Глава 11

Монотонный голос преподавателя навевал дремоту, и как я раньше не замечала этого? Практически бессонная ночь давала себя знать, никогда бы не подумала, что встречусь с живым инопланетянином и проболтаю с ним до утра. Наглый, ехидный, насмешничающий, с ним удивительно было комфортно и не скучно.

Хотя в первый момент и вышло знатное недопонимание, уверена, мы оба думали друг о друге как об идиотах. Каюсь, я уж точно, да и судя по его выражению лица, я тоже в его глазах была не умнее амёбы, и не важно, что могу думать и говорить. А ларчик просто открывался! Мы вкладывали разный смысл в одно и то же слово. Ну так бывает из-за разного воспитания и восприятия даже у нас в стране, что уж говорить об выходце с других миров?

Дело разрешилось довольно просто. Ну как просто, на меня посмотрели, как на идиотку и потребовали потушить свет. Опешила, конечно, но страха или ощущения опасности от громилы я не ощущала, поэтому решилась. Глупо? Не думаю, если бы хотел навредить, у него был для этого шанс и время.

Темноты как таковой не было, свет с улицы и ясное небо давали достаточно освещения, чтобы прекрасно ориентироваться и различать все предметы. Но парень замер у окна. Не выдержав любопытства, подошла ближе и, проследив за его взглядом, поняла, он смотрит на звёзды. Он что-то бормотал под нос, уж не знаю, матюгался или перечислял созвездия. Но, судя по тому, как он сквозь зубы выдохнул: “Мидгард… Сварог, ну у тебя и шутки…”, он всё-таки ругался.

Я же зацепилась за название, перекатила его на зыке: Мидгард. Что-то было очень знакомое, а потом вспомнила, я уже слышала, точнее читала что раньше наши предки называли земли своего проживания именно так. Удивительно, ему-то откуда знать старые легенды нашей планеты и народа?

Видимо, последние слова я, рассуждая, произнесла вслух и услышала злую отповедь:

— Планета — мёртвое искусственное слово, придуманное, чтобы вы забыли, что земля — мать, суровая или ласковая, но мать, защищающая своих детей. Но и вы должны беречь матушку-Землю, любить и защищать. Человек не может сделать больно родной матери, а бездушной безымянной планете — запросто. Подмена понятий и уничтожение имени — стратегия порабощения земель, которую используют кощеи.

Столько холодной ярости было в его словах про сказочного злодея, что я даже растерялась. В голове всплывали детские сказки про Кощея Бессмертного и его спрятанную смерть. Аж моргнула пару раз, но Пересвет явно говорил о живом, точнее живых существах, так как сказал во множественном числе. Уже открыла рот, желая уточнить у гостя, “что он имел в виду”, но он опередил меня.

Поток вопросов сбил с толку, но, как ни странно, его интерес так естественно перескакивал с одного на другое, что я не сразу поняла, как много уже рассказала о себе. Ему было любопытно всё: чем я занимаюсь, что люблю, даже какую музыку слушаю. Именно тогда я ухватилась за появившуюся возможность чуть передохнуть и привести мысли в порядок. А так как я не слушала современную музыку, включила ему Бетховена. И, честно говоря, не ожидала такой реакции. Он слушал внимательно, с одобрением. Парню явно нравилось…

Глаза сами собой закрылись, но я сразу встрепенулась, широко распахивая их. Чёрт, если бы чуть раньше не подпёрла голову кулаком, сейчас имела классные последствия: встречу лица со столом, грохот и мат на всю аудиторию, радостный гогот сокурсников и их подначки, и выговор от препода.

— Надь, ты что опять принялась за старое? — зашипел сидящий рядом Гошка.

— А? — не поняла, осоловело уставившись на парня.

— Ты вообще в курсе, что ночь придумана для того, чтобы спать? — он пригнулся почти к столу и ругался шёпотом.

Смотрелось это довольно забавно, глядя в его возмущённое лицо, даже тихонько хихикнула.

— Извини, не обещаю, что высплюсь сегодня, — глупая сонная улыбка так и не сошла с лица, почему-то подумалось о новой ночной встрече с Пересветом, ведь мы же договорились при прощанье, и я уверена, он не обманет.

