Глава 4

Эрида

Эти ублюдки напрочь взрывают мне мозг. Каждый из них.

Душат. Заставляют истерично биться в агонии, искать выход. Я чувствую себя жалкой рыбешкой, пойманной в сети и насильно вытащенной на берег, что трепещется на берегу, ощущая дыхание смерти. Отчаянно пытается вернуться в море, высоко отскакивает от песка, жалобно раскрывает рот, теряя надежду обрести свободу под заветной гладью воды.

Ускоряю шаг, теряясь среди Нью-Йоркской толпы.

Нервно оглядываюсь по сторонам, ощущая на себе пристальный взгляд незнакомца. Это можно сравнить с манией преследования и с неким внутренним и интуитивным напряжением, как в триллерах.

Когда ты знаешь, что за главной героиней следят, и она это чувствует.

Не знаю с чем это связано. Может ли паранойя быть последствием таблеток или мне действительно угрожает опасность?

После случая покушения с кислотой, я боюсь, что нечто подобное вновь повторится. Полиция расследует дело, но преступнику удалось быстро смыться с места преступления и затеряться в толпе. Его след до сих пор не нашли. Камеры были предварительно выключены на этот период. Все это очень подозрительно. Кто-то с очень хорошими финансовыми возможностями, умело скрыл свое преступление.

Что ж, Роберт специалист в подобных вещах. Но на сто процентов утверждать, что это он, я не могу.

Чтобы избавиться от навязчивого ощущения, что за мной кто-то неустанно следит, я просто забегаю в ближайший ресторан. Нью-Йорк славится огромным количеством бездомных людей, и один из них, замахнувшийся на меня садовой лопатой и издавший истошный крик, вынуждает меня надолго засесть за обедом. Внезапная боль стреляет в десне, как только я кусаю крошечный, но очень твердый орех в салате. Характерный хруст и вкус крови тонко намекает мне на то, что с моей временной коронкой снова проблемы. Вот черт. Я должна была носить ее до тех пор, пока мой имплантат не будет готов, но она сдалась под натиском твердого кешью.

В тот самый момент, когда поморщившись, я выплевываю несчастную коронку в салфетку, мой телефон разряжается хорошо знакомым треком и я уже знаю, кто ждет меня на другом конце связи.

— Привет, — низкий и хрипловатый голос Алекса обволакивает сердце медом, стоит мне ответить на вызов и поднести смартфон к уху.

— Привет, Алекс. Как ты? — я нервно сжимаю ту самую салфетку с искусственным зубом в своем кулаке.

— Отлично. Меня выписали пару дней назад. И я только что поставил твой подарок на барную стойку в своей квартире. Он идеально вписывается в интерьер. Чувствую, что должен ответить тебе тем же жестом…, — задумчиво протягивает он, проверяя мою реакцию.

— Мне? Виновнице своих ранений?

— Не уверен, что ты в чем-либо виновата, Рида. Ты не заставляла меня делать это.

— Я все еще благодарна тебе за настолько храбрый порыв.

— Это произошло инстинктивно, — автоматически отрезает Алекс. — Мне жаль, что они не нашли твоих злоумышленников. В любом случае, я чувствую, что тоже хочу сделать тебе подарок. Встречаемся на закате. Кони Айленд. Была там?

Не буду скрывать. Если и есть вещь в этом мире, перед которой я не могу устоять — то это бескомпромиссный и нетерпящий отказа тон голоса. Естественно, когда он принадлежит мужчине, который мне нравится.

— Что? Ты хочешь меня убить? — его предложение будоражит разум, но я не понимаю, зачем ему назначать свидание в миллионах световых лет от Манхэттена. И не в самом благоприятном районе.

— Нет. Я просто зову тебя в кинотеатр на открытом воздухе. Мы будем в машине, поэтому ты не замерзнешь. По плану: «Грозовой перевал» двадцатого века на большом экране, легендарный лунопарк под боком, шум океана и морской бриз. Вечерний костер и запеченные в нем маршмэллоу на ужин, — с захватывающей интонацией голоса перечисляет Алекс.

Звучит превосходно. Куда лучше, чем просто поход в ресторан. И я обожаю, когда мужчина все решает за меня и самостоятельно придумывает программу. Худшее, что парень может сделать на первом свидании, это спросить «ну дак и куда мы пойдем?».

— Думаешь, меня можно соблазнить всем этим? — игривым тоном отзываюсь я.

— А почему нет? У тебя когда-нибудь было подобное свидание? — парирует Хоуп.

— Так это свидание? Но у меня есть мужчина, — продолжаю изображать из себя самую строптивую женщину на свете.

