Глава 9

Эрида

Опуская голову, прячу шею в ворот тренча, защищаясь от промозглого ветра с Гудзона. В последнее время, ненавижу ходить по Нью-Йорку пешком из-за этой чертовой и навязчивой паранойи.

Все время кажется, что кто-то наблюдает за мной.

Следует по пятам.

Выслеживает, чтобы напасть сзади и приставить нож к горлу.

Приятного мало.

Но после такого местечка, как тюрьма — хочется проветриться и пройтись быстрым шагом по людным улицам.

Засовываю ладони в карман легкого пальто, ощущая, как они все еще горят в тех местах, что соприкасались со стеклом. Удивительно. Мы с Алексом даже и пальцем не задели друг друга, а я уже час не могу совладать с переполняющими меня эмоциями.

Чувствую себя загнанной в угол и до сих пор не могу поверить, что он заперт там на долгие годы.

Едва ли не до крови кусаю губы, сходя с ума от немого бессилия.

Что же мне делать? Как убедить Дэниела в том, что нельзя просто так лишать человека свободы и жизни?

Это жестоко, бесчеловечно, неправильно. Хотя когда он был полон эмпатии и подобных качеств? Бесполезно верить в то, что мужчину можно «исправить». Если он манипулятор и абьюзер, он будет им до гробовой доски. И даже самая мудрая, терпимая и любящая женщина не перекроит его, не переделает.

А мы вечно верим в красивую сказку, которую нам внушают романы в духе «чудовище стало прекрасным принцем, когда его сердце познало любовь, и чары колдуньи-судьбы рассеялись».

Я хоть и не ведьма, но околдовать Дэниела попытаюсь. У меня и другого выбора нет. Давно обросла броней и толстой кожей и готова дать отпор главному ведущему, который устанавливает правила игры.

За этим к нему и направляюсь. Он же меня избегает. А ждать я больше не намерена. Приду торговаться за душу Алекса, а на месте…буду импровизировать.

Не в силах больше терпеть нарастающую панику, что поселилась где-то в районе грудной клетке и взволнованной птицей бьется внутри, я вызываю такси. В тот самый момент, когда я поднимаю руку, чтобы поймать одну из желтых авто, кто-то резко хватает меня за ворот тренча и истошно кричит мне затылок.

В состоянии аффекта, я на мгновения, теряю слух. Меня будто под воду окунули ледяную, не дав набрать в легкие воздуха.

Я бы назвала вой нападающего диким и нечленораздельным хрипом, от которого, у меня кровь стынет в жилах. Мгновенно, незамедлительно. Все тело парализует от ужаса, и вот я уже не могу пошевелиться.

Неизвестный продолжает тянуть меня назад, и мысленно, я уже прощаюсь со всеми своими грандиозными планами. Боковым зрением, я замечаю, что вокруг нас скапливаются люди, но по каким-то причинам все они бояться противостоять моему обидчику. Наверняка, это кто-то из людей Роберта с внушительным кольтом в кулаке. Этот ублюдок может закинуть меня в клетку раньше, чем я дойду до апартаментов Дэниела и припру его к стенке.

Хотя…где в этом логика? Роберт не стал бы нападать на меня днем, едва ли не на пятой авеню.

Ни один человек в здравом уме не стал бы этого делать.

Тем не менее, я задыхаюсь от паники и ужаса, просматривая всю свою жизнь, что молнией пролетает перед глазами, пока неизвестный дергает меня из стороны в сторону с безумной силой.

Не знаю, чем бы все это закончилось…не успеваю предположить, потому что меня резко отпускают.

Почувствовав свободу в горле, я резко оборачиваюсь, чтобы найти этого урода взглядом. Им оказывается обезумевший дед, от которого несет алкоголем, застоялой плесенью, сыростью и травкой.

Черт, и почему я сразу не уловила по запаху?

Никакие это не люди Роберта, а просто псих без определенного места жительства, каких на улицах Нью-Йорка достаточно. За долгие годы жизни здесь ни один на меня не нападал, правда. Очевидно, своими параноидальными мыслями я его к себе и притянула.

Что излучаешь — то и получаешь. Закон, который работает безотказно.

— Вы в порядке, мисс? — обращается ко мне один из двух подоспевших на место неприятного проишествия, полицейских. — Вам нужна помощь? — обеспокоенно улыбается мне, разглядывая черты лица.

— Нет…спасибо, — растерянно отвечаю я, провожая продолжающего истошно орать бомжа и схватившего его полицейского, сфокусированным взором. — Спасибо, что успели вовремя.

— Такое не часто случается на пятой авеню. Нужно быть очень осторожной. Доброго дня! — подбадривает меня мужчина и направляется в авто, в котором я замечаю дедулю, которому почти удалось меня задушить.

