Глава 16

Уж не знаю, что надумал Молчан, провожая меня хмурым подозрительным взглядом, но когда достала из рюкзака узелок и показала ему, в его глазах появилось облегчение.

— Мне же богиня Карна в дорогу собирала, — широко улыбалась ему, — пусть и мой хлеб лежит на столе.

За ужином мужчины не обидно подтрунивали и посмеивались, узнав, что это мой первый полёт. Весень старался казаться старше и то солидно хмурил брови, то начинал строить мне глазки, вызывая безудержный смех. Было легко, словно встретилась со старыми знакомыми или даже братьями, которых у меня никогда не было. Они ничего не выспрашивали, видимо, не считая нужным. Впрочем, рассказывать им что-то о себе я и не собиралась.

Через час вернувшись в каюту, всё прокручивала в голове наш разговор, но не находила подводных камней. Мужчины были открыты, словно платок богини Карны стал для меня пропуском к их сердцам. Хотя, возможно, они, действительно, знали вышивку на нём, а получить такой дар из чужих рук было нельзя.

— Мы весёлые медузы, легко выносим перегрузы… па-да-папа…

Мы весёлые медузы… па-да-папа…

Легко выносим перегрузы… па-дап-папа…

Потому что мы медузы…

Кружась в воздухе, Ирх совсем не мелодично подпевал явно какому-то певцу.

— Это что за шлягер ты слушаешь? — хотелось зажать уши, чтобы не слышать гнусавых завываний, но спросила вполне себе вежливо.

— А? — меня явно не ждали и сейчас приходили в себя от неожиданности. — Так это в чертоге Щуки скоморохи новые появились. Песенки у них слишком уж необычные, но запоминающиеся.

— Ну, да, отупляющие, — согласилась с ним.

— Что? Правда? — киберклубочек заполошно подпрыгнул на месте, затихая.

Даже забеспокоилась о его душевном равновесии, но немного погодя он словно выдохнул облегчённо.

— Да нет… всё в порядке.

— Ты смотри, аккуратнее с такими песенками, — не смогла ни поддеть этого зазнайку, — а то не заметишь, как поглупеешь.

Расстилая постель, вдруг подумалось:

— Ирх, а кто такая богиня Желя? — надо хотя бы вкратце знать, к кому иду в гости.

— Ну ты и…

Паршивец сказал таким тоном, что договорилось только одно слово — “тупая” и вспомнился монолог Задорнова

— Как можно было забыть кто такая Желя?! — мне даже взгляд Ирха показался укоризненным. — Хотя, если вас там… то…

Он замолчал на несколько долгих секунд, а потом тяжело вздохнул и заговорил:

— Богиня Желя — Богиня жалости и скорби, вестница мёртвых. Она оплакивает каждого человека, провожая умерших на погребальный костёр по бесконечной дороге в вечный путь. Её похоронный плач — последнее, что слышит человек в этом мире Яви. Она жалеет каждого умершего, не разделяя, хорошим ли человеком он был или преступником.

Настолько серьёзным оказался его тон, что я прониклась, пытаясь понять, по какой причине Карна послала меня к Желе. Но и ещё один момент не давал мне покоя.

— Ирх, почему ты всё время людей моей земли называешь глупыми?

— Ну так… понимаешь, когда чёрные планируют захватить понравившуюся им землю, они всегда подкупают Высшие правящие круги. Те, по приказу кощеев, развязывают войны, которые отбрасывают цивилизацию на более примитивный уровень, и только после этого серая паразитическая раса холуёв тёмных иерархов полностью захватывает контроль над планетой-землёй. Не исключением был и Мидгард-земля, — слова давались Ирху с трудом, словно он говорил об умершем и очень родном мне человеке и не мог найти слов для утешения. — Война, которую развязали атланты тринадцать тысяч тридцать четыре года тому назад, привела к планетарной катастрофе, отбросив вас на уровень каменного века. После этого кощеи полностью захватили Мидгард-землю.

Тринадцать тысяч лет назад…

— Ты говоришь так, словно видел всё своими глазами, — сказала и сама поразилась произнесённому.

— Видел…

Больше он ничего не говорил, а я в шоке смотрела на маленький кибернетический клубочек, которому было… ой, папочка… Теперь я понимала, что меня смущало: Ирх в этом корабле выглядел древней игрушкой. От осознания сколько он “живёт” на свете можно было поехать крышей, поэтому поторопилась переключиться на другое.