— Дружеское свидание, — уверяет меня Хоуп, мягко рассмеявшись в ответ.

У меня вдруг сердце замирает от его голоса и бархатистого смеха. Тревожный звонок…ведь я иду не на свидание, а захожу на очередной круг ада, очерченный Дэниелом.

— Уговорил, — мой ответ разливается в теле безмерно теплым чувством. Не могу стереть идиотскую улыбку со своего лица, пряча ее в ладони.

Алекс предлагает заехать за мной, но я вежливо отказываюсь. Нацепив на себя casual аутфит состоящий из коротких джинсовых шорт и толстовки, я прыгаю в такси и приезжаю на пляж в аккурат к закату.

Немного нервничаю, когда издалека замечаю его высокую фигуру. Ускоряю шаг, замечая, как Хоуп по-голливудски улыбается и расставляет руки в разные стороны. Испытывая странное ощущение естественности происходящего, я падаю в его объятия. Не считая того, что я не заслуживаю такой доброты с его стороны, все начинается идеально. Поднимаю взгляд на Алекса, ощущая жар и силу его тела, долго разглядывая удивительные глаза. Они похожи на поверхность морской воды, что меняет свой цвет в зависимости от лучей солнца и глубины. И сейчас эта глубина — необъятная, непостижимая, загадочная. Хочется погрузиться в нее без нужды в акваланге и подготовки.

Алекс отпускает меня и движением левой руки приглашает в свой черный спортивный GTO. Конечно, салон авто — слишком интимно для предполагаемой дружеской встречи, но зато достаточно тихо и приватно для того, чтобы вести разговоры, на которые я собираюсь вывести Алекса.

— Как ты себя чувствуешь? — снова интересуюсь я, когда он опускается на водительское сидение. К слову, на начало фильма я опоздала. — Да ты хорошо подготовился, — хвалю я, замечая небольшой бар, что Хоуп организовал на приборной панели. Что у нас тут? Картошка фри, начос, и листовой салат — очевидно, для того, чтобы я могла выбрать, хочу ли устраивать себе читмил сегодня.

— Отлично, — небрежно пожимает плечами Алекс. — Пострадал затылок, спина. Уже ничего не болит. Шрамы останутся на всю жизнь, но я не собираюсь лить слезы по этому поводу. В армии бывало и хуже.

Удивленно вскидываю брови:

— Ты начинал карьеру военного? — насколько я знаю, армия всегда предполагает под собой контрактную основу. Обычно, это выбор на всю жизнь.

— Ага, — Алекс отводит взгляд, явно не желая обсуждать эту тему. Подтверждением моему предположению служит следующий быстрый вопрос: — Может к черту кино и мы прогуляемся по пляжу?

— А как же фильм?

— Хотел приобщить тебя к настоящему искусству, скрывать не буду. Но, кажется, мы все равно собираемся разговаривать, а не смотреть фильм, — приводит весомый аргумент мой безупречный высокий блондин.

Черт. Глупая часть меня пищит, когда я его вижу. Внутри себя, конечно. Уж больно сладко он выглядит. Потрясающий и лакомый кусочек. Не припомню…я чувствовала то же самое, когда увидела его в первый раз? Или призма «розовых очков» пришла ко мне после проявления им героических качеств?

Пока я трачу время на размышления, Алекс выходит из машины. Полностью обходит ее, чтобы открыть мне дверь, протянуть руку и многообещающе улыбнуться:

— Пойдем. Сбежим отсюда, — предлагает он и я с удовольствием протягиваю ему свою ладонь, предварительно откинув свою сумку на заднее сиденье авто. На пляже она мне не понадобится.

— Интересно, что изменилось с наших последних встреч. И ты все еще с ним, как я понимаю? — предполагает Алекс, пока я наблюдаю за тем, как наши кроссовки слегка утопают в песке.

— А почему ты все время говоришь о нем? — поднимаю на Хоупа придирчивый взгляд.

— Хочу изучить конкурента.

— У Дэниела нет конкурентов.

И это правда. С его методами давления, действительно нет.

— Я в этом не уверен, — Адекс вдруг просто берет меня за руку, резко прижимая к себе. Моя грудная клетка резко вздымается, упираясь в его грудь. Поднимаю взор, встречаюсь с его глазами…губы Хоупа приоткрыты, чувственны, притягательны. Искрящееся напряжение между нами напоминает бесконечное статическое электричество, заключенное в энергетическую воронку. Дыхание схватывает, пока я невольно любуюсь чертами его лица…но стоит Хоупу наклониться к моему лицу, чтобы украсть поцелуй, как я подставляю щеку.