Напрягаюсь еще больше, когда он выдыхает на автомобильное стекло, чтобы оно запотело. На образовавшемся полотне из пара, он пишет всего два слова, обращенные ко мне:

«Тебе конец».

Бред.

Он просто больной человек. Просто бомж под кайфом.

Это послание не может быть обращено ко мне.

Нужно просто успокоиться и не накручивать себя.

Мне нужно всего пятнадцать минут, чтобы отдышаться и прийти в себя. Продолжить путь в апартаменты Дэниела.

Это глупая ситуация выбила меня из колеи и убавила мне очков смелости перед столь важной встречей.

До небоскреба, расположенного в верхнем Ист-Сайде, дохожу в состоянии затуманенного сознания. Используя свою ключ-карту, легко поднимаюсь в апартаменты Дэниела.

На первый взгляд — в просторной квартире с панорамными окнами пусто. Но я знаю, где прячется Дэнни, судя по его парфюму, нагло проникающим мне в ноздри. Кидая тренч на диван, по-хозяйски прохожу внутрь, и нахожу Кинга в его безупречном террариуме.

В этой комнате всегда довольно темно. Свет излучают только ночники в застекленных домах для змей и пауков, и настольная лампа.

Мужчина сидит за рабочим столом.

Идеально ровная осанка. Широкие плечи Кинга развернуты назад. Мужчина — боль. Мужчина — надрыв. Мужчина — натянутая струна.

Это то, что он вызывает во мне. Я хочу, чтобы эти чувства лопнули во мне, словно мыльный пузырь.

Исчезли. Навсегда и безвозвратно.

Все в позе Дэниела Кинга кричит о том, что он ждал свою любимую зверушку.

Мой взгляд акцентируется на огромном мясистом питоне, что ползет прямо вдоль его рабочего стола. Его изумрудная чешуя переливается оттенками зеленого и болотного в приглушенном свете.

Нервно выдыхаю, уловив агрессивное шипение ядовитой змеи, обитающей в небольшом террариуме прямо справа от меня.

Раньше, я воспринимала увлечение Дэниела как некую особенность, с которой я смогу смириться. А сейчас…понимаю, что подобное увлечение говорит об определенном устройстве его психики. Для Дэниела — общество змей, куда приятнее, чем общество людей. Он прячется здесь от реальности. В своем долбаном серпентарии, где нет ни грамма натурального света. Панорамные окна закрыты плотными портьерами, превращающими его убежище в склеп.

Или «кротовую нору», которую он обещал мне показать много раз. Я сыта по горло ее видами. И больше не собираюсь терпеть то, что этот человек, возомнивший себя Богом, хоть и подземного царства, отравляет мне жизнь своим ядом.

Сжимаю кулаки, ощущая горячий приступ ненависти к Дэниелу, невозмутимо перебирающему стопки с документами.

Мне стоит держать свой разум холодным. Быть более сдержанной и благосклонной, подобной и равной ему. Ведь я пришла сюда за одной целью.

— Давно не виделись, детка, — его голос напоминает шелест. Или шипение, от которого я сразу покрываюсь мурашками.

Тени от ламп падают на лицо Дэниела таким образом, что он еще больше напоминает мне хладнокровного дьявола. На поклон к нему пришла любимая жертва.

Сдержанный и сталкерский взгляд мужчины непринуждённо и лениво скользит по мне. Как всегда, мой личный змееуст способен пригвоздить к полу одним взором. Грудь его расширяется, Кинг выдыхает сквозь сжатые зубы. Что-то в моем виде вызывает у него гнев, непринятие. Жгучую ревность.

— От тебя пахнет, — словно читая мои мысли, поясняет он. — Пахнет этим белобрысым псом, — усмехаясь, подводит итог внимательного осмотра Кинг.

Точно. Я и забыла, что к запахам, он также придирчив и чувствителен, как и к чистоте.

— Это мой новый селективный парфюм, — невозмутимо выстреливаю в него дерзким тоном я. — Сам знаешь, на вкус и цвет. А цену за него заломили — как за брендовую сумочку, — парирую я.

Дэниел снимает очки, которые обычно надевает для работы и медленно откладывает их в сторону. Молчание, застывшее, между нами, становится настолько плотным и осязаемым, что его и громом не разрядить.

— И виделись мы не так давно, учитывая, что ты доставил свое письмо мне в больницу. Или, твой верный пес Люк это сделал за тебя? Мог бы навестить меня, хотя бы ради приличия. Чтобы хотя бы попытаться ответить за свои слова. Или…стой, — откровенно надсмехаясь, смело парирую я. — Ты не мог меня найти? С меня слетел очередной твой жучок?