— Но мы не слышали ни о каких серых и кощеях, — указала на несоответствие.

— Естественно, — тут же согласился Ирх. — Они всегда загребают жар чужими руками, не показываясь сами, прячась в тени, предпочитают творить непотребства через марионеток. А после войн облучают оставшихся в живых цираном, лишая их сознания и воли, превращая в бессловесных рабов.

— Для чего? — получилось хрипло, страшно было слушать такие откровения.

— Чтобы те свои земные богатства добывали и им отдавали.

— Но природные ресурсы ведь не безграничны…

— Конечно. Когда они заканчиваются, кощеи отправляют на такие земли Фаш-разрушитель, который уничтожает всё живое, включая “богоизбранных”, продавшихся со всеми потрохами своим хозяевам, — и столько злого ехидства было в последних словах Ирха, что потребовала ответа.

— Потом расскажу, если захочешь, а теперь спать ложись, а то вставать рано, — буркнул колобок, опускаясь на стол и отворачиваясь.

Я смотрела в иллюминатор на росчерки звёзд и переливы цвета. Больше всего это походило на радужную бензиновую плёнку, растёкшуюся на чёрной глади торфяного омута. Никогда бы не подумала, что космическая скорость так визуализируется. Было интересно, мы уже превысили скорость света или только подходим к ней. А ещё в мыслях всё крутились слова Ирха о печальной истории Земли. Так незаметно для себя я и уснула…

— Вставай, ну вставай же! — по ощущениям кто-то толкал меня палкой.

Мне только что снился Пересвет, и я никак не могла понять, где я и что происходит. Разлепив глаза, уставилась в яркий “глаз” Ирха.

— А-а-а… это ты, — протянула хриплым со сна голосом. — Чего будишь?

— Мы уже скоро подойдём к точке соприкосновения. Так что поднимайся и марш умываться! — несильно, но упорно киберколобок подталкивал меня в сторону туалета.

Ну ему виднее, поторопилась сделать, что велено: пропустить спуск к Богине как-то не хотелось. Выходя из маленькой комнатушки, заплетала волосы, когда в каюту постучали.

— Надя, вставай, тебе пора, — послышался нетерпеливый голос Молчана, и я сразу же распахнула дверь.

— Уже проснулась? — меня одобрительно осмотрели. — Молодец. Приводи себя в порядок, я скоро подойду. Ничего не ешь! — уже, торопясь по своим делам, напоследок бросил мужчина.

Странное предупреждение. Обычно же с утра принято есть.

— Ну что ты встала столбом? — проворчал Ирх. — Он о твоём же благе печётся. Ты, это… только не истери и делай, что он велит. Молчан мужик правильный, плохого не посоветует.

Лёгкий холодок страха появился где-то в области солнечного сплетения: на что же я подписалась? Пока стояла и тупила, колобок зарылся в рюкзак, ворочаясь там, как заправский кошак, устраивающий себе гнездо.

— Котомку на плечи надень и проверь, чтобы ничего не выпало ни из неё, ни из карманов, — отдавал он распоряжения, вводившие меня во всё больший трепет.

Сделав как было велено, попрыгала на месте, всё держалось крепко. Только после этого резко выдохнула, выкидывая из головы трусливые мысли и страх, и приготовилась ждать. Но тут же открылась дверь.

— Готова? — удовлетворённо дёрнул краем губ капитан, обозначая улыбку. — Идём.

Не дожидаясь, он пошёл первым, и я поторопилась за ним. Мы вошли в цилиндрическую комнату, в которой вообще ничего не было. Всё те же золотые стены и пол, и лишь на потолке непонятное оборудование очень похожее на “тропический душ” в душевой системе ванны.

— Когда спустится луч, шагай в него, он сам сделает всё что нужно. Ты постарайся не шевелиться, — наставлял мужчина, а потом обнял и быстро отпустил. — Ты храбрая девочка, не знаю, какая нужда ведёт тебя, но пусть Белобог хранит в дороге, — его улыбка была настолько тёплой, что сердце защемило. — И имя у тебя красивое — Надежда. Вернусь домой, дочку так назову. А теперь — иди, — кивнул на середину комнаты.