— Есть причины, по которым я с ним, — упираясь ладонями в мужскую грудь, отвергаю внезапные знаки внимания. Хотя, разве внезапные? Конечно, я могла этого ожидать.

Мы подходим к лунопарку. Со стороны он выглядит заброшенным. Все аттракционы, кажется, нуждаются в промасливании и реконструкции. Народу внутри немного — очевидно, никто не хочет рисковать и кататься на подобном дребезжащем старье. Но выглядит все достаточно атмосферно, особенно с наступлением сумерек — отличная локация для фильма ужасов, не иначе.

Мы с Алексом направляемся к небольшому фонтану с высоким ограждением, я опираюсь руками на кованный и витиеватый забор, глядя на мерцающую гладь воды, отражающая огни лунопарка.

— Я много читал о тебе, и предполагаю, что это могут быть за причины.

— Вперед, продемонстрируй мне свои шпионские навыки, Шерлок, — поворачиваюсь так, чтобы перила упирались мне в лопатки. Алекс занимает зеркальную позицию рядом, и вновь накрывает своей ладонью мою.

Поглаживая тыльную сторону моей руки, Алекс растягивает следующие слова и предложения:

— Судя по твоим фотографиям и некоторым статьям из желтой прессы у тебя были огромные проблемы с наркотической зависимостью, — сходу стреляет в самое сердце Хоуп. — Типичная история для популярной модели. Кейт Мосс, Наоми Кэмбелл, Мерлин Монро…ты не удивила Нью-Йоркский мир, Эрида. Также как неудивительно то, что именно Роберт подсадил тебя на них. Это почти классическая ситуация в мире американского шоу-бизнеса, — с полной уверенностью в своих словах, заявляет Хоуп.

— Откуда такие выводы?

— Брось, Эрида. Это понять не трудно. Учитывая, заложницей какой семейки ты стала. Я знаю, к каким семьям причисляются Кинги. К пяти семьям, которые пойдут на все, чтобы отжать себе как можно больше славы и денег. И, фармакология всегда была одним из самых прибыльных бизнесов в мире. А теперь, когда одна из компаний представит общественности новый уникальный продукт, на рынке начнется настоящая война, — Алекс бросает на меня пристальный взгляд, вселяющий в меня панику. — Особенно, на фоне того, что после пандемии почти все страдают психическими расстройствами. Уверен, это лекарство будет направленно именно на исцеление биохимии мозга и восстановление нейронных связей.

— Откуда ты все это знаешь?

— Это то, что понятно мне из слухов и контекста. Никто не расскажет об этом прямо заранее, но на то я и трейдер. Я привык собирать информацию по крупицам, анализировать ее и скупать акции компаний, которые выстрелят в скором времени, — небрежно пожимает плечами Алекс так, словно говорит о погоде. — Я одного не понимаю: один подсадил тебя на наркотики, другой — их изобрел. А ты продолжаешь лететь в эту чертову семейку, как мотылек, тянущийся к адскому пламени.

Я мгновенно впадаю в ступор. Ощущение того, что я ослышалась, не отпускает меня. Неприятные мурашки незримым полотном накрывают кожу.

— Изобрел их? — я не могу вдохнуть. В горле словно застряли сухие камни.

— Я думал, что он рассказывал тебе. Кинг изобрел некий секретный препарат, он много раз пытался продать его крупным фармакологическим компаниям. Думаю, чтобы разбогатеть и избавиться от гнета отца. Но каждый раз, оно проваливало все клинические испытания.

— Откуда у тебя такие знания? Если препарат — секретный? — сердце бешено барабанит о ребра. Не могу поверить, что вещь, вдоль и поперек проехавшуюся по моей жизни, сотворил Дэниел.

— Я работал на Роберта, — продолжает раскрывать карты Хоуп. — После армии, я был секьюрити. Дэниел меня не помнит. Но я знаю много о Кингах, потому что какое-то время был частью их мира. Грязная семейка, Ри. Очень грязная. Я мог бы помочь тебе, я говорил об этом не раз. А ты могла бы помочь мне, — Алекс прикладывает указательный палец к сомкнутым губам, а я окончательно путаюсь.

Что это значит? Он хочет чего-то от меня в ответ?

— Я не понимаю, Алекс, — качаю головой, прищурив веки. Пытаюсь понять ответы по выражению его лица, но только дальше захожу в тупик. — Чем я могу помочь тебе?