Поняв, что я безнадёжна, Гошка горестно вздохнул, закатывая глаза к потолку и шепча что-то типа: “И за что мне всё это?”.

— Чирков, у вас что-то случилось? — профессор всё-таки обратил на нас внимание.

— Нет, Герман Витальевич, — тут же подобрался друг, преображаясь в образцового студента, — я просто пытаюсь уложить в голове ваши выкладки, — он неприлично ткнул пальцем в сторону доски, исписанной формулами.

— Это похвально, а то, вон, ваша подруга, Купцова, сперва прогуливала, а теперь, когда соизволила появиться на занятиях — спит, но хоть никому не мешает и то ладно, а вам, молодой человек, стыдно отвлекаться.

Ну всё, спалились мы с Гошкой, хорошо хоть это последнее занятие и после него можно сразу вернуться домой и поспать до вечера. Звонок стал усладой для ушей. Потягиваясь и разминая затёкшее тело, окончательно проснулась, торопливо запихивая в рюкзак тетрадь с лекциями.

— Надь, пойдём посидим в кафешке. Мы так давно не виделись, — предложил Гошка, забирая мои пожитки и закидывая к себе на плечо.

Идти ну вот совсем не хотелось, но я же не скотина неблагодарная, парень и так поддерживал всё время, прикрывал в институте, надо хоть спасибо сказать. От меня не убудет, если мы недолго попьём кофе, а ему приятно.

Свободным оказался столик почти в центре зала, и мы поторопились его занять.

— Ты расскажешь, что случилось с отцом? — отпустив официанта, спросил Гошка.

Вопрос был ожидаемым, и мы ещё вчера договорились, как на него стоит отвечать.

— Ну ты же знаешь, что он часто отправляется в научные экспедиции? — задала вопрос, не требующий ответа. — В джунглях Амазонки он отстал от группы, не спрашивай, как так вышло, я не в курсе. Как поняла, догнать не успел, да ещё и свернул куда-то не туда. В общем, выйдя к реке, наткнулся на аборигенов. Сердобольные местные пожалели и дали ему лодку, на ней он и отправился вниз по течению. В дороге, правда, заболел и когда добрался до своих, его отправили домой, — получилось сухо, но я и не собиралась рассказывать ему сказку со счастливым концом.

— Надь, ты не переживай, — моё нежелание врать, Гошка интерпретировал по-своему, — он выздоровеет, сейчас всё лечится.

Парень потянулся к моей руке, видимо, в желании поддержать, но я рефлекторно дёрнулась, не желая прикосновений. Рукав задрался, и на всеобщее обозрение показался браслет Феникса. Он так удобно сидел на руке, что я совершенно забыла о нём.

— Какая красивая вещица. Отец привёз? Но ты, вроде, не носишь украшений… Дай посмотрю… — он опять потянулся, теперь желая потрогать и получше рассмотреть браслет, и я вновь дёрнулась, уходя от его прикосновений.

Только сейчас было более сильное желание не дать коснуться подарка отца. Странная алогичная прихоть казалась правильной и единственно верной. Рука Гошки зависла над пустым столом, а я, спрятав свою под стол, натягивала на неё задравшийся манжет.

Неловкость момента напрягала, не придумав ничего умнее, решила сбежать. Может, более опытная в сердечных делах девушка как-то разрулила получившуюся ситуацию, но не я. Столько раз говорила Гошке, что нам следует остаться друзьями, но он не желал слушать, и сейчас я просто растерялась.

— Прости, но боюсь опоздать на электричку, — подхватывая свой рюкзак, не поднимала глаз на озадаченного парня, — ты оставайся, а я побегу.

И всё же в последний момент не двинулась с места, не привыкла пасовать перед трудностями. Этот разговор когда-то должен был произойти.

— Гош, ты хороший парень, но встречаться с тобой не буду. Давай на этом и закончим, не хочу, чтобы ты питал иллюзии на мой счёт.

— Так этот браслет не отец привёз? — неожиданно зло спросил, видимо, уже бывший, друг.