И лишь сейчас я увидела золотой свет, льющийся из тропического душа. Ощущение воды оказалось полным, но в то же время, это, действительно, был луч света. Он проходил сквозь прозрачный пол, и я уже видела где-то далеко под ногами планету, к которой он шёл.

Вот теперь я поняла всю подставу, и меня замутило. Ой, папочка!..

Не позволяя себе задуматься, какую глупость совершаю, шагнула в пустоту под ногами, ожидая, что сейчас ухну вниз с ускорением свободного падения. Даже зажмурилась от страха. Но стало только хуже и глаза распахнулись сами. Я висела в космосе без скафандра. Паника от осознания, что со мной произойдёт через пару ударов сердца, опалила разум, и я в ужасе заорала, но из горла, сжатого в спазме, не вырвалось ни звука.

Только через долгую минуту до меня дошло, что дышу свободно, и меня крепко, но аккуратно и мягко что-то держит. Свет. Именно он, словно лифт, опускал на планету. Всё моё внимание было приковано к поверхности планеты, на которую опускалась. И чем ближе она становилась, тем отчётливее понимала: даже с такой не очень большой скоростью я перебью себе все конечности и сверну шею.

Двигаться в коконе света оказалось тяжело, я как смогла сгруппировалась, примеряясь к падению и удару, но неожиданно скорость в разы уменьшилась, и меня аккуратно опустило на чёрные плиты. Мозг ещё не осознал произошедшего, и я тупо пялилась на совершенно чёрную траву, кое-где пробивающуюся между ними. Чёрную! Именно её цвет привёл в чувство, и я распрямилась, ощущая себя древней старухой, даже показалось, что словила судорогу всего тела, так всё ныло.

Задрав голову вверх, заметила медленно ползущую в тёмном небе искорку и помахала рукой. Непослушные губы дрогнули в еле слышном шёпоте:

— Спасибо…

Не знаю, видели меня Молчан и Весень, но я не могла промолчать, да и чудилось, что они знают о моей благодарности. И только после этого словно с глаз пелену сдёрнули, я увидела новый мир тёмный, да неприглядный. Вдалеке на горизонте вздымались старые округлые горные хребты, за которые медленно и неуклонно опускался маленький тёмно-багровый шар местного светила.

— Красный карлик, — поражённо выдохнула, — но ведь на них не может зародиться жизнь…

— Угу, а ты не можешь стоять здесь, и солнца рождаются сразу старыми, — из-за спины раздался придушенный недовольный голос Ирха. — Да выпусти ты меня наконец! — рявкнул он, дёргая рюкзак из стороны в сторону и явно запутавшись в чём-то.

Охнув, поторопилась освободить клубочек, развязывая непослушными замёрзшими пальцами затяжку на рюкзаке. И поняла, что здесь довольно холодно, ну да, насколько помнила, звёзды класса М, относящиеся к красным карликам, светят в две с половиной тысячи раз слабее Солнца.

Шнурок поддался и показался колобок, запутавшийся в материи. Аккуратно распутав его, вытащила на свободу, и он тут же взлетел в воздух, осматриваясь по сторонам. А я не могла оторвать взгляд от местного солнца.

— Ты чего застыла? — клубок напряжённо смотрел на меня.

А мне было холодно, словно космос выстудил всё внутри.

— Скажи, а что это за звезда?

— Так это… — быстро начал Ирх и замолчал. — Сейчас… — через некоторое время снова заговорил он. — Тебе же наши названия ничего не скажут… — он вновь смолк.

Я с надеждой смотрела на него, почти не замечая, как холод забрался под одежду.

— Угу… ага… так… — бубнил Ирх, вгоняя в тоску, я уже понимала, что ему неоткуда взять информацию, когда он “встрепенулся”, выпуская крылья и тут же пряча. — Это звезда Барнарда в созвездии Змееносца! Фух, — облегчённо “выдохнул” киберклубок и мне даже показалось, что он горделиво улыбается.

А у меня перед глазами предстал наш препод, помешанный на астрономии. Поправляя очки, он с жаром рассказывал о звезде:

— Одна из ближайших к нам звёзд — “убегающая” Барнарда. Представляете? Она находится всего в 5,96 светового года к Солнцу и продолжает приближаться с поразительной скоростью. Однажды она станет нашей ближайшей звёздной соседкой. И, да, у неё три, Три! Планеты! У старой умирающей звезды найдены три планеты, хотя сейчас эта информация ставится под сомнение. Поэтому на экзамене говорим о двух, как о полностью подтверждённых. Массы планет составляют, соответственно, 0,8 и 0,4 массы Юпитера и имеют почти круговые орбиты, лежащие в одной плоскости!