— Инсайдерской информацией, Эрида. Только ты знаешь, что в голове у Дэниела Кинга, и какие акции он собирается скупать на открытии торгов, перед презентацией препарата.

Я не понимаю, почему он сам завел тему, на которую я хотела вывести его. Я уже запуталась кто и на чьей стороне поля играет.

— Я на твоей стороне, Ри. Ты вообще не должна участвовать в этой войне, — он вдруг сгребает меня в охапку и бережно прижимает к себе.

Мое сердце отчаянно трепещется в грудной клетке, суетится меж ребер. Стараясь прислушаться к своим ощущениям, я пытаюсь ощутить неискренность в действиях Алекса — и не могу.

Я нравлюсь ему. Он хочет меня…это всегда чувствуется женщиной рядом с мужчиной.

Но что, если я ошибаюсь? Что, если его порыв защитить меня был только для того, чтобы втереться в доверие и выведать необходимую ему информацию?! Господи, у меня просто кружится голова.

Никому нельзя доверять.

Или еще один вариант: Алекс все еще работает на Роберта. И таким образом, он пытается добыть ресурс для Кинга-старшего.

— С чего ты взял, что если я в отношениях с Дэниелом, то я хоть что-то знаю о его компании, о его планах, и тем более — о покупке акций? Я, черт возьми, только что узнала, что он изобрел наркоту, которая свела меня с ума, — выплевываю я, ощущая, как садится мой голос от переизбытка эмоций.

— Я думаю, он не позволил бы тебе встретиться со мной, если бы не хотел, чтобы ты невзначай поделилась со мной некими планами, — его губы начинают скользить по моему лбу, заставляя проникнуться к нему еще большим теплом и доверием. — Предполагаю, что ты должна меня запутать. Но я рассчитываю на правду, Эрида.

— Так значит это никакое не свидание, а разведывательная операция? — вспыхиваю я, толкая его кулаком в грудь.

— Тсс, успокойся, малыш, — Алекс обхватывает мое лицо ладонями. — Посмотри на меня, Эрида, — он заглядывает мне в глаза. — То, что происходит на фоне, и какие причины имеет, не значит, что ты не нужна мне. Наоборот. И я должен сказать тебе открыто, что в мои планы не входило влюбляться в тебя.

— Не смей говорить о чувствах, если ведешь двойную игру, — вновь отталкиваю его, вырываясь их объятий. — Хочешь правду? Подавись! Подавись информацией и используй ее, как хочешь. Я лично выписала все компании, акции которых вырастут после презентации. Если ты за этим меня позвал, держи! — достав из кармана толстовки тезисно выписанные инструкции Дэниела, я просто швыряю их в лицо Алексу.

Видеть не могу его больше! Пусть делает с ними что хочет, и разбирается сам. Даже я толком не знаю, написал ли Дэниел там правду, или это очередная игра.

Рвусь вперед, куда глаза глядят, то и дело ударяясь плечом о проходящих мимо людей. Пару раз я нос к носу сталкиваюсь с безумными подростками, изучающими лунопарк на предмет съемочной площадки для своих видео. Впереди вижу заброшенный аттракцион, под названием «зеркальный лабиринт». Проскочив под желтой лентой «вход запрещен», я ныряю в темное пространство, заметив свой испуганный взгляд в первом же зеркале. Сворачиваю направо, погружаясь глубже.

Приглушенный свет создается за счет редких светильников и их отражений во многочисленных зеркальных стенах. Первую минуту у меня просто взрывается голова, так как я чувствую, что уже заплутала и не знаю где выход. В голову не приходит идеи получше, как затеряться на какое-то время здесь.

Успокоиться.

А потом выйти, когда Алекс будет уже на половине пути по дороге домой.

Напрасно я на рассчитывала на этот план…услышав тяжелые мужские шаги и слабое эхо, я осознаю, что Алекс отследил мое местоположение. Очевидно, он видел, как я юркнула в закрытый аттракцион.

— Ри! Эрида! — его низкий рокот отлетает от стен. Стекла дрожат, мое дыхание становится глубже.

В каждом из отражений, замечаю, как капли пота стекают по моим пульсирующим вискам.

— Перестань убегать! Поверь, ты можешь доверять мне! — вновь пытается убедить меня Хоуп. Сердце сжимается, в груди застревает сдавленный вскрик — я уже не знаю кому и чему верить. Главное, не словам.

Нервная и хаотичная дрожь пронизывает ледяным холодком все тело.

Здесь так много зеркал. Куда не повернись, куда не взгляни — везде я. Напуганная, загнанная в угол, растерянная.

