Глава 22

Корабль плавно поднимался в раскалённое полуденное небо, в котором яростно сияло солнце, а у меня до сих пор дрожали ноги от воспоминаний. Вот интересно, я всегда была такой безбашенной и на всю голову отбитой, или стала такой после встречи с Пересветом? До сих пор не понимаю, как смогла согласиться на полное безумие, чтобы раскрыть люк и выплыть в открытый космос без скафандра? Нет, всё-таки полной идиоткой я не была и придала своему телу направление движения в сторону корабля, да и Ирх приложил к этому свои руки, тьфу, манипуляторы.

Меня оправдывало лишь знание: среднее время жизни в космосе — от нескольких секунд до минуты. И если есть кислородная маска, а она у меня была, то я теоретически могла протянуть максимально долго до момента смерти. Трясясь как заячий хвост, выдохнула, чтобы точно не повредить лёгкие и закрыла глаза, выплывая в безвоздушное пространство. Ну что сказать? Шоковая заморозка и полная встряска всего организма от мозга до концов волосков на коже. Молясь всем богам, чувствовала, как меня держит Ирх и никак не понимала, почему люди тянут и не подбирают нас, то ли время прошло всего несколько секунд, то ли меня решили всё же убить, так сказать, во избежание. “Хрустальная чума” зарекомендовала себя как самый страшный вирус, а такие болезни, думаю, боятся все и во всех мирах.

Когда ощутила на себе слабое давление, уже не могла дышать, но боялась сделать вдох, понимая, ещё немного и начнутся судороги от удушья…

— Ну и долго ты собираешься стоять? — ворчливо поинтересовался Ирх, возвращая меня из воспоминаний, даже передёрнуло, словно от озноба.

И вновь я осмотрелась по сторонам, но теперь уже рассматривая окрестности другим взглядом. В безоблачном и словно выцветшем небе сиял белый яростный Сириус. Звезда класса А по земной классификации была горячее Солнца на две тысячи градусов, и радовало то, что планета, на которой жила богиня, располагалась довольно далеко от неё. А я сама находилась на расстоянии 8,67958 световых лет от папы.

Космодрома не было, нас высадили в пустыне, и не той с барханами и текучим песком, а словно выжженной холмистой равнине с местами потрескавшейся сухой глиняной поверхностью. Я была благодарна спасшим меня воинам, что они посадили корабльу дороги, которая вела к богине. Натянув рубашку с длинными рукавами и завязав на голове бандану, закинула рюкзак на плечи и скомандовала:

— Веди меня вперёд, мой верный друг!

Услышав насмешливый фырк, и сама расплылась в довольной улыбке: по словам капитана корабля идти предстояло долго, поэтому меня накормили и дали с собой в дорогу спас-паёк, да и водой не обделили, так что шагать я теперь могла довольно долго.

Чем дальше мы уходили от места посадки, тем выше становились холмы, временами превращаясь в невысокие горы. Дорога петляла меж ними, видимо те, кто бывал здесь, предпочитали прятаться от ярости Сириуса хоть в каких-нибудь тенях. Впрочем, жаловаться было не на что: камни отсутствовали, как и бурелом, трясина и пески, считай — лёгкая прогулка. Но всё равно усталость брала своё, и я дважды останавливалась, находя более глубокую тень и давая отдых натруженным ногам.

Конца и края дороги не было, вокруг так и простиралась засушливая глиняная пустыня, ни тебе растений и животных, да и других людей не встретила. На неоднократные мои вопросы правильно ли мы идём, Ирх отвечал неизменное: “Правильно”.

Ночь опускалась стремительно, казалось, Сириус ещё долго будет висеть над горизонтом, но хватило пяти минут, чтобы он ушёл, и его место заняли три луны, осветив ярким светом ставший нереальным пейзаж. Любуясь местными красотами, уже подумывала о ночлеге, когда после очередного поворота мы вышли в лощину. Дорога вела к каменному терему, стоящему за каменной изгородью с коваными воротами.

