Глава 17

Тяжёлый сон не отпускал, боль утраты, печаль рвали душу, я захлёбывалась слезами, но не могла вырваться из тенёт кошмара и плакала с теми, у кого были беды и смерти. Так и проснулась, когда меня разбудили. Сотрясаясь от рыданий, села на кровати, ошалело глядя на старушку, печально взирающую из-под чёрного платка плакальщицы.

— Прости, милая, — она горько вздохнула, сухонькой рукой проведя по моим запутавшимся волосам, словно стирая тяжёлые видения из памяти, и мне, действительно, полегчало, — не привечаю я оставлять путников в доме на ночь. Да и они сами, раз нужда случится, поутру приходят ко мне. Но ты появилась к ночи, нельзя тебя было оставить на улице. Вставай, умывайся и выходи завтракать.

Радуясь, что меня выдернули из кошмара, заторопилась в ванную, ополоснуть холодной водой опухший нос и красные глаза. Душа преисполнялась безграничного восхищения женщиной. Пусть она и Богиня, но жить в постоянной печали и страданиях не просто тяжело — это невыносимо. Пока плескалась в холодной воде, разрывающая душу печаль ночи немного отпустила. Честно говоря, думала, что буду клевать носом из-за недосыпа, но удивительное дело, я выспалась и чувствовала себя отдохнувшей.

Войдя в горницу, увидела, что хозяйка ставит на стол нехитрую снедь: кашу, творог, яйца, масло, ягодный кисель и ароматный горячий каравай хлеба. От душистого запаха выпечки не смогла устоять, беря в руку ломоть и притягивая нехитрую еду. Хозяйка с грустной улыбкой наблюдала, как я в гастрономическом экстазе чуть не закатываю глаза, наслаждаясь безумно вкусной булкой. Она не мешала утолять голод, придвигая мне то одно, то другое. И лишь когда она поняла, что голод утолён, а я добралась до киселя, заговорила.

— Слушай внимательно, милая. Это меня называют богиней Желей, ко мне тебя сестра посылала. Жив твой Пересвет, но уж больно далеко он.

От её слов я воспряла духом: главное — жив, а как добраться до любимого, подумаю потом. С таким проводником, как Ирх, ничего не страшно. Заметив, каким воодушевлением загорелись мои глаза, старушка грустно улыбнулась.

— Сейчас он в чертоге Финиста спит мёртвым сном. Если успеешь, то спасёшь его, нет — навсегда потеряешь его, а он себя.

От этих слов чуть не подавилась последним глотком. Настроение мгновенно пропало, а голос прозвучал хрипло:

— А как это далеко?

— От Мидгарда до чертога Финиста не менее двудевять дальних далей с половиною.

— Это примерно 9,66 парсека, — Ирх тихо зашептал мне в самое ухо перевод единиц измерения, стараясь не перебивать богиню.

— Ведать я ведаю про Пересвета, да видать на своей неприглядной земле не приходилось. Помочь ничем не смогу. А иди ты теперь к нашей старшей двоюродной сестре, богине Срече. Она младшая дочь Богородицы Макоши, плетёт людям счастливую судьбу, даёт удачу, и посему знать про него должна. Может, и тебе сумеет помочь.

Старушка легко поднялась от стола и отошла в угол к расписному сундуку, что-то доставая оттуда.

— А чтобы ты помнила обо мне, возьми от меня небольшой подарок. По радости он тебе памятью будет, а по нужде помощь окажет.

Богиня Желя откинула край тёмного платка, вышитого красивым узором, и я замерла, рассматривая драгоценное серебряное блюдо и золотое яичко на нём.

— Вот это да!.. — озвучил мои слова Ирх и испуганно замолчал.

В сказках яичко каталось по тарелочке и показывало, где и что происходит. Если это было оно, то я получила поистине царский подарок. У меня даже горло перехватило от нахлынувшей благодарности. А ещё от жалости: каково ей изо дня в день, из ночи в ночь оплакивать всех почивших, пропуская боль людскую через свою душу!

— Спасибо, — только и смогла вымолвить, но, видимо, у меня на лице всё было написано, и она тепло улыбнулась, выставляя на стол узелок со снедью.

— Это в дорогу. Ты поторопись, милая.

Собралась я споро и, провожаемая богиней, вышла на крыльцо.

— Простите меня за хлопоты и причинённое неудобство. Спасибо! —поклонилась Женщине с большой буквы и заторопилась за своим самокатным путимерным клубочком.