Прикрываю лицо руками, не в силах больше смотреть на саму себя. Все эти многочисленные Эриды — олицетворение моих оживших страхов, с которыми мне совершенно не хочется сталкиваться. Все мои демоны и сущности, которые обрели тело в материальной реальности.

— Уходи, уходи, уходи…исчезни, — заикаясь, шепчу я, продолжая идти по зеркальному лабиринту. Я сворачиваю интуитивно, не имея ни направления, ни цели, ни надежды найти выход. Перед внутренним взором всплывает образ надсмехающегося надо мной Дэниела, что расплывается в змеиной улыбке и кротким кивком головы, как бы произносит «Ты снова провалилась, девочка».

— Прочь из моей головы. Уходи! Оставь меня в покое. Вы все, — внезапно, я испытываю острое желание избавиться от своих страхов с помощью употребления заветной дозы в виде черной таблетки.

— Черт! — ругаюсь вслух я, вспоминая, что забыла сумку с запасами, что дал мне Кинг, в машине Дэниела.

Чертовски хочется спрятаться от неприятных эмоций, с головой нырнуть в волны любимой эйфории, но это невозможно.

Поэтому я просто продолжаю идти дальше. Уловив странный шорох и рваное дыхание, запинаюсь на ровном месте.

— Вот ты где, — внезапно, я попадаю в капкан мужских рук. Сердце пропускает удар, ноги немеют, глаза автоматически закрываются.

Хоуп резко прижимает меня к одному из зеркал.

Его бицепсы создают тюрьму для моей грудной клетки и шеи. Бедра вжимаются в мои, заставляя меня жалобно всхлипнуть. Толкается прямо в меня, словно вошел бы сейчас внутрь одним махом, если бы оказались без одежды. Болезненно сладкая дрожь сотрясает тело — и связана она уже не только со страхом. Вдыхаю аромат его тела, улавливая в терпком запахе будоражащие разум и все мои фибры души, флюиды.

— Вот ты где, — открываю глаза, бросая взгляд на два сильных ствола мышц по обе стороны от себя. Хоуп сильнее прижимает меня к зеркалу, сокращая расстояние между нашими лицами. Дрожь усиливается, когда я поднимаю на него взгляд, погружаясь в голубые воды его глаз.

— Боишься меня? — задыхаясь, то ли от бега, то ли от возбуждения, спрашивает Хоуп. Его губы в считанных сантиметрах от моих. — Выглядишь возбужденной…, — выдыхает безупречный блондин около моего приоткрытого рта.

— Не трогай меня.

— Страх вызывает у тебя возбуждение, — одна из его рук опускается на мою талию. Не дожидаясь моего одобрения, он ныряет под толстовку и начинает изучать пальцами мою кожу. Когда губы Хоупа едва касаются моих дразнящим движением, я издаю умоляющий стон, что в переводе на мужской язык наверняка означает «возьми меня». — Эти ублюдки хорошо тебя выдрессировали. Я бы хотел сделать с ними то же самое.

— Нет, не вызывает. Я устала от всех этих игр. И запуталась во лжи.

— Именно игры тебя и заводят, Эрида. Это я уже понял. Чтобы получить тебя, стоит выключить «хорошего мальчика». Если ты хочешь…я буду плохим, — низким голосом обещает он, накрывая мою промежность своей ладонью. Черт. Его пальцы мгновенно спускаются ниже, находят клитор и задевают его через тонкую ткань шорт. — Прямо сейчас, — издав в мой рот гортанный рык, он быстро поднимает руку и ныряет уже за пояс одежды и белья. Проклятье. Ноги становятся ватными, инстинктивно раздвигаются, открываясь для его ласк. Черт, я просто шлюха…или просто чертовски люблю секс.

Я соскучилась по этому чувству.

После того, как Дэниел изменил мне, он не заводит меня, как раньше. Я будто больше не чувствую себя особенной в его объятиях. Желанной. Уникальной.

— Я бы хотел попробовать тебя на вкус, Эрида, — шепчет около мочки уха Алекс, безошибочно находя пульсирующую горошину между ног. — Не уверен, что могу ждать, Эри…

— Мы не должны, — едва соображая, упираясь ладонями в его плечи. — Он все узнает. Просто убьет меня и тебя.

— Никто не причинит тебе зла, — ласково проводя языком по губам, гипнотизирует меня Алекс. — Я обещаю. Пусть все камни и пули полетят в меня.

— Как я могу верить твоим обещаниям? — издав стон во весь голос, ощущаю, как его пальцы начинают выводить круговые движения вокруг одной чувствительной точки. Хочу чувствовать их внутри…

— Думаешь, я просто так бросился под кислоту, чтобы защитить тебя? Думаешь, это часть плана? — горько усмехается Алекс, и я вижу, как с его лица окончательно сходят все маски.