Не знаю как насчёт остальных планет, но одна у звезды Барнарда точно была, причём обитаемая, на которой я сейчас и стояла.

С каждой минутой становилось всё темнее, а лун в небе не наблюдалось, и я озиралась по сторонам, надеясь увидеть человеческое жильё. Впереди темнело бескрайнее поле, а за спиной стоял стеной чёрный высокий лес. Я уже собиралась отвернуться, когда заметила, как мигнул огонёк. Присмотревшись, увидела контур небольшого одинокого терема, потерявшегося в темноте на фоне чёрного леса. Свет в оконце словно звал к себе…

— Ну чего застопорилась? Уснула или замёрзла? — Ирх потыкал в меня выпущенным стержнем. — Пойдём!

Переругиваться с нахалом не хотелось, и я, передёрнув плечами от холода, поспешила за ним. Споткнуться и своротить шею было страшно, помня о космодроме Карны, но Ирх быстро летел вперёд, и я, понадеявшись на русский авось, устремилась за ним. То ли мне повезло, то ли поле космодрома, действительно, было ровным, но лоб не расшибла.

Почему-то робея, подошла к терему. То что Молчан должен был опустить меня у дома богини Жели, считалось по умолчанию. Но оставался небольшой процент, что это мог быть и не он. Других теремов вокруг я не видела, а переночевать где-то требовалось, так что подняла руку и пару раз стукнула в приветливо горящее оконце. Тем более что совсем не видела, где вход.

Немного в стороне тихо скрипнуло, и я быстро обернулась, замечая, как открывается дверь, и на пороге показывается женская фигура. Обрадовавшись, поспешила к ней.

— Добрые хозяева, пустите переночевать, — помимо воли простучали зубы, так как я вконец замёрзла.

Фигура отодвинулась в сторону, пропуская меня в тёплое нутро дома, и я резво прошмыгнула в сени. Здесь стоял полумрак и разглядеть хозяйку не удалось. Женщина закрыла за мной дверь и молча прошла мимо, показывая дорогу. Не зная, чего ожидать, поспешила за ней. Войдя в ярко освещённую горницу, рассмотрела хозяйку.

Если Карну трудно было назвать бабушкой, то стоящая передо мной женщина выглядела древней старушкой. В первое мгновение она показалась суровой, со строго поджатыми губами, безупречной осанкой и чем-то в виде тёмного платка, наброшенного на голову в виде капюшона. Но потом я разглядела неизбывную печаль в её глазах. Образ сразу стал иным, с таких женщин пишут иконы. Я даже не сомневалась кто передо мной. В тепле помещения после холода улицы разморило. Как-то сразу успокоившись, что я добралась куда надо, зевнула и испуганно прикрыла рот рукой.

— Извините, — повинилась перед богиней.

Губы женщины чуть дрогнули в улыбке:

— Куда идёшь, красная девица? Кого ты ищешь на свете? — голос оказался глубоким и не старческим, а фраза, кажется, ритуальной.

Насколько помню, во всех сказках так привечали гостей.

— Была я у богини Карны в лесу, на дивной земле под солнцем синим, ночь у неё ночевала, — слова полились в обход головы, будто мне их кто-то подсказывал. — Она послала меня к своей сестре богине Желе. А ищу я, бабушка, Пересвета, воина Феникса из чертога Медведя. Не слыхала ты о нём?

— Садись, девонька, да поешь, а потом спать ложись, — не отвечая на вопрос, распорядилась старушка.

Слова, произнесённые непререкаемым тоном, отбили всякое желание спрашивать ещё что-либо, и я села за стол, а рядом с моей рукой примостился Ирх, который старательно не отсвечивал. Уже допивая тёплое молоко, я клевала носом, мечтая о кровати. И лишь на периферии сознания мелькнула мысль: “А уверена ли я, что это Желя? Почему она не представилась и ничего не сказала?” Но мысль промелькнула и ушла, а я провалилась в тяжёлый сон.