Ирх летел вперёд к чёрным елям, стоящим стеной, а я шла, чувствуя спиной печальный взгляд богини Жели. Она провожала нас, не уходя в дом, и мне казалось, что беда отступает, убоявшись её, и от этого становилось легко на душе.

Этот мир в корне отличался от того, где жила богиня Карна: неприветливый, неприглядный, тёмный. Возможно, будь тут другая звезда всё выглядело бы по-иному. Но “убегающая” Барнарда давала мало света, да и тот доминировал в инфракрасном диапазоне. Несмотря на то, что сейчас здесь буйствовало лето, так как все деревья стояли с листвой, я замёрзла, поэтому шла в куртке, с любопытством оглядываясь по сторонам из-под натянутого на самые уши капюшона.

А посмотреть было на что, не каждый день увидишь абсолютно чёрную траву и листья местной флоры, почти чёрные цветы и очень редко тёмно-зелёные тонкие хилые побеги растений, похожих на бамбук. Впрочем, все деревья оказались очень высокими и тонкоствольными. Они переплетались стволами и ветвями, создавая один непроходимый массив. Одно хорошо, начинался он выше моего роста, а то мы бы и пройти не смогли.

— Ирх, а почему тут такие растения? — задала, даже по моему мнению, дурацкий вопрос, на который и сама знала ответ, просто молчание надоело, а колобок продолжал игнорировать меня, и с чем это было связано, не понимала.

— А какими им быть? — ворчливо удивился он. — Чёрный цвет листвы означает полное поглощение ими излучения, получаемого от умирающего светила. И из-за его недостатка деревья тянутся в высоту, переплетаясь, это не даёт им сломаться от порывов ветра.

— А какие здесь города?

— На планете нет городов.

— Как?! — выразить всё удивление и непонимание не находилось слов, даже остановилась, озадаченно глядя на киберклубочек.

— Люди давно покинули её. Кому хочется жить на умирающей земле? Вся планета — это один сплошной чёрный лес. Правда, есть небольшие поселения, где выращиваются растения, которых нет в других мирах, и только. Обычно там живёт одна семья, но бывает и две, но редко. Рядом с ними расположены космодромы. Вот к одному такому мы и идём.

И вновь молчание, будто я должна клещами вытягивать слова из своего информационного колобка.

— Скажи, почему ты молчишь? — всё-таки не выдержала. — Может, я тебя чем-то обидела?

— Нет.

Ответил и замолчал, и я уже не ожидала, что со мной станут говорить, когда он всё-таки сжалился.

— Мне тяжело на этой планете-земле: умирающее солнце, гнетущая атмосфера, тёмная… аура, как сказали бы у вас. Не обращай внимания на меня, я не люблю бывать здесь.

Произнёс настолько печально и грустно, что я и сама осознала, как мне тяжело тут. Так мы и шли. Только когда потемнело и солнца красного в небе не стало видно, а лишь один багряный закат остался, вышли мы из леса на большую пустошь, выложенную чёрным камнем. На ней стояли два огненных космических корабля. Такое чувство, что они полыхали костром, вызывая недоумение: как на них летают и кто?

— Нам нужен тот, что справа, — тихо заговорил Ирх.

— А в чём разница? — не поняла его.

— Боги, дайте мне терпения, — простонал он, но соизволил ответить. — Да потому что он летит туда, куда нам надо, а другой — нет.

— Ну прости, — получилось ядовито, меня доконало и своё собственное понимание, что знаю мало и его постоянные комментарии о моём недалёком уме, — не знала, что одинаковые корабли летают по разным маршрутам, на них не стоят номера, как на трамваях. А весёлый огонёк вокруг них ни о чём не говорит.

— Ладно… забыли, — пробурчал колобок. — Пока там никого нет, быстро забирайся на корабль, и я тебя спрячу.

От его слов потеряла дар речи, кажется, даже глаза стали квадратными, как говорил Гошка.

— Да не смотри ты так на меня, — шикнул Ирх, — они никого и никогда не берут, даже за деньги. А у тебя их точно нет. Так что быстро туда и прячемся, пока никто не видит!

— А я не сгорю? — еле смогла спросить, понимая, что попала, так попала.

Ирх, уже направлявшийся к указанному космолёту, резко затормозил.

— А почему ты должна сгореть? — в его голосе слышалось неподдельное удивление, я даже опешила, не зная, как донести до него свою мысль.

