Глава 20

Уже который час я шла вслед за Ирхом по огромному полю, разглядывая всевозможные вайтманы. Маленькие и большие, с хищными плавными линиями, выглядящие смертоносными даже на земле, небольшие и красочные, красивые, словно новогодние игрушки, пузатые и неповоротливые на вид, похожие на ежа с многочисленными иглами, от всего разнообразия кружилась голова, которой я вертела во все стороны.

То что мы пересекаем космодром, направляясь к его противоположному краю, начала понимать, когда в отдалении заметила здания и стоящий рядом с ними элегантный серебристый корабль, сверкающий в свете утреннего солнца. Своей изящностью форм он напомнил круизный лайнер, на котором мы с отцом и сёстрами путешествовали по островам тёплых морей.

— Иди сразу ко входу, — заботливо наставлял меня навигатор, — там охранник, просись до второй остановки. Да особо не разговаривай, — ворчливые ноты прорезались в его голосе. — Немца могут и не взять в полёт, а за оплату предлагай золотой клубок.

— Какого немца? — ошалело уставилась на Ирха. — Я же русская!

— Немец — это тот, кто немой, — наставительно пояснял клубочек, не снижая скорости, от темпа которой я уже начинала задыхаться. — Тот, кто не чисто говорит по-русски, а непонятными словами, и сам не понимает смысла сказанного, да и его лопотания люди не воспринимают. А вы на Мидгарде все русами были, пока вам чуждые языки не навязали, да по искусственным расам не разъединили. Так что ты теперь ближе к немцу, чем к русичу.

Вот это поворот! Почувствовала себя так, словно меня грязной водой облили: обидно, неприятно, но ничего смертельного нет. Пациент, скорее, жив, чем мёртв…

Причём я не чувствовала негатива от богов, к которым приходила за помощью, скорее, жалость. А от Ирха — гнев и боль, но направленный не лично на меня, а на того, кто такое сотворил с моей землёй. Но он прав, люди все разные, из-за моей речи могут относиться с подозрением, тем более что я в общении с ними будто перехожу на другую волну, вставляя местные выражения и слова, но моя чуждость всё равно словно солома лезет из дырявого мешка.

За всеми этими мыслями не заметила, как мы очутились рядом с огромным пассажирским лайнером. Как заворожённая, я смотрела на сверкающее чудо. Не знаю, действительно ли он был сделан из серебра, но мне так показалось. Только чуть не сбив с ног мужичка с самодельным прилавком, обратила внимание на происходящее вокруг.

Мы с Ирхом шли через толпу, нет, скорее, это был импровизированный базар, где кто-то что-то продавал, другой покупал. С трапа вайтманы сходили люди, тут же начиная продавать или покупать. Заинтересованная, крутила головой, пытаясь объять всю толпу, но разве это возможно? Единственное, что успело запечатлеть моё сознание — они не платили. Денег или какой-то иной валюты для расчётов я не заметила: договорившись, они пожимали руки, словно скрепляя какой-то договор. Может, у них на руках имелись какие-то платёжные системы, или в браслетах, которые я заметила как у мужчин, так и у женщин. Но зачем тогда пожимать руки?

— Да перестань ты уже разевать рот и крутить головой, словно неразумная, — зашипел Ирх, заставляя меня испуганно ойкнуть и остановиться, уставясь на него.

— Ну ты и напугал меня, — только и смогла вымолвить, прижимая руку к гулко стучащему сердцу в груди.

— Будь повнимательней! — раздражённо зашептал мой проводник. — Посмотри за меня, — я сделала, что просили, рассматривая вход в вайтману и стоящую там охрану. — Подойдёшь и попросишься на корабль, как я тебя учил. Я же буду плыть рядом с твоей правой рукой, не вздумай меня о чём-нибудь спрашивать или тем паче делиться со мной мыслями.

Я давно подозревала, что мой клубочек не так прост и таких, как он, возможно, больше нет. Но мне его дала богиня, поэтому была уверена, что этот искусственный разум с несносным характером не причинит мне или кому другому вреда. Впрочем, если это тайна, то я не стану её раскрывать.

Когда меня в очередной раз пихнули, неся купленный товар на корабль, поняла, что пора и мне двигаться к нему.

— Здравствуйте, я хотела бы полететь с вами до второй вашей остановки, — глядя в глаза высокого рыжеволосого парня с приятной улыбкой, сказала то, что велели, хотя для меня самой это звучало дико. — Я могу заплатить вот этим, достала из кармана давно приготовленный клубок золотых нитей.