— Не мог? — копирует мою манеру голоса Дэниел, поднимаясь с кресла. Я немного сжимаюсь и уменьшаюсь в размере, ощущая, что он переходит в режим нападения. — Я не хотел угнетать тебя еще больше своим присутствием, Эрида. Нам всем порой нужно личное пространство. Тебе — тоже. Приятно иногда поскучать друг по другу, правда? — он быстрым и уверенным шагом преодолевает расстояние, между нами.

Кинг хватает меня за челюсть, дергая за подбородок, словно непослушную кошку. Сжимая лицо, ведет большим пальцем по нижней губе, не отрывая пронзительных глаз от моих. В льдистых глазах так много огня, я плавлюсь от его прикосновений.

Ничего не могу поделать с собой. У меня все еще есть к нему чувства…хоть я и понимаю, что они — самое неправильное на свете.

Наши тела дрожат в одном ритме, мы даже дышим в такт. Вибрируем на одних волнах реальности, ощущая мощное напряжение, циркулирующее, между нами.

Должно же оно когда-нибудь разрядиться, закончиться…исчезнуть.

Умоляю, отпусти меня.

Отпусти!

Отпусти!

И кричать в его лицо лишь одно слово хочется.

Выстреливаю в него обидчивым взглядом, сжимая зубы, едва ли не прикусив его палец.

— Я чуть не умерла. Тебе было все равно. Или даже моя возможная смерть была по твоему сценарию? — допытываюсь я, все еще не понимая, как возможно последнее.

Да, Кинг искусно играет со мной, но он же не принимает решения за меня. Откуда он знал, что я смешаю алкоголь с таблетками или я настолько предсказуема?! И что будет теперь, когда я прошла через семь грехов? Он сказал, что меня ждет экзамен.

Никогда не любила учиться.

— Знаешь, я ненавижу больницы. С тех пор, как мама таскала меня по ним и таскалась сама. К тому же, там очень много грязи. Прости, что не захотел сидеть у твоей постели, жалеть тебя и держать за руку. Ты, моя маленькая девочка, должна была чуть-чуть повзрослеть. Все еще дуешься на это или уже отошла? — игнорируя мой вопрос, рычит в ответ он. — Малышка, ты же не можешь долго на меня злиться. Все, что я делаю — только ради тебя. Неужели ты еще не поняла?

Его слова звучат для меня, как издевка, несмотря на то, что выражение его лица кажется вполне искренним и заботливым. Чертов актер.

— Отошла? Нет! И никогда не отойду! — выплевываю я, мечтая раскроить его лицо об бортик одних из террариума. — Ты до грани меня довел, Дэниел. Запомни. Снова толкнешь меня, Кинг — и упадешь вместе со мной, — беру на себя смелость пригрозить ему я.

— Брось, Эрида, — мягко стелет мне Дэниел. — Мы оба знаем. Чтобы ни происходило — мы созданы друг для друга. Мы — одно.

Дэниел наклоняется ближе. Не хочу, но инстинктивно встаю на цыпочки. Его губы мягко обхватывают мои, язык норовит проникнуть в рот, но я стремительно уворачиваюсь, прозрев от дурмана.

— Хочу твой рот, Ри, — его ноздри раздуваются от ярости, когда он не получает желаемое.

Черты лица искажаются, делая его похожим на вампира, жаждущим испить моей крови здесь и сейчас.

Увидев красноречивый отказ в очередном моем взгляде, Дэниел прижимает меня к своим бедрам, обхватывая задницу мощной ладонью. Сжимает и грубо сминает, пытаясь вызвать в моем теле привычное вожделение. Толкается в меня, позволяя ощутить эрекцию, упирающуюся в низ живота.

Мне хочется толкнуть его, ударить. Упираюсь пальцами в свинцовую грудь, пытаясь отстраниться и отдалиться. Еще бы чуть-чуть и я бы перешла в нападение, если бы не уловила боковым зрением то, что меня интересует: знакомая ампула, поблескивающая на рабочем столе Дэниела.

Бесценный напиток, любезно возложенный к канцелярским товарам? Мило…и очень привлекательно для меня.

В том, что это «цветок бессмертия», сомнений нет. Мой шанс отхватить козырь и спрятать его в свой широкий рукав. Я конечно пришла просить амнистии для Алекса, но с перехватом этого волшебного шота, переговоры пойдут быстрее.

Опускаю ресницы, не позволяя Дэниелу отследить мои планы по взгляду. Вновь начинаю сопротивляться ему, прилагая все усилия для того, чтобы разлепить наши тела. Это почти бесполезно, если учесть то, что он весит раза в два больше меня. С тихим стоном, я сдаюсь в плен мужчины, позволяю ему вновь обхватить меня за скулы и поставить печать на моих губах — дерзким, голодным, и безусловно, высасывающим из меня не только кровь, но и душу, поцелуем.