— Понимаешь, ты-то попадёшь на корабль нормально. А вот я — нет. Если ты забыл, то я — живой человек. И для меня такой огонь опасен, я сгорю в нём, — как ребёнку, буквально на пальцах, разъясняла своему навигатору.

— А-а-ах… — из глубин киберклубочка раздался тяжёлый вздох. — Это не огонь, а холодная плазма. Для чего она, тебе необязательно знать. Главное, что ты должна усвоить, она тебе не навредит. Так что давай быстрее!

Больше не слушая меня, этот гад припустил во всю прыть, и я бросилась вслед за ним, боясь не упеть. Рюкзак на плечах после целого дня пути уже не казался лёгким и тяжело давил на плечи, пригибая к земле, да ещё и пытался бить по спине, хотя я его хорошо подогнала.

Ирх, не сбавляя скорости, нырнул в нутро корабля, и я, разогнавшись, только зажмурилась, да прикрыла лицо капюшоном и руками, боясь врезаться во что-нибудь и ожидая жара. Но ничего не произошло, боясь последствий, всё же рискнула приоткрыть один глаз, тут же распахивая оба. Вокруг меня ярился огонь. Но, как и говорил Ирх, я его не чувствовала. Совсем. Словно это была голограмма. Это оказалось настолько необычно, что даже остановилась, очарованная удивительным зрелищем, но меня тут же вернули на землю.

— Где ты? Уснула, что ли? — раздражённо зашипел Ирх, выскакивая как чёрт из табакерки из языков пламени. — Давай скорее, команда уже возвращается!

Охнув, поспешила за малышом, испугавшись, что меня заметят и высадят. Клубочек быстро летел по кораблю, словно прекрасно знал план расположения палуб и отсеков, хотя я видела, что он в корне отличается от того, на котором летали Молчан и Весень. Поворачивая то в одну сторону, то в другую, я вскоре совсем запуталась, понимая, что мы уже идём явно не по жилым отсекам. Колобок остановился только тогда, когда мы попали в тупик и дальше хода не было.

— Ты думаешь, нас тут не найдут? — запыхавшаяся, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам, уточнила у Ирха.

— Угу, — не вдаваясь в подробности и даже не глядя на меня, практически отмахнулся он.

Лишь когда киберклубочек выпустил стержень, которым так любил пихать меня, поняла, что это ещё не всё. Раздалась мелодичная трель, после которой из стены выдвинулась панель управления, и Ирх быстро что-то набрал на ней. Я ожидала чего угодно, вплоть до пиратского захвата корабля. Но на уровне моих коленей приоткрылся лаз, в который и юркнул мой проводник, прошипев напоследок:

— Торопись, тугодумка…

После целого дня молчания даже не знала то ли радоваться, что со мной вновь заговорили, то ли оскорбляться на обидные слова. Но он был прав в одном, стоило поторопиться. Присев, быстро нырнула в дверцу для гномов, толкая перед собой скинутый с плеч рюкзак. Узкий лаз непонятного назначения вёл дальше. Хорошо, догадалась снять свою ношу, точно бы застряла в этой металлической кишке. А ещё радовало, что странный лаз не становился ниже и уже. Несколько раз повернув, наконец вытолкала рюкзак в более просторное помещение.

Наполовину выбравшись из лаза, ошеломлённо оглядывала маленькую комнатушку размером с купе класса люкс в вагоне поезда дальнего следования. Впрочем, она и выглядела так же. Поднявшись на ноги, заглянула в неприметную дверь, где оказался туалет и душ с умывальником.

— А для кого эта комната? — всё так же удивлённо осматриваясь, задала резонный вопрос, видя несколько закреплённых коек на стене.

— Это для команды, если произойдёт нападение пиратов, они тут спрячутся и переждут, — уже с удобством устроившись на столе, ответил Ирх.

Видя моё недоумение, поторопился объяснить:

— Когда возникает опасность, команда пытается сбежать от пиратов, но порой мощности двигателей не хватает, тогда их берут на абордаж. С корабля им деваться некуда, спасательных капсул тут не предусмотрено, вот они и прячутся здесь, предварительно подав сигнал бедствия.

— А пираты разве не забирают себе весь корабль, его же тоже можно продать? — с удовольствием усаживаясь на мягкую кровать, удивлённо глянула на колобка.

— Очень редко, так как сигнал послан и их всё равно найдут. Им проще забрать товар и бросить корабль, не связываясь с защитниками светлых земель.