У него сперва дёрнулась вверх бровь, но увидев в моих руках тонкие нити, тут же заговорил в какое-то небольшое переговорное устройство, которое не успела рассмотреть, настолько быстро оно исчезло в его ладони.

— Капитан, тут девушка просится на корабль, в оплату даёт те самые нити… Да, золотые… Хорошо… — и уже обращаясь ко мне: — Мы примем в оплату клубок, за тобой скоро придут и проводят в каюту.

Ждать долго не пришлось, и я уже шла за стюардом к своей комнате. Ну что сказать? Каюта, где я пряталась в огненной вайтмане была бедной родственницей этой. Одноместная, со всеми удобствами, с мебелью из неизвестного материала, похожего и на дерево, и на пластик, она поражала футуристическим стилем со славянским налётом. Плавные светлые линии, округлые формы, всё гармонировало и дарило покой.

Выдохнув с облегчением, упала на кровать.

— Ирх, а кормить тут будут? — задала закономерный вопрос.

— Да, еда входит в стоимость.

— А где тут столовая или, правильно говорить, трапезная? — приподнялась на локтях, наблюдая, как мой колобок отрастил щуп и пытается проткнуть стену. — Ты что творишь? — получилось немного возмущённо, но, честно говоря, я не ожидала ничего подобного, Ирх даже дёрнулся, прекратив свою вандальную деятельность.

— Да что же ты такая крикливо нервная? — в его голосе явно слышалось раздражение. — Ничего особенного я не делаю, просто пытаюсь присоединиться к бортовому… ну, по-вашему, компьютеру, чтобы знать время питания, прилёта, ну и прочую ерунду, которой ты не заморачиваешься, — вот как он умеет вывернуть всё так, что я начинаю чувствовать себя виноватой? — А кормить тебя будут прямо в каюте, потом всё сама увидишь, — всё-таки соизволил ответить он.

Я впервые была на таком огромном корабле, да ещё и пассажирском, поэтому хотела всё знать и, желательно, видеть.

— Ирх, а смотровые площадки здесь есть?

— Зачем? — не понял он, даже приостанавливая свои попытки продолбить стену. — Что ты собралась смотреть?

— Ну вот, например, тот же космос во время полёта, как его показывал мне ты…

— А зачем для этого нужна смотровая площадка? — удивлённый моими словами, он не понимал логики вопроса. — Включи обзорный экран в каюте и любуйся безбрежным космосом.

— Ну а ходить-то по кораблю можно? — не сдавалась я.

— Зачем? — после вопроса, в котором звучало полное непонимание, решила замолчать, видимо, здесь не было в чести праздное любопытство и времяпрепровождение, поэтому шатания по палубам корабля не приветствовались.

— Хорошо, тогда скажи, сколько нам лететь?

— Пять дней.

Вот это да! Да я с ума сойду всё это время сидеть в четырёх стенах! Ну, кажется, Ирх попал, вот только ещё и сам не понял как!

***

Мне было скучно! В четырёх стенах каюты, когда даже хождение по коридору не приветствуется, совсем потерялась в муторном ожидании завершения полёта. Время текло медленно, и я всё больше чувствовала себя если не овощем, то мухой, завязшей в меду.

Если бы не Ирх, было бы совсем плохо: он разговаривал со мной, рассказывал интересные и познавательные истории, но этого всего было мало, мне не хватало движения, действий, каких-то происшествий. Особенно смешно выглядело желание двигаться, если учесть с какой немыслимой скоростью мы летели в космосе.

Кажется, понимая моё состояние, Ирх помог разобраться со всеми подарками, полученными от богинь. Под его чутким руководством и неусыпным наблюдением попробовала всё, начиная понимать для чего предназначен каждый артефакт и как им пользоваться. Но это тоже не заняло много времени.

Больше всего я была благодарна своему искусственному другу за то, что он позволил посмотреть на отца.

Самый близкий человек на свете сидел на переговорах с китайскими представителями. Пока его заместитель рассказывал о наших возможностях, папа задумчиво смотрел в окно, казалось, его совершенно не интересует происходящее, а мысли витают где-то очень далеко. Я жадно рассматривала его, удивляясь насколько он изменился за столь недолгое время, как я покинула родной дом. Взгляд плутал по родному лицу, подмечая тёмные круги под глазами, чуть опущенные уголки губ, словно он давно не улыбался и уже забыл, как это делается, но больше всего меня поразила появившаяся меж бровей тонкая ниточка морщинки, которой раньше не было.