И я отвечаю ему, с безмолвным стыдом осознавая, что его губы по-прежнему сладки для меня, восхитительны. Они как легкое вино, оставляющее густую и наполняющую терпкость во рту.

Запах его тела, овладевает разумом. Каждый раз, он пробуждает во мне самые низменные и животные инстинкты, о я должна помнить: они не имеют ничего общего с истинной любовью.

— Ненавижу тебя. Так сильно. Каждый раз ненавижу, — вырываются короткие фразы в его влажные губы. Ладони Дэниела скользят по талии, мы вместе кружимся в сторону стола, и он иступлено прижимает меня к его краю. — Где твои перчатки? Ты же знаешь, что я трахалась с Алексом, — намеренно злю его, получая в наказание шлепок по заднице.

— Знаю. Конечно знаю, — рвано отзывается Дэниел. — Я снял их заранее, потому что желание прикасаться к тебе гораздо сильнее, чем моя болезненная мания.

Не знаю, шутит ли он, или говорит серьезно. Может, он просто привык к тому, что я вечно кем-то облапана — либо Алексом, либо его отцом. Звучит мерзко, зато правда. Но скоро это закончится.

— И ты хочешь меня после него? — вновь и вновь провоцирую его я, замечая в его глазах искристое желание взять меня прямо здесь и сейчас.

Дэниел сталкивает нас лбами, признаваясь шепотом:

— Конечно, Ри. Ты же была с ним, не потому что действительно хочешь его. А от обиды, — внушает мне свою истину. — Ты переспала с ним, чтобы вытолкнуть меня из себя. Но ничего не вышло. Правда, девочка? — целует отчаянно, словно наконец дошло до него, что может меня потерять. Не тело мое, а душу. — Теперь, он далеко от тебя. Я знаю, что этого недоразумение не повторится. Поэтому, мы можем оставить оба неприятных инцидента в прошлом. Если я дам обещание, я буду тебе верен. Осталось немного, Ри. Ты уже почти…почти здорова. У нас есть будущее. Все почти кончено, — шепчет он странные и не до конца понятные мне фразы, пребывая в каком-то безумном состоянии. Напоминает наркомана в стадии ломки.

Дэниел прижимает меня к себе сильнее, покрывая жаркими поцелуями губы и шею.

Раньше…у меня земля уходила из-под ног, стоило мне оказаться в его руках.

Но сейчас, я не могу расслабиться, не чувствую прежнего трепета.

Думаю лишь о том, что его последние слова Дэниела совершенно не откликаются в моей душе. Он глубоко заблуждается.

Я хотела Алекса, каждой клеточкой. «Месть» за измену Дэниела тут не причем.

Удивительно…кажется, мы поменялись ролями, а он еще даже не знает.

Тем проще мне будет освободить Алекса, наказать Дэниела.

Ну а Роберта я уничтожу уже без «цветка» — как только я получу видео с доказательствами своей невиновности в деле Клэр, я смогу казнить его.

Публично и беспощадно.

Дэниел Дурею, бесконечно вдыхая запах ее тела. Не могу надышаться. Смешно. Я считал Эриду своим главным оружием против отца, который я направлю к его виску. Но она стала кольтом, приставленным к моему сердцу.

Заигрался я. Замучал ее, и сам измотался. Но нужно было через это пройти, она поймет потом. Простит меня. Иначе быть не может.

Немного осталось. Потерпи, девочка. Ты уже почти победила.

Сердце сжимается, когда я чувствую ее всем телом, прижимаю к себе. Теперь, когда она действительно показала, что может отдалиться от меня, меня влечет к ней еще сильнее. Удержать хочу. Удержу, если будет надо.

Найду способ.

Моя она. Вся, от корней волос до кончиков пальцев ног.

Моя…мне чужда и отвратительна мысль, что она была с этим белобрысым псом, но я осознаю, что сам перегнул палку. Первый.

Пах простреливает болезненное и сладкое напряжение, я толкаюсь в ее бедра, имитируя мощные фрикции. Хочу глубоко в нее. Толкаться, трахать, иметь, любить, целовать, пока не сойдет с ума и не начнет в беспамятстве стонать мое имя.

Снова и снова толкаюсь в нее, проклиная одежду. Ри призывно хнычет на выдохе, инстинктивно забираясь бедрами на край стола и раздвигая стройные ноги.

Смотрю на нее и взор плывет, реальность обрамляется красными всполохами. Моя личная ненасытная шлюха с кукольным личиком. Такая сладкая, невероятная, желанная.