Думаю, я пришла туда, куда стремилась, тем более что дороги дальше не было, как и другого жилья. Немного удивляла изгородь, я не видела животных, от которых бы требовалась защита, но то было днём. Даже как-то неуютно стало. Кося глазами по сторонам, быстро доскакала до ворот и подёргала их. Закрыто. Стало ещё страшнее, кто его знает, какие твари здесь по ночам из-под земли вылазят, если даже богине требуется настолько мощная защита. Столько всего пережив, совсем не хотелось становиться обедом для безмозглых гадин, и я забарабанила в ворота, надеясь, что меня услышат в тереме.

Дверь в доме открылась, и в нашем направлении прошелестели лёгкие шаги. Видимо, из-за разыгравшегося воображения мне послышалось загадочное шуршание в холмах, и я испуганно оглянулась, прислушиваясь к тишине.

В открывшемся зазоре показалась очень древняя старушка, даже Среча на её фоне выглядела молодой женщиной. Сзади всё ближе раздавался шорох, который вначале мне только чудился, но теперь стал явным и зловещим.

— Пусти, добрая бабушка, переночевать, а то у вас тут страшно! — выпалила не совсем то, что собиралась сказать, но старушка улыбнулась, чуть больше приоткрывая ворота и отступая в сторону.

— Проходи, голубушка, в терем, гостьей моей будешь.

Она успела закрыть ворота, когда в них что-то тяжело ударилось, но она даже не обернулась, спокойно направляясь в дом. А вот я была готова бежать впереди неё, боясь даже думать, что такое огромное могло так врезаться в кованые врата, что они содрогнулись, но выдержали.

Светлая просторная горница в корне отличалась от виденных мной ранее. Я бы сказала, что она оформлена в стиле хай-тек: высокотехнологичная, функциональная, футуристичная и научно-модернистская в светлых тонах и с плавными линиями. Было тяжело представить настолько старую женщину в этой обстановке, но, кажется, она себя в ней чувствовала прекрасно, среди современных экранов и каких-то то ли мониторов, то ли голографического нечто.

— Как тебя звать-величать, красна девица? — она смотрела на меня молодыми глазами.

— Надежда, бабушка, — представилась и сразу же добавила: — я ищу Пересвета, воина из чертога Медведя. Не слышали ли вы о нём?

Называть старушку по имени не могла, так как она сама не назвала его, а вдруг она не богиня Несреча? Женщина только покивала своим мыслям и распорядилась:

— Садись за стол, время позднее, а завтра вставать рано, поешь, да отправляйся спать.

Словно по волшебству на столе появились тарелки и миски с исходящей паром едой, а у меня от распространившегося по горнице запаха заурчало в животе. Неудобно-то как, но хозяйка сделала вид, что не услышала, и я постаралась не слишком набрасываться на еду, а вести себя за столом прилично.

***

— Надежда, вставай, у тебя очень мало времени, — слова и лёгкий толчок в плечо буквально выкинули меня из сна, в котором мы с Пересветом держались за руки, о чём-то болтая, вспомнить бы ещё о чём. — Приводи себя в порядок и выходи завтракать.

Не дожидаясь того, что она может ещё сказать, подскочила с кровати, которая подстраивалась под тело, создавая комфорт и релакс. Радовало, что я вчера приняла ванну и постирала вещи, которые за ночь успели высохнуть, так что почистить зубы, умыться и расчесать волосы много времени не заняло.

На столе, как и вчера, стояли различные мисочки и блюда, в которых лежали пироги, блины, кажется, сметана, но почему-то голубая, какие-то соусы и каша. Есть хотелось неимоверно, поэтому не стала стесняться, видя, что мой аппетит приятен хозяйке.

— Бабушка, а что заставило вас жить в такой глуши? — всё-таки не смогла смолчать и получила достаточно ощутимый тычок от Ирха.

Откуда появился колобок, не поняла, ведь вчера он словно испарился, и я даже не вспоминала о нём. Удивительно! Но женщина не обиделась на столь грубый вопрос и благосклонно улыбнулась.