Безумно хотелось дотронуться до щеки отца и сказать, что со мной всё в порядке. Нестерпимое желание оказалось настолько сильным, что я бездумно потянулась к нему, но мою руку тут же обвил гибкий манипулятор, появившийся из Ирха, а отец изумлённо вскинул глаза, точно смотря на меня. Даже дыхание перехватило, неужели он видит? Но ведь колобок говорил, что это невозможно! Только магически одарённый человек может почувствовать, что за ним подсматривают, но кто это делает — никогда.

А тут отец потрясённо смотрел точно мне в глаза, у меня от накативших эмоций даже губы задрожали, настолько я была рада просто мысли о такой возможности.

— У меня всё хорошо. Не волнуйся, меня Боги ведут и вот этот друг, — стараясь показать Ирха отцу, притянула его к себе.

— Ты что творишь? — верещал навигатор, пытаясь завершить связь. — Ты же привлекаешь внимание!

— Люблю! — напоследок шепнула отцу, отключаясь и видя, как на его лице показывается слабая улыбка и разглаживается морщинка меж бровей.

— Ты обещала только смотреть! — раздражённо выговаривал Ирх. — А если бы посторонние засекли эту связь?!

— Но ведь никто даже не обратил внимания, словно только отец меня и видел, — попыталась урезонить его, и тут же удивилась: — А ведь, действительно, меня никто не видел и не слышал кроме отца. Почему?

— Да я не о людях говорил, а о тёмных иерархах! —рявкнул Ирх, тут же замирая и явно переваривая мои слова. — Действительно, почему никто кроме твоего отца ничего не видел?

Мы растерянно смотрели друг на друга.

— Я попробую найти какую-нибудь информацию, — отключаясь, пообещал кибернетический колобок.

В тот день больше ничего не случилось, и я буквально изнывала от скуки, тупо смотря на проплывающие мимо звёзды. Думала, это зрелище никогда не надоест, наивная, всё когда-нибудь приедается, особенно, когда нечего делать и остаётся только вспоминать отца и Пересвета.

Тяжелее всего в жизни ждать и догонять, и эту истину я познала в полной мере во время этого полёта. Была надежда, что проснувшийся к вечеру Ирх, расскажет, что он смог узнать о механизме странной связи, но он не сказал ничего нового. Всё строилось только на гипотезах, которыми нейроколобок завалил меня.

Из всех фантастических предположений я вынесла для себя одно: возможно, так проявилось наше с отцом родство. Ну и ещё было одно притянутое за уши допущение, что у меня есть магический потенциал. Смехотворная версия ненадолго отогнала скуку, я долго смеялась, потешаясь над словами Ирха: где я и где магия, тем более что возможности бешеной фурии всё ещё стояли перед мысленным взором.

На следующий день мы подлетали к планете, на которой ожидалась остановка, и я воспрянула духом, надеясь развеяться. Посмотреть на новый мир очень хотелось, и я с утра приводила себя в порядок, чтобы не терять времени, когда можно будет сойти и немного побродить около вайтманы, подышать воздухом чужой земли, посмотреть на людей.

— И куда ты так вырядилась? — скептически посматривал на меня Ирх, занятый какими-то своими делами.

— Ну так сейчас же остановка будет, — завязывая кроссовки, бросила удивлённый взгляд на него, — можно выйти, — я помнила, что именно так вели себя пассажиры на космодроме богини Сречи.

— Здесь не будет остановки, — спокойно отрезал нейроколобок.

— Почему? — растерянно выпрямляясь, требовательно смотрела на него, этот гад мог и не ответить, игнорируя вопрос, но он всё-таки снизошёл до меня.

— На этой остановке выходят всего трое, а забирают одного. Невыгодно опускать корабль с орбиты, проще отправить людей на шлюпке. Так что остановка будет не больше часа, а полюбоваться планетой из космоса ты можешь и из каюты.

И вновь скука, видимо, из-за неё я начала донимать Ирха разными вопросами, подчас детскими и наивными…

К чему это привело? Да вот к тому, что мой путимерный клубочек сейчас выглядел как капризный ребёнок, который не хочет слушать взрослых, затыкая уши и стараясь их перекричать. Ушей у него, конечно, не выросло, как и рук, но всё его поведение было именно таким. Нет, он сперва помогал мне как мог, отвечая на вопросы и спасая от скуки, но, видимо, предел терпения имелся и у него.