— Ты сделал это, чтобы втереться в мое доверие…преследуя свои корыстные цели, — выдыхаю я. Издаю жалобный стон, когда мужчина прекращает прикасаться к припухшим нижним губам и, отрываясь от меня, отходит на пару шагов назад.

Хоуп резко срывает футболку. Искаженный свет играет на его рельефных мышцах грудной клетки и пресса. Засматриваюсь на линию ключиц, мечтая покрыть ее поцелуями. Внизу живота скапливается невыносимый, горячий и густой жар, начинающий вращаться, пульсировать и жить своей отдельной жизнью.

Безупречный блондин. Совершенно не нордический сейчас. Айсберг, растаявший в жидкий огонь.

— Скажи мне, — Хоуп вновь делает два шага по направлению ко мне, прижимая к зеркалу. — Посмотри внимательно, Эрида, — он берет мою ладонь в свою и кладет себе на спину. Вздрагиваю, ощущая шероховатость под кончиками пальцев. — Какой идиот пойдет на такое, просто ради того, чтобы втереться в доверие? — шипит в мои губы, заставляя меня перевести взгляд в зеркало, где отражается его спина и моя ладонь, невольно скользящая по ней.

Ужас сковывает мое сознание на долгие мгновения.

Ожог, который я вижу, должен вызывать во мне отвращение, непринятие, желание одернуть ладонь. Спина Алекса выглядит так, словно он только что искупался в кислотном озере. Его кожа покрыта зажившими волдырями, что напоминают ершистые каньоны на поверхности другой планеты.

В горле скапливаются слезы. И все это предназначалось мне…

— Мне так жаль, — шепчу я, обводя по периметру его уродливые шрамы.

— Пустяки. Я позже забьюсь татуировками, — отшучивается Хоуп, в очередной раз убивая меня своим очарованием.

— Так не должно было быть. Все из-за меня…я не несу ничего хорошего, Алекс. Только хаос. Зачем тебе это нужно…это не пустяки. Это чертовы шрамы.

— Я люблю вещи, которые напоминают о том, что жизнь коротка, но оставляют тебя живым по итогу. Они напоминают мне о том, что нужно действовать здесь и сейчас. Нужно жить, а не ждать, когда жизнь начнется, — снова приводит аргумент Алекс, а я не верю в то, что можно быть таким искренним в этих словах, учитывая, что его спина изуродована вдоль и поперёк и никакая лазерная шлифовка здесь не поможет.

— Что ты имеешь в виду? — мой разум обволакивает густой туман. Судя по поволоке, накрывающей взор Алекса, не меня одну. Нас обоих засасывает в одну и ту же воронку. И я не сопротивляюсь, не боюсь того, что она перемолет меня и беспощадно выплюнет на берег.

— Именно это, — обхватывая мои губы своими, пригвоздив к зеркалу, Алекс поднимает мои запястья над головой. Сжимает крепко, оставив без попыток сопротивляться, двигаться, ругаться. Только отвечать. Принимать его язык в свой рот, нагло вторгающегося в теплую глубину.

Это так вкусно, наш поцелуй. Как есть шоколадное мороженое в летний зной. Невозможно остановиться, невозможно не прикрыть глаза от удовольствия.

Я теряю все мысли. Свободными птицами они напрочь вылетают из клетки моего сознания. Лишь на секунду оторвавшись, Алекс срывает с меня толстовку. Приспускает бретельки лифчика, затем и тонкие чашечки. Шов бра впивается в соски, его голодный взгляд замирает на этом зрелище. Мужчина залипает, облизнув пересохшие губы. Дыхание мое сбивается, отчего грудь выглядит больше, красивее. Я млею от его взора, и от прикосновений, когда касается большими пальцами двух заостренных горошинок, продолжая целовать губы. Из самого нутра моего рвется отчаянный стон, стоит лишь ощутить его мощный стояк, когда Хоуп продолжает свои жадные манипуляции и вжимается в развилку моих ног.

— Мы в общественном месте, — напоминаю я, задыхаясь. Не уверена, что это волнует мое либидо. В области бедер уже вовсю собирается то самое чувство болезненного напряжения, когда кажется, что ты сдохнешь, если не ощутишь мужскую силу и мощь внутри.

— Здесь никого нет. Оно заброшено, — успевает усыпить мою бдительность Алекс. — Ты еще способна думать? Я это исправлю, — усмехается Хоуп.