— Нет, Дэниел. На самом деле, он действительно мне нравится, — ее слова — словно ушат ледяной воды.

Я не понимаю, что она говорит. Шутит? Провоцирует? Мстит? Издевается?

Она моя. Эрида никогда не выберет этого бесхарактерного слюнтяя. Сладкого и рафинированного принца, обещающего ей радугу и ванильное небо.

Моей темной девочке нужна моя тьма, подземное царство, шептание моих змей…я знаю. Она умрет от скуки с этим Хоупом на «раз, два».

Не сможет жить без ощущения бега по лезвию.

И я обещаю будоражить ее всю жизнь, пусть и не так жестко, как во все эти последние месяцы.

— И что же ты в нем нашла? — подыгрываю ей, рукой залезая под юбку. Пальцы мгновенно находят ткань ее трусиков. Отодвигая их в сторону, неотрывно смотрю Ри в глаза, поглаживая набухающий холмик, спрятанный между мягкими лепестками кожи.

Медленно, плавно разогреваю ее, замечая, как быстро расширяются ее зрачки. Моя ненасытная бестия.

— Того, что в тебе не смогла, — в противовес желаниям своего тела, отвечает дерзко Эрида.

В груди простирается жар, передающийся по всем венам. До ломоты, до легкого спазма в мышцах.

— Что же? — на выдохе интересуюсь я, не в силах справиться с внутренней агонией. Спрятать эмоции. Внутренний собственник крушит и ломает все на своем пути, пробираясь сквозь маску ледяной сдержанности.

— К чему эти дискуссии? Давай приступим к делу, которого ты так хочешь, — с вызовом отвечает Эра.

Толкает меня, и грациозно повернувшись на цыпочках, ложится грудью на стол.

— Возьми меня сзади, — вертит бедрами, вытесняя из моей головы львиную долю мыслей.

Я подхожу к ней вплотную. В горле пересыхает от желания, но я…не хочу так. Мне нужно, чтобы ей тоже было хорошо и приятно. Заметил, что в последнее время, Эрида уже не так отвечает мне, как прежде.

Наверное, в этом есть моя вина. Я был слишком эгоистичен по отношению к ее чувствам, бросив все силы на борьбу с ее зависимостью и проработку ее постепенного отказа от «sins».

Возможно, она сама уже все поняла.

— Я понимаю, детка. Ты злишься. И глубоко обижена на меня. Наверное, я заслужил твою холодность и нарочитую грубость, — пытаюсь анализировать ее поведение я, медленно задирая юбку до талии. Открываю своему взору округлую попку. Провожу пальцем по созвездию родинок на правой ягодице, наслаждаясь видом ее черного кружевного белья и чулок. Тяну вверх резинку, разделяющую восхитительные половинки, на что девушка отвечает сдавленным стоном и сильным прогибом.

— Она не нарочитая, — хамит девушка, снова мотнув бедрами. Я начинаю чувствовать, что она специально елозит грудью и телом по столу, чтобы создать приятные ощущения от трения об белье, которое я в свою очередь натягиваю до предела. Это выглядит так горячо, что весь мой мыслительный процесс периодически полностью отключается. Кровь приливает к паху, уходя из головы вместе со способностью мыслить трезво и здраво. — Теперь я только так с тобой и буду разговаривать. Ты же другой тон принимаешь за слабость и начинаешь издеваться надо мной еще больше, — с обидой в голосе предъявляет мне она.

— Если сегодня я буду над тобой издеваться, то только в самом приятном ключе, детка, — бормочу я, и отодвигая резинку в сторону, раскрываю ее аппетитные ягодицы. Оглаживаю красивую спину, поясницу и соблазнительные ямочки, бедра. Наклоняюсь, чтобы покрыть поцелуями полоску между лопаток, пока расправляюсь со своей ширинкой.

Хочется клеймить ее собой, как можно скорее. Наказать за то, что посмела выбрать другого, даже от обиды, в порыве что-то себе и мне доказать. Я по-прежнему считаю, что это был акт женской мести. Холодное блюдо, приготовленное для меня лично.

Все тело пронизывает сладострастная дрожь, стоит мне только коснуться головкой члена ее влажных складочек. Она такая манящая, чувственная, такая моя. И почему на ней так заклинило? Неужели во всем виноват отец? И я, в погоне за тем, что принадлежит ему, не заметил, как до одури влип в одну женщину? Глубоко и надолго.

— И как? Не противно тебе? Все еще? Помыть член не хочется? — шипит на меня, словно дикая кошка. Она может сколько угодно сопротивляться и рычать, но я вижу, как мелко дрожат ее колени. Как течет влага из узкой дырочки, как она постанывает и тяжело дышит, доводя меня до крайней точки возбуждения. Дыхание в легких заканчивается. Не уверен, что хочу ждать и тратить время на разговоры и прелюдию.