— Я богиня Несреча, милая, поручила мне матушка Макошь прясть несчастливую судьбу всем отступникам от законов Рода и Сварога. Такое нельзя делать рядом с людьми, вот я и выбрала не обжитую планету.

— Тяжело вам, наверное, жить тут одной, — стало нестерпимо жалко её, по обязанности проводящую жизнь в одиночестве.

Возможно, теперь она уже привыкла к нему, но ведь когда-то была молодой, любимой кем-то и, возможно, любящей…

— Спасибо, милая, — она улыбнулась так светло, словно солнышко озарило комнату, а у меня закралось подозрение, что она знает мои мысли, — привыкла я уже. Да и нельзя мне с настолько отрицательными вибрациями и силой долго быть с людьми.

Это был довод, я до сих пор иногда по ночам плакала, хотя у Жели провела всего одну ночь.

— Бабушка, а о Пересвете вы ведаете? — с надеждой подняла на неё взгляд, боясь услышать отрицательный ответ до такой степени, что в желудке словно чёрная дыра образовалась и стала затягивать туда мою душу.

Ожидание ответа пугало. Богиня, что плетёт нить твоей судьбы, прекрасно знает светел будет твой путь или нет, много ли на нём чёрных вкраплений, а может так быть, что изначально нить судьбы тёмная и какие испытания тогда уготованы человеку. Мысли одна другой страшнее прыгали в голове, а сердце обмирало, но задать важный для себя вопрос было нужно, даже если ответ мне не понравится.

Женщина, сидящая напротив, грустно вздохнула, заставляя мои страхи всколыхнуться с новой силой, но на её лице появилась ласковая улыбка, а глаза были ясными и спокойными, даря надежду.

— Давно я на свете Сварожьем живу, и многие судьбы в моих руках побывали, и о Пересвете твоём ведаю, — спокойно говорила бабушка, а у меня сердце заходилось от волнения. — Далече он сейчас, голубушка, до чертогов Финиста добираться один круг дальних далей, да с одной четвертью.

— Двадцать восемь световых лет, — под локоть толкнулся Ирх.

— Правильно говоришь, маленький помощник, — улыбнулась ему старушка и вновь всё своё внимание сосредоточила на мне. — Только знай, милая, не судьбина тёмная разлучила вас, а зависть чёрная людская. Не сплетала я для вас с Пересветом нитей тёмных, потому и помочь не в силах. Могу лишь сказать, что если ты не отступишься от замысла своего и не отречёшься от любви светлой, то всё у вас на лад пойдёт и счастье всегда с вами будет.

Слова богини несчастливой судьбы мысленно вернули в тот вечер. Сколько раз уже прокручивала в голове то происшествие, и как бы мне не хотелось думать плохо о сёстрах, но факты сами за себя говорят. Будь я подозрительнее, поняла бы ещё ужиная, что вокруг творится что-то непонятное. Но кто из нас ждёт подвоха от родных и близких? Вот и я поверила. Мотивов только не понимала. Но слова богини расставили всё по местам. Зависть! Чему завидовали? Тому что у меня парень появился? Решили на чистую воду вывести и перед отцом оклеветать? И вот из-за такой глупости Пересвет в беду попал, а я по космосу и дальним далям как блоха прыгаю, ища суженного? Как же глупо… Жаль назад не отмотать, и сестриц от гнусного поступка не отвадить. Что случилось, то случилось. С этим и мне, и им придётся жить.

Пока мои мысли метались в лихорадочной попытке осмыслить всё произошедшее и моё к этому отношение, богиня всё с той же ласковой улыбкой и тёплым взглядом молчала, ожидая моего решения.

— Я не отступлюсь, бабушка, и любовь свою не оставлю, где это видано, чтобы отрекались от родных и любимых, — горестно вздохнув от мыслей о сёстрах, продолжила: — Остановить меня могут только независящие от меня причины, — твёрдо решив для себя, озвучивала свои мысли вслух, будто проговорив их, назад пути уже не будет.