Новость про пиратов оказалась неприятной, но в общем-то ожидаемой. Там, где есть нажива, будет процветать и пиратство, как это было на Земле в средние века.

— А если они нападут, когда я здесь и меня найдут, что произойдёт?

— Да ничего. Удивятся, но пиратам не выдадут.

И то хорошо, будем надеяться, что не встретимся с ними.

— Ирх, а сколько нам лететь до земли богини Сречи? — заметив, что мой проводник опять умолк, постаралась разговорить его.

— Три дня и три ночи, — тут же получила ответ, ошеломлённо понимая, что кормить меня здесь никто не будет.

Нет, без воды я не останусь, так как в её наличие уже убедилась, а вот еда… Мы шли весь день, и есть не хотелось, зато сейчас голод проснулся, и стоило проверить запасы. Развернув узелок, данный мне богиней Желей, оглядела нехитрую снедь, впрочем, которой как раз должно было хватить на весь полёт. Разделив еду на три кучки, перекусила.

Иллюминатора в каюте или, правильнее, схроне не имелось, а спать ещё не хотелось.

— Ирх, ты мне обещал рассказать о “богоизбранных”, — усердно подбивая подушку и подкладывая под спину, попросила своего сопровождающего.

— А что там рассказывать? — недоумённо удивился он. — Кощеи не могут сами спуститься на землю, не царское это дело. Вот и приказывают серым. А те тоже не могут от своего имени действовать, потому как зело отличаются от людей. Вот и находят предателей из верхушки власти среди народа, который собираются поработить, нашёптывают им про "богоизбранность", постепенно переиначивая понятия, подменяя их. А уж потом, когда им даётся такая возможность, начинают иринировать между собой, с людьми и даже животными.

Видя моё недоумение, пояснил:

— Смешиваться, скрещиваться…

— С животными?! — неприятно поразилась я, брезгливо кривя губы и желая даже рот прополоскать с мылом.

— Ну да, таким образом они создают себе слуг, которые будут нести не только их генетику, но и менталитет, преданные им до самой последней мысли. На Мидгарде, например, испокон веков жили благородные во́роны, помогающие как Карне, так и Желе, да и другим светлым иерархам. Но после того, как победили кощеи, во́роны переродились в воро́н, хитрых, мерзких, гадких паразитов!

Удивлённо смотрела на гневающегося Ирха. Не знаю, что ему сделали воро́ны, но, думаю, стоит увести наш разговор от них.

— А дальше что?

— Дальше? Ах, да… Серые внушали своим созданиям мысли о "богоизбранности" созданного ими народа. Хотя… — Ирх насмешливо хмыкнул, — после того как слуги выполняли возложенную на них задачу по выкачиванию всех ресурсов планеты, паразитическая серая раса уничтожала всех, включая “богоизбранных”. Людей жалко. Но всегда хотелось посмотреть на морды этих избранников, когда до них доходило, что они сделали собственными руками. Хотя думаю, они до самого конца считали свою смерть ошибкой, а не расплатой за предательство своего народа.

Мда… Вот так живёшь и не подозреваешь закулисных игр такого масштаба…

— Скажи, а сколько миров входит в состав светлых сил?

— Много… — на меня стрельнули внимательным “глазом”, явно не собираясь отвечать. — Кстати, мы идём небесной Белой Рекой или путём Перуновым.

Видя моё непонимание, пояснил:

— Вайтмана поднялась над Млечным Путём и сейчас летит параллельно плоскости нашей Галактики! Хочешь посмотреть?

От его слов закружилась голова и перехватило дыхание. Если я понимала полёт от одной звезды до другой, то этот был совсем иной категории. Слов не нашлось, и я лишь кивнула.

Передо мной словно открылось квадратное окно, я смотрела на мириады звёзд под нами, складывающиеся в белую молочную реку. Так и хотелось добавить: с кисельными берегами. От невероятного зрелища захватывало дух и всё происходящее казалось нереальным.

— Но как же так? — тихий шёпот сорвался с губ. — Мы же совсем недавно стояли на космодроме под звездой Барнарда, а сейчас… А как же теория Относительности Эйнштейна?

— А это кто? — не понял Ирх и тут же ответил, кажется, найдя имя учёного в своей памяти. — Он ошибся и ввёл вас всех в заблуждение. А может, и наоборот, сделал это осознанно по приказу своих хозяев, чтобы вы не видели ничего дальше своего носа.