Господи. Оставляя след из влажных поцелуев на моей груди и ребрах, он добирается до впадинки пупка. Ныряет в нее языком, и опускается передо мной на колени, закидывая одну ногу себе на плечо.

— Откройся мне, малышка, — просит он сдавленным голосом, предварительно избавив меня от шортов и кружевных стрингов. — Правда, малышка, — комментирует он, и в следующую секунду я просто растворяюсь в ощущениях.

Его язык накрывает мой клитор.

Ласкает чувственно область вокруг, обхватывает губами, лижет, всасывает внутрь. Миллионы нервных окончаний в районе бедер бьются и пульсируют в эйфории. Это настолько приятно, что я зарываюсь ладонями в его волосы и оттягиваю их на себя каждый раз, когда невероятные ощущения нарастают с утроенной силой.

— Ты красивая даже здесь, — его язык скользит вдоль моей дырочки, играет с каплями влаги у входа. — Течешь вся. Чувственная и плохая, малышка Ри, — дразнит Алекс, пока я постанываю на рваных выдохах, растворяясь в чувствах, что дарит мне Хоуп.

Проклятье. Не думала, что мне может это нравиться. Такого еще не было. Обычно я не очень люблю заниматься оральным сексом, только если я сама доставляю подобное наслаждение мужчине. Но Хоуп оказался чертовски прокаченным в этом деле. Видимо, много тренировался с бывшей женой…черт, не хочу думать о том, что он вытворял нечто подобное с другой женщиной прямо сейчас.

Низ живота наливается болезненной истомой, мне, кажется, я так близко…подмахиваю ему бедрами, и в этот самый момент, он вторгается в меня пальцами. Два, затем три. Мой вскрик сотрясает зеркальное пространство нашего совместного плена.

— Куда так много?

— Ты будешь удивлена, крошка. Я должен тебя подготовить, — самоуверенно усмехается Алекс.

Мои стоны превращаются в полифонию эха и отскакивают от стен. Сквозь опущенные ресницы, я вижу себя в отражении.

Его мощную спину.

Мои пальцы в светлых волосах уже небезупречного блондина со шрамами. Подпрыгивающие сиськи от ритмичных движений бедрами и всем телом. Хочу, чтобы он видел то же самое, когда я сяду верхом на его член.

— Я не могу больше, Алекс. Я хочу большего, — признаюсь я, постоянно балансируя на грани между пиком эйфории и бесконечным его предвкушением.

— Насколько? — сгибая пальцы внутри, Хоуп начинает таранить точку, стимуляция которой вызывает постыдный поток влаги и хлюпающих звуков. — Черт, так горячо, Ри.

— Очень сильно…

— Наши желания совпадают, — Алекс поднимается, и, поддавшись порыву, я ныряю ладонью в его брюки. На меня словно ушат ледяной воды выливают. Коленки подкашиваются. Все словно в первый раз, эмоции накрывают лавиной, и даже теряюсь, забывая, как действовать и доставлять удовольствие. Хотя меня точно едва ли можно назвать «невинной».

Но кажется, Хоупу это мое амплуа только нравится.

— Давай не будем терять время, — Алекс обхватывает мое бедро, приподнимает его. Сгибает ногу в колене, чувственно лаская кожу, поглаживая. По глазам вижу, как ему нравится просто прикасаться ко мне. Просто ощущать. Тот самый случай, когда прелюдия куда волнительнее, чем сам секс.

Пока он накрывает свой ствол защитой, у меня есть достаточно времени, чтобы оценить его внушительные размеры.

Неотрывно глядя мне в глаза, Хоуп направляет напряженный член внутрь и осторожно, сантиметр за сантиметром вводит на всю длину.

Я таю от нахлынувших каскадом ощущений, обхватывая его еще крепче. Замираю, привыкая к нему.

— Ты охуительно горячая, — шепчет Алекс. — Внутри тебя чертов рай.

— Я бы не отказалась, если бы ты отвез меня в рай. Прямо сейчас, — прошу у него я, приглашая к активным действиям.

Голова моя напрочь отключается после этих слов. В моменте, я не запоминаю ничего, кроме ослепительно сладких ощущений. Хоуп каждый раз доводит меня до вскриков, и меняет позицию, в которой адская пытка начинается заново. Долгая пытка. Он словно, сдерживает себя, не собираясь приходить к финишу раньше меня, и это дорогого стоит. Я всей кожей ощущаю, насколько ему важнее факт моего удовольствия, чем своего. И я не думала, что секс с таким мужчиной, может быть куда лучше, чем секс с эгоистом и закоренелым нарциссом-манипулятором.