— Ты давно не противна мне, сладкая, — признаюсь я, проникая пальцем в тугое колечко. На мне нет перчаток, и это связано с тем, что я уже давно не рассматриваю Эриду под микроскопом. Она стала частью меня. Той, которую принимает все мое существо. Нутро. Каждый сантиметр тела.

Я принимаю в ней все недостатки. Или вовсе не замечаю их. Более того, я влюблен в них.

— Дэниел, нет. Я не готова сейчас, — она начинает дергаться, импульсивно вырываться, только сильнее задевая мой напряженный орган. Я хотел взять ее туда, невзирая на очевидный запрет. Сделать ее «своей» еще больше на самом приземленном и низменном уровне. Но с такой усиленной борьбой, это едва ли удастся прямо сейчас.

— Хорошо, хорошо. Тсс, — раскатываю презерватив, продолжая стимулировать ее пальцем, чтобы не остывала. Резко потянув ее за волосы, намотав их на кулак, я проникаю в ее влажный и тесный жар с низким рокотом. Хрип застревает в горле. Слишком хорошо.

— Черт, ты — космос, девочка, — вторю в такт толчку, я, утопая в ней на всю длину. — Ну как? Сильнее хочешь? Вспомнила, чья ты?

— Твоя, Дэниел. Твоя, — лишь на мгновение мне кажется, что в ее голосе звучит откровенная фальшь, притворство, и даже слезы.

Но почему-то я стираю этот факт из поступающей в мозг информации.

Нет, невозможно. Она не может притворяться. Она зависима от меня, влюблена в меня. Все под контролем. Ни один в мире слюнтяй не разлучит нас.

Эмоции накрывают лавиной. Я снова чувствую себя живым. Ощущаю это, только когда иду на риск в бизнесе или падаю и взлетаю в играх с Эридой. Я стал зависим от нее, как и она от созданного мной наркотика. Какая ирония.

Она стонет, извивается в моих руках, когда я действую грубее, быстрее. Я слишком долго был голоден, чтобы растягивать свой первый прием пищи. Реальность размывается в черное пятно, я закрываю глаза, пролетая мимо звезд. Мои толчки, сопровождаемые ее вожделенными стонами, вводят меня в медитацию, транс, несмотря на то что Эрида кричит и плачет от моих действий.

Инстинктивно ускоряюсь, ударяясь об ее тело каждую долю секунды. Мощная волна удовольствия овладевает всем телом, я обхватываю ее задницу крепче, ощущая, что изливаюсь в тесную глубину. Она такая офигенная, теплая, и я так скучал по ней, что на этот раз слишком быстро…

Лишь кончив и открыв глаза, я вижу, что до красноты истерзал ее кожу, заломил запястья Эри, не спросив и проигнорировав просьбы остановиться.

Я ничем не лучше своего отца, который проделывал с ней долгие годы.

Черт.

Тяжело дыша, я пытаюсь вспомнить, ощутил ли ее оргазм, который она усиленно пыталась имитировать. Снова. Это полный пи*дец, зачем она снова и снова это делает? Женщины совершают это, чтобы не обидеть или когда хотят, чтобы экзекуция поскорее закончилась. Мне не нравятся оба возможных варианта.

— Что не так, милая? Больше не нравится, когда тебя жестко трахают? — наклонившись над ней, ласково целую мочку ее уха, ощущая вибрации гнева, исходящие от Эриды.

Они мгновенно передаются мне, воспламеняя каждый орган внутри невидимым жаром.

И я ведь не на нее злюсь.

На самого себя.

Эрида отрицательно качнула головой в ответ. Устало и вяло. Она явно была не со мной, пока я упивался ее задницей и притворными стонами.

Разозлившись на подобную реакцию, я одним махом укладываю ее на спину. Задумчиво смотрю в глаза, разводя красивые ноги. Медленно лаская чувствительную область между бедер, наклоняюсь к лицу девушки, чтобы дать, то, что ей нужно.

— Я хочу, чтобы ты кончила, Ри. Мне это необходимо. Хочу знать, что, между нами, все действительно хорошо. Если дело в голове и в том, что ты обижена, то я могу извиниться. Тысячу раз. Сказать, как был не прав, когда решил проверить свои чувства к тебе, трахнув Лиану. Я был не прав. Я был идиотом, мудаком, сволочью и ублюдком. Ударь меня, если хочешь. Назови, как угодно. Прошу тебя, — шепчу в ее губы, пытаясь уловить в светлых глазах признаки возбуждения, чувственности или влюбленности.

Сладкого и томного тумана, который я видел там прежде.

