным тоном заявившему:

— Все зашибись, Анька!

Ну вот как ему не верить, старший все-таки?

На зашибись и суда нет, как говорится. Или не так говорится? Хотя, какая сейчас разница, если на улице так скользко. Сто-о-о-о-оп, улица?

— Петрови-и-и-ич! — нужно было устранить некоторую нестыковку в событиях.

— Кто?

— Чего?

Вот это диалог!

Да к черту диалог. Обернулась. Вышло почти изящно, спасибо фонарному столбу. Я уже говорила, что сегодня скользко?

— А вы тут что делаете?

— Вас провожаю. — Илья Владимирович был уверен в цели выполняемой миссии, а я…

— А зачем? — логичный вопрос.

— Мы рядом живем. — логичный ответ.

— М-м-м… — оглянулась в поисках Петровича. Петрович не обнаружился. Только скользкая дорожка, сугробы, теоретически опасные сосульки и Илья Владимирович. Нет, чего-то в это наборе однозначно не хватает. — А сколько времени.

Перед тем, как ответить, босс уверенным движением приподнял рукав куртки и проговорил:

— Три-ца-пять-минут.

Окей, отличный ответ. Именно поэтому я кивнула и, махнув рукой, обозначила направление.

— Нам тогда туда.21b4bc

«Туда» оказалось открыто и даже продавало алкоголь. Какое прекрасное стечение обстоятельств. Жаль только, что дорога после того, как Илья Владимирович открыл шампанское, стала еще более скользкой, зато разговор стал честней:

— Я вообще-то не слишком хотела возвращаться домой в вашей компании. — чертов гололед, пришлось ухватиться за предоставленный локоть. Если не думать о том, чей это локоть, то вполне ничего. — Все Петрович виноват, я ему завтра выскажусь еще.

— Ага, и я ему. Не слишком большое удовольствие волочь под руку человека, который тайно мечтает тебя убить. — не остался в долгу шеф.

Меня это, конечно возмутило. Возмутило настолько, что сперва я фыркнула, потом резко остановилась и проговорила, освободив руку:

— Да вас вообще…

На самом деле там еще подразумевалась часть про «никто не просил» и пронзительный взгляд, но улица была против. Тетя Зоя как в воду глядела, стоило только лишиться поддержки, как ноги начали разъезжаться, а я… Я ж не дура, я точку опоры искать начала.

Кто ж знал, что точка опоры полетит следом за мной. На меня, если быть точной. С громким «Анна Львовна-а-а-а», если быть совсем точной.

Однако приземление было мягким, все же, благодаря какой-то алкомагии мы упали не на твердый тротуар, а в такой вполне себе уютный сугроб. Свалившийся на меня Илья Владимирович тоже был ничего так, по крайней мере он вряд ли осчастливил меня парой переломов, однако в той позе, в которой мы сейчас оказались, было все-таки что-то неправильное, именно поэтому здравый смысл (он, оказывается, еще не окончательно уснул) проговорил:

— Мне кажется, что вы нарушаете мое личное про-про-с-тр-пыр-пыр… — какое же сложное слово!

— Ваше пыр-пыр? — даже не думая пошевелиться, уточнил босс.

— Ага, его самое. — подтвердила уверенно, даже кивком закрепила эту самую уверенность, впилившись лбом в подбородок начальника. — Ой.

Извиниться, что ли, стоит? Наверное… У нас же эта, как ее суб-бор-бр-бр. Короче, надо извиниться, да.

— Илья Владимирович, извините мой лоб, он не специально… — что там не специально, я придумать так и не смогла, как-то в глаза боссу заглянула и зависла. А о чем я вообще сказать хотела?

Знаете, я вообще не очень сильна в странных ощущениях, но лежать вот так в уютном сугробе и смотреть на находящегося в нескольких сантиметрах от себя симпатичного мужчину как-то странно, поэтому я поспешила рассказать об этом начальнику. Такой информацией нужно делиться:

— А вы ничего так. — стоп-стоп-стоп, кажется, я не о том хотела сказать.

Иль Владимирович выгнул бровь, а потом ответил:

— Да вы тоже. В те моменты, когда не желаете меня убить. Черт, я, кажется, повторяться начинаю. — шеф взял паузу, нахмурилася и все же уточнил. — Сейчас же не желаете?

— Не желаю. — призналась честно, даже руку бы на сердце положила, но я так удобно устроилась.

— А, ну раз не желаете… — задумчиво проговорил мужчина, после чего нагнулся ниже и легко коснулся моих губ своими, я даже удивиться решила, но потом вспомнила, что так хорошо лежу.

Поэтому ограничилась взглядом и фразой:

— Пыр-пыр, вы же помните… — заглянула боссу в глаза и, не понимая до конца зачем, уже сама его поцеловала, также легко и практически невесомо.

— Ага. — еще один короткий поцелуй.

— И этот, трудовой кодекс… — и еще.

Я перестала себя контролировать раз на шестой. Ну нельзя же так дразнить, должен быть закон какой-то о запрете таких легких поцелуев, надо завтра загуглить… Обвила руками шею Ильи Владимировича и ответила на очередное касание, теперь уже по-настоящему, жадно, кажется, пару раз умудрившись прикусить его губу, однако он не возражал, наоборот, лишь крепче прижимал меня к себе.

И это было так классно, что даже здравый смысл, мнение которого сегодня мне вообще не сдалось, шептал все тише. Шептал, кстати, какую-то чушь про то, что с утра я о совершенном очень пожалею…

Но кому он сейчас сдался, смысл этот… Да и какая разница, что там с утра будет. До утра еще столько времени…