— Ла-ла-ла… я тебя не слышу, ни о чём не знаю, и тебе больше ничего не скажу… Тра-ля-ля, тра-ля-ля, не смотрите на меня… — безумно фальшивым голосом распевал, точнее, кричал кибернетический паразит выдуманную им песенку, кажется, я его окончательно достала своими вопросами.

— Ирх, ну здесь, действительно, нечем заняться, но расскажи мне ещё чего-нибудь, — умоляюще смотрела на друга.

— Как ты меня достала! — в сердцах выпалил он. — Да поспи ты уже наконец!

Последнее, что я увидела, как из его бока моментально выскакивает шип и больно бьёт в шею…

***

— Надя, проснись! Да вставай же, соня! Светлые боги, да помогите её разбудить! Обещаю, никогда больше не буду бить эту назойливую муху! НАДЯ!!!

Голос звал, просил, умолял. Он срывался и визгливо врезался в мозг, не давая уплыть в благословенную тьму. Он то гремел, как набат, то затихал, превращаясь в еле слышный шёпот, и, возможно, я бы проигнорировала его, но какое-то чувство не давало мне это сделать, за которое я никак не могла ухватиться. Злость? Обида за предательство?

Мысли скользили мимо, не оставляя во мне никаких эмоций. Они путались и утекали, словно вода сквозь песок. Голова казалась большой и тяжёлой, а ещё пустой, словно колокол. Странная мысль, что мне надо открыть глаза задержалась дольше других, но я не понимала зачем, впрочем, глаза тоже не открывались.

Лёгкий электрический ток прошил тело, и я, судорожно хватая воздух широко раскрытым ртом и продолжая вздрагивать, всё-таки распахнула глаза.

Ирх висел передо мной и, кажется, после того как меня токнули ёбом, я сошла с ума. Он был испуган и находился на грани истерики. Как я это поняла? Да кто его знает, видимо, крыша у меня поехала основательно. Странная мысль, что я теперь Алиса из космоса мелькнула в голове, тут же пропадая.

— Спасибо, спасибо!.. — заторможенно отметила, что Ирх с кем-то говорил, но не поняла с кем, впрочем, мне было всё равно. — Наденька, милая, быстрее ползи в технический коридор! Давай, родная!!!

Меня усиленно подталкивали к дыре в полу.

— З-зачем? — я не понимала происходящего, ощущая себя словно в розовой вате.

— На нас напали пираты! Прячься, дура, быстрее! — взвизгнул Ирх, манипулятором пихая меня к дыре.

От его слов в голове немного прояснилось, и пришли воспоминания о его подлом ударе в какую-то хитрую точку на шее, отчего я уплыла то ли в сон, то ли потеряла сознание. Но с этим мы разберёмся потом, безразличная мысль проскользнула, уступая место другой: проблему с нападением пиратов надо решать, тем более что Ирх достаточно ощутимо пихал меня.

Попытавшись встать, чуть не упала на пол: каюта закружилась, и меня повело в сторону. Безразлично решив, что я ещё припомню гаду кибернетическому, на четвереньках добралась до лаза, таща за собой свой нехитрый скарб, странным образом оказавшийся в руках.

Ирх за мной споро заделал проход и теперь шипел сзади, заставляя двигаться быстрее моё вялое тело.

— Стой! — наконец потребовал он. — Справа от тебя маска, посмотри. Достань её и надевай. Быстро! — резкий окрик, почти приказ, заставил повиноваться, и я, словно в замедленной съёмке, посмотрела куда велели.

Все движения были странными, чужими, тело не слушалось, да и мысли вновь пропали. В сознании меня удерживал только голос Ирха, его беспокойство, и поэтому старалась сделать то, что он просит, хотя и не понимала для чего. Маска несколько раз соскальзывала, и её всё труднее было взять в руки.

— Надя, прошу, сконцентрируйся, постарайся надеть эту чёртову маску! — буквально умолял Ирх, и я старалась, временами теряя связь с реальностью.

Когда у меня получилось, от переполнявшей тело усталости тяжело опустилась на пол и закрыла глаза, проваливаясь в благословенную тьму. Последнее, что почувствовала, болезненный укол в бедро, но на какую-либо реакцию сил уже не было.