— Угадал, — хмыкнула, смотря на злого парня, — он не от отца.

Теперь, когда все мосты сожжены, почувствовала лёгкость на душе. Выходя из кафе, больше не думала о произошедшем, все мои мысли были заняты вечерней встречей.

За оставшийся день я успела выспаться, поиграть с Пятницей, поругаться с сёстрами и пообщаться с отцом. Он продолжал отшучиваться, ничего толком не рассказывая, но я слишком хорошо его знала. По недомолвкам, задумчивым взглядам и обрывкам фраз, зависаниям, будто отец погружался в краткосрочные, но яркие воспоминания, становилось понятно, в этот раз он столкнулся с большим количеством загадок. Нашёл ли ответы, не знаю, но что-то в нём изменилось, и мне кажется, это была его последняя экспедиция.

Ближе к вечеру всё чаще ловила себя на том, что незаметно для себя кручусь у зеркала. То поправляю причёску, точнее переплетаю косу, чтобы покрасивее, а не тяп-ляп, как обычно. То ни с того ни с сего полезла в шкаф выбирать что бы надеть. Ну не в пижаме же опять щеголять перед парнем?

Парень! Мысль вспыхнула и озадачила, я думала о странном пришельце, как о парне, ради которого хочу выглядеть хорошо. Пижама слишком домашняя с короткими шортами и не менее коротким топом, он, конечно, меня в ней уже видел, но то была случайность, а вот намеренно появиться перед мужчиной так откровенно одетой не по мне.

Шкаф, впрочем, не радовал, джинсы и к ним не менее синие блузы и кофты. Всё в тон, всё просто, удобно и функционально. Нарядов в моём гардеробе не водилось, и это стало неприятным сюрпризом. “Синий чулок!” — сказанный Снежей, приобрёл новый смысл. Оказалось, я, и впрямь, носила все оттенки синего, и даже не замечала этого.

Долго разглядывая свои пожитки, склонялась к двум вариантам: халату а-ля “с перламутровыми пуговицами” и летнему сарафану “девочка-колокольчик”. Обычно ромашка, но из-за фасона оного больше походила на синий луговой цветок. Я и купила его из-за сходства с цветами, так как безумно любила простенькие полевые колокольчики.

Выбор пал на сарафан, крутанувшись перед зеркалом, не сдержала смеха. Ну, реально, девочка-ромашка аки лет пятнадцати, сама невинность и наивность. Скорчив себе рожицу, решила почитать конспекты, пропустила я много и надо догонять.

— Что такое захватывающее читаешь? — ехидный мужской голос удивил и вернул в реальность. — Между прочим, я уже минут пять всё жду, когда ты оторвёшься от своего чтива.

— Привет, — улыбнулась в ответ на ехидную улыбку Пересвета. — Лекции по физике, учёбу, знаешь ли, никто не отменял.

— Можно посмотреть? — его глаза засветились от любопытства.

— Да бери, — пожала плечами, передавая тетрадь. — А ты по-русски читаешь?

— Сейчас узнаем, — хмыкнул он. — Эко вас скрутили, — поморщился парень, вчитываясь в лекцию и листая страницы, он явно выхватывал какие-то куски, хмыкал, кивал и даже пренебрежительно фыркал. — На мёртвом языке пишете, отсюда и ложные знания, — отдал он мне лекции, — ими только ещё больше голову засорять. Ох, какие же вы первобытные!..

Я чуть не подпрыгнула с кресла от возмущения. Одно дело, когда я вижу, и сама понимаю, насколько мы отстаём, и совсем другое, слышать это вот так в лоб.

— А вы прям кладезь всех знаний Вселенной! Можно подумать, что всё знаете!

— Ну всё даже наши боги не знают, хотя долго на свете живут, — парировал он, нагло так с издёвкой улыбаясь, — не обижайся, — хмыкнул он, — в твоей тетради несколько умных мыслей присутствуют, не все знания растеряли… лучше скажи, а зачем ты всё это изучаешь?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что растерялась.

— Да как-то само так вышло, я с детства по экспедициям ездила, — глянув на парня, задумалась, стоит ли говорить ему об увлечении отца, — научилась с техникой обращаться, да и не только с ней, вот и пошла на техническую специальность.