Но…они пустые. Абсолютно пустые по отношению ко мне.

Эрида смотрит на меня так, как смотрела бы на асфальт, будь он сейчас перед ней.

И лежит она столе так, как лежала бы на песке в слишком жаркий и утомительный день.

Никакая. Убитая. Опустошенная.

Ее тело не только не отзывается, но и зажимается, больше не впуская меня. Она не дрожит, не трепещет, не ждет моих действий. Сейчас я все это чувствую настолько остро, что даже тошно становится.

До того, как я ее трахнул, она была совершенно другой. Не могла же она настолько быстро переключиться.

На мгновение отвожу взгляд от Ри, замечая странную вещь: ампула с «цветком бессмертия», которая лежала на моем столе, бесследно пропала. И исчезла она точно в тот же самый момент, пока я купался в сексуальной нирване.

Рывком я перевожу Эру в сидячее положение и обхватываю за шею.

— Ты взяла его? — усмехаясь, встряхиваю осмелевшую цыганку. — Что ты творишь, Ри? Ты совсем глупая? Думала, я не замечу?

— Надеялась, — цедит девушка, обхватывая мои запястья, чтобы уменьшит давление на горло. — Отпусти! — сиплым голосом умоляет она, когда я чувствую, что сжимаю ее плоть сильнее, и не могу собой управлять, не могу остановиться.

Глаза в глаза. Я дышу глубже, ей — нечем.

В какой-то момент, я получаю нереальный кайф от того, что она дрыгается в моих руках — зависимая, подчиненная, не имеющая выбора. Подопытная зверушка, находящаяся в моей полной власти.

Вся моя ненависть, агрессия и злость, вызванная тем, что ни телом, ни разумом, она меня больше не выбирает, сосредоточена сейчас в моем стальном кулаке.

Либо моя, либо ничья. Либо мертвая. Может так лучше?

Кажется, Рида хочет что-то прокричать, возразить, сказать мне. Но, естественно, больше не может. Я перекрыл ей кислород, как делал это десятки раз.

Внутренний голос вдруг становится голосом матери. Ее жалобным плачем, многочисленными мольбами. Глаза Эриды напоминают ее глаза, и мне хочется защитить маму, когда отец в очередной раз избивает молодую женщину, насилует, или запирает в спальне, сотрясая остальной дом своими дикими вскриками. Я не решаюсь защитить ее, хожу перед ним на цыпочки. Мне всего пять, и он кажется устрашающим великаном, которого мне никогда не одолеть.

Я прозреваю от наваждения и ярости мгновенно. Отпускаю Эриду слишком резко. Девушка падает на пол прямо со стола, заходясь в истерическом и болезненном кашле. Жадно вдыхает воздух, глотая слезы.

Поднимает на меня взгляд, полный ненависти, отчаяния и желания…убить. Будь у нее в руках ножницы, она бы маниакально медленно изрезала меня ими и не вспотела бы.

В груди все сжимается. Сужается до крошечных размеров.

Мое сердце вдруг разрывает такая боль и сожаление, что я сам падаю прямо к ней. Опускаюсь к Ри на колени, находя руками ее плечи.

— Прости, моя девочка, я не хотел. Прости меня, детка, — пытаюсь обнять ее я. Прижать к себе, зализать все ее раны.

Объяснить, что — да, со мной будет сложно. Мне тоже предстоит многое поменять в себе. Но я могу измениться, исцелиться, перестать управлять ей. Если мы оба приложим усилия…после победы над отцом, все будет по-другому.

Эрида дает мне пощечину, от которой в ушах звенит. Вся голова дергается в сторону, потом в другую, когда она одаривает меня второй.

— Заткнись! Видеть тебя не хочу! В задницу своим шлюхам засунь свои извинения, вместе с членом! — отталкивает меня от себя и отдает мне «цветок бессмертия». Намеренно аккуратно, не разбивая. Сдержанно, без истерик. Как взрослая девочка. — Подавись своей ампулой с волшебным лекарством!

— Успокойся! — встряхиваю ее за плечи, предварительно спрятав «цветок» в карман пиджака, чтобы не разбить. — Просто объясни, на что ты рассчитывала, украв его у меня из-под носа?

— Какая разница теперь? Я просто хотела, чтобы ты отпустил Алекса взамен на свой сраный напиток. Ведь он ни в чем не виноват! — с горячностью восклицает девушка, так сильно отличаясь от пустой куклы, которая лежала на столе еще несколько минут назад. — Но теперь это уже неважно.

Я не хочу даже думать о том, что означает эта искренняя боль в голосе, с которой она говорит о нем. Просто отрицаю, как возможность. Как факт.