Но я все равно не могу…не могу отпустить себя. Словно ладонь Дэниела все еще держит за горло, сжимает и душит.

— Ты моя, только моя. Я никому не отдам тебя, Ри, — голос Алекса врывается в мои мысли. Сама не замечаю, как оказываюсь сверху на нем. Опускаюсь на его вздыбленный член, стирая до боли колени. Хоуп сминает мою грудь широкими ладонями, пока я опираюсь руками на мужскую грудную клетку.

Глаза в глаза.

Твердость пола, неудобство, пыль и зеркала не так важны сейчас, как этот мужчина.

Сильнее хватаюсь за его плечи, пока его рука скользит по моей талии, пояснице…наконец, слегка шлепнув, он впивается пальцами в мои бедра. Чуть не кончив только от этого действия, я начинаю сама объезжать его, не отводя взгляда от мужского лица.

Я так скучала по эмоциям…по настоящим эмоциям. И Алекс показывает мне их, наполняя сполна. Я вижу, насколько он кайфует, когда я трахаю его, скользя бедрами по его телу. Регулируя темп, глубину и точку внутри, нуждающуюся в давлении его головки.

Черт, сейчас…

— Даа, еще немного…черт, да, — хнычу я, содрогаясь всем телом. До проклятых слез, до вскрика, до того, что не могу контролировать себя, и бьюсь в сокрушительных и сладких судорогах на нем сверху, пока Хоуп удерживая меня за бедра, изливается внутрь.

Мой всхлип и его хрип превращается в песню двух голодных хищников, но нам глубоко плевать…эти ощущения будет трудно побить. Даже Кингу.

Алекс сгребает меня в охапку, лаская кончиками пальцев поясницу, спину, волосы. Он до сих пор во мне, и мне хочется заморозить этот момент…спрятать в коробку с воспоминаниями.

— Ты охрененно прекрасна во время оргазма, — тихо признается Хоуп. — В жизни не видел ничего горячее.

— Я давно такого не испытывала, — делюсь откровением я.

— Давно? — его брови автоматически сдвигаются к переносице.

— Никогда, — выдаю я. И это правда.

Это был какой-то особенный оргазм, другой, не похожий на предыдущие. Я чувствовала его на сто процентов, беспрерывное участие Алекса во всем процессе. Безусловную отдачу в каждый момент времени, и ни единого действия, направленного только на самого себя.

Не могу представить, что такой прекрасный момент может быть раздроблен о скалы реальности. Но именно это и происходит, потому что мы с Алексом выпадаем из эротического забвения, благодаря звукам тяжелых шагов и специфического эха:

— Где они? Вы говорите, сюда проникли двое? — по одному только тону голоса, я могу узнать полицейских.

— Да, исчезли в лабиринте.

О, черт. Только не говорите, что это правда, полиция.

— Тебе надо идти, крошка. Одевайся, — шепчет Алекс, бегло целуя меня в лоб. Я подскакиваю, начинаю суетиться, ощущая, как мысли все сильнее путаются. Еще и ноги дрожат после оргазма. Черт. Не верю в реальность происходящего. — Надо сматываться отсюда.

Через минуту, мы же полностью одеты, пусть и совершенно не готовы к передвижению. Ныряем в глубины зеркального лабиринта, пытаясь отыскать выход, держась за руки.

Сердца поют в унисон: гулко, громко, на разрыв. Наши губы трогают безумные улыбки, пальцы мягкими движениями поддерживают друг друга. Эта романтическая идиллия нарушается голосами приближающихся полицейских. Замираю, когда кто-то резко хватает меня за плечи, отрывая от Алекса.

— Нет! Отпустите! — вскрикиваю инстинктивно, протягивая руку к Хоупу, также взятого в плен. В отличие от меня, ему удается отбиться от легавых, и вырвать меня из их хватки. Боже, что он делает? Его посадят в тюрьму.

— Беги, Эрида, — бросает мне он, хватая за руку и толкая в один из коридоров лабиринта. Я мгновенно теряюсь для взоров полицейских.

— Руки за голову! — вздрагиваю от жестокой команды. Следом за ней идет звук мощного удара по телу. — Вы не читали, что написано на таблице у входа? — рявкает один из мужчин.

Обхватывая плечи ладонями, я продолжаю бежать по лабиринту, ощущая, как отдаляюсь все дальше и дальше от места, где Алекса подвергли пытке и экзекуции.

Очевидно, что эту ночь он проведет в тюрьме. И он сделал все, чтобы я не ночевала там вместе с ним.