— А зачем? — он говорил на полном серьёзе, но что-то было в его голосе такое, что я заподозрила подвох. — Сидела бы дома, рожала, детей растила…

— Да ты… да я… — аж задохнулась от возмущения.

Рука сама собой зашарила вокруг в поисках чего-нибудь и желательно потяжелее. Но под руки попалась подушечка, и пальцы сжались, а в глазах блеснул воинственный огонёк. Уверена, так и было, не зря этот гад как-то резко перестал улыбаться.

— Ах, сидеть дома?! — первый удар попал по спине, успевшего увернуться парня. — Рожать?! — второй чуть не достиг цели. — Я покажу тебе… — я гоняла по комнате поворачивающегося и смеющегося Пересвета. — А ну стой, трус, я прибью тебя! — не могла успокоиться, ну надо же удумать такое!

В какой-то момент он резко остановился, разворачиваясь и хватая меня за плечи, сразу почувствовала себя словно в тисках, так как пошевелиться не получалось.

— Знаешь, тебе очень идёт коса.

— Правда? — он смотрел как-то по-особенному, и я буквально тонула в синеве его глаз, казалось, миг, и он поцелует…

— Правда, ты с ней выглядишь девчонкой соплюшкой, которой ещё рано замуж.

Когда смысл услышанного дошёл, буквально зарычала, а этот гад звонко так задорно рассмеялся.

— Может, отдашь браслет? — спросил с лукавой улыбкой и смешинками в глазах.

— И не подумаю, — тут же выпалила, спрятав руки за спину.

Этот гад явно преследовал свои непонятные мне цели, выводя на эмоции и задавая странные вопросы, которые ставили в тупик.

— Лучше скажи, а если я сниму браслет, ты сможешь прийти? — этот вопрос мучил меня весь день.

— Нет, — ответил он тихо, — не смог бы, невзирая на желание, — он не смотрел в глаза, всё своё внимание уделяя моим волосам, расплетая косу и аккуратно пропуская прядки сквозь пальцы.

От этого простого действия кровь прилила к щекам, а сердце испуганной птицей затрепетало в груди. Мне казалось, что его стук слышен не только мне, но и Пересвету. Но самое важное я вдруг осознала, что никогда и никому не отдам браслет, как, впрочем, не смогу снять.

Чувствуя ужасно приятную неловкость, когда не хочется ничего менять, но надо что-то сказать, разбить эту неловкую паузу, пыталась найти предмет для разговора. Но тут с полки посыпались свёрнутые чертежи, они лежали на самом верху и никому не мешали.

— Chitrapatang Света? — изумлённо выдохнул парень. — Они у вас сохранились?!

Виновник беспорядка смотрел на нас сонной мордочкой. Так вот куда делся новый питомец, а я гадала, куда он спрятался.

— Нет, — мотнула головой и осеклась.

Как он назвал Пятницу?

— Его привёз отец вместе с браслетом, — посмотрела на бабочку-переростка со странной мягкой шёрсткой, перевела взгляд на парня и уточнила. — А ты знаешь, кто он?

— Эти малыши не живут в мирах кощеев, погибают, когда те захватывают мир. Они принадлежат свету. Светлые вибрации необходимы им для жизни. Но если они выжили, значит…

— Хм, ну, может, наш просто мутировал и приспособился? — отец не сказал, откуда взялся этот любопытный моль, но вот же он живой и подыхать явно не собирается.

— Не знаю, — Пересвет с подозрением и интересом рассматривал нашего питомца.

В этот момент крылатое чудо решило спланировать на голову парню. Он ужасно любил ездить именно на наших головах, впрочем, позволяли ему такое только отец, я, да ещё иногда тётя Маша. Но повариха всё-таки гоняла малыша, так как боялась, что шерсть оного попадёт в еду.

То что лапки мотылька не найдут опоры и он начнёт лихорадочно работать крыльями, стало шоком. Я смотрела, как животинка буквально пролетела через Пересвета насквозь.

— Вот и ответ на вопрос, — хмыкнул парень, а я не могла отделаться от шока.