Отчаянно обхватываю ее лицо, ласково разминая скулы большими пальцами. Взгляд скользит от ее губ к глазам, пока она метает в меня невидимые, но вполне ощутимые молнии. Сеет хаос во мне одним своим взглядом.

— Отпусти меня, — она плачет, прикрывая веки. Голова мечется из стороны в сторону, губы дрожат. — Отпусти, отпусти, отпусти, отпусти, отпусти…, — умоляет она, то громко, то сипло. Слезы ручьем стекают из ее глаз, тая на губах, обжигают мои пальцы.

В ее голосе — откровенная мольба, просьба, полнейшее отчаяние и усталость. Но в то же время искромётное желание — идти до конца.

Она не получит то, о чем просит. Никогда. Даже, когда срок Хоупа подойдет к концу, я найду способ закрыть его там посмертно.

— Помнишь, я написал тебе про экзамен? — напоминаю ей я, игнорируя ее умоляющее «отпусти».

Пусть забудет об этом слове.

— Да, — взгляд Эриды меняется, она вдруг становится чертовски сосредоточенной и серьезной.

— Послезавтра состоится важное мероприятие, на котором будут все представители самых важных мировых компаний. Презентация масштабных новинок в области науки, IT, в медицине… Твоя задача — встретиться с отцом и передать ему это, — я снова достаю ампулу и зажимаю ее в ладони Эриды, которая только что отдала мне ее и разыграла целый спектакль с кражей, чтобы заполучить его.

Наверное, я когда-нибудь взорву ей мозг.

Эрида отвечает мне непонимающим взором.

— Я? А ты сам передать не можешь?

После нашей встречи с отцом, я действительно позволил заработать ему пять миллиардов долларов, создав искусственный рост акций одной из компаний. Парочка информационных выбросов сделали свое дело. Когда у тебя в руках «цветок бессмертия», ты способен управлять не только людьми, но и рынком.

— Но он же попросил это именно у тебя. Я знаю о вашей встрече в ресторане, Эрида. Поэтому, будь добра, выполни его просьбу. Но перед этим, ты должна заставить его скупить все акции компании «Фармнова». Он должен сделать это при тебе на своем планшете, — я встаю с колен и подхожу к одному из ящиков рядом со столом, чтобы вручить Эриде еще кое-что. — Ты будешь там в относительной безопасности. Даже охрану приглашенных гостей туда не пропустят с оружием, из-за присутствия президента на мероприятии. Эта маленькая камера поможет мне следить за тем, что условия выполнены отцом, — передаю ей небольшой футляр со всем необходимым «шпионским» содержимым. — Вперед, моя маленькая Бонни. Это будет твой финальный выход. И все закончится. Я обещаю. Через неделю Роберт начнет свое прекрасное многомесячное пребывание в тюрьме.

— Многомесячное? И с чего ты взял, что он скупит акции на все свои деньги ради цветка? Эта вещь настолько бесценна?

— В последнее время, отца преследуют не только долги. Роберт смертельно болен, — этот факт стал известен мне не так давно, хотя я давно понял, что Роб сдает позиции. — Он пойдет на все ради этой ампулы.

— А что будет потом?

— Наша игра закончится, — помогаю ей встать, протягивая девушке раскрытую ладонь. — Враг наконец-то будет повержен. Твоими руками, детка. Как ты и мечтала, Рида.

— А что будет после, Дэниел? И как же мое здоровье? Я имею в виду…я думала, этот препарат нужен мне. Чтобы избавиться от зависимости и…

— Зависимости? Разве ты все еще ее ощущаешь? — едва ли сдержав смешок, интересуюсь я.

Знала бы ты, девочка. Что именно «цветок бессмертия» содержался в каждой крупице новых таблеток, которыми я тебя так долго поил. Именно в той дозировке, которая необходима для того, чтобы медленно и плавно восстановить организм и подарить ему новое и здоровое тело.

— Нет…, — ее пухлые губы движутся так растерянно. Как у маленького ребенка, озадаченного тайнами вселенной.

— Игра закончится. Начнется наша настоящая жизнь, — я крепко обнимаю ее, вдыхая аромат волос моего личного и разрушительного внутреннего Хаоса. — Ты же не думаешь, что я отпущу тебя, детка?

В ее глазах отражаются все оттенки ужаса, мелькающие застывшими каплями непролитых слез.

Моя любовь — это плен, Рида. Сладкий. Горький. Такой, какой есть.

Ты моя, хочешь ты обратного или нет. И если раньше, я считал, что смогу легко от тебя отказаться, то сейчас понимаю, что подсел на тебя, как на «sins». Только от этой зависимости меня не спасет даже «цветок бессмертия».

Но ты ведь этого и хотела, не так ли? Чтобы я потерял от тебя голову.