Глупо, наверное, но одно дело, принять решение в своих мыслях, и совсем другое, произнести их вслух. Но я прекрасно осознаю, что сказать — это не сделать. В жизни может случиться всякое, и не всегда наши решения могут повлиять на обстоятельства, в виде тех же пиратов или смертельной болезни.

— Хороший настрой, милая, — с улыбкой произнесла бабушка, — ступай к родственнице моей, богине Таре. Она хотя и младше меня, но о хорошей жизни ведает больше. Может, она полезному тебя научит и скажет, где точно твой Пересвет находится. А чтоб ты меня, старую, не забыла, возьми-ка на память вот эту серебряную маслёночку с золотой крышечкой, — Несреча подняла расписной платок, что лежал на краю стола и показала подарок. — В ней маслице лежит и никогда не заканчивается. А как станешь трапезничать, добавишь в пищу — так вкуснее еды и не сыщешь. Береги мой подарок, Надежда, пока он дорог тебе будет, а не дорог станет — передари, кому посчитаешь нужным.

С удивлением смотрела на маслёнку, что больше напоминала красивую шкатулку, но приподняв крышку, увидела жёлтый кусочек масла.

— Спасибо, бабушка, — от всей души поблагодарила женщину, поднимаясь и спеша собрать вещи.

К воротам богиня провожала лично.

— Поторопись, милая, до заката успеть надобно, — наставляла она, открывая засов. — Да не будет тебе плохой дороги!

После таких слов хотелось поклониться в пояс, но я не приучена и лишь неуклюже кивнула, поправила рюкзак на плечах и поторопилась вслед за Ирхом.

А клубок вёл новой дорогой, не туда, откуда пришли. После испуга, испытанного вчера, внимательно смотрела под ноги, различая странные следы, словно по поверхности кто-то ползал на брюхе или мешок тяжёлый волоком тащили.

— Ирх, ты знаешь кто здесь водится? — настороженно оглядываясь, спросила у друга.

— Нет, в галактической сети ничего не нашёл, да и Несреча не ответила, — разочарованно отозвался навигатор.

— Что прям совсем нет информации? — удивилась на такой ответ всезнайки.

— Совсем! — подтвердил он. — А богиня сказала, мол, это её защита и проклятие, на этом разговор и закончился, — разъяснил Ирх, а я решила перестраховаться.

— Давай поторопимся!

И мы спешили, несмотря на жару и солнцепёк Сириуса. Пекло нещадно, но я не отставала от моего путеводного клубочка. А Ирх не выбирал дорогу, которой, впрочем, здесь и не было, а гнал по прямой, ведя по холмам и сопкам. Конечно, было бы удобнее лощинами меж невысоких гор, но я ведь не ищу лёгких путей, да и убраться с этой неприветливой земли хотелось до чёртиков. Вот и пыхтела, забираясь на очередную возвышенность, но не просила отдыха.

Солнце уже шло на закат, когда мы наконец вышли к долине, где располагался громадный космодром, на котором стояла такая же огромная вайтмара. Это чудовище поражало своими размерами, и я буквально застыла на месте, разглядывая её.

— Надя, не спи, — голос Ирха привёл в чувство, — солнце заходит, да и вайтмара скоро взлетит, они тут тоже на ночь не остаются, — подгонял меня клубочек.

Вот я и рванула сломя голову с вершины высокого холма, даже не думая, что могу переломать ноги. У меня была цель: успеть! А пока бежала, во все глаза смотрела, нет, не под ноги, а как влетали вайтманы в этого монстра. Открытая посадочная палуба радушно принимала разношёрстные корабли. Тут были и те, что я уже видела и даже летала, и совсем новые незнакомые формы. Садясь, они быстро перемещались во внутренние ангары вайтмары, этого огромного монстра, что летает в другие галактики.

Всё это завораживало, но вот как мне попасть на эту махину? Людей я не видела, как и входа. Глянув на Ирха, поняла, что он облетает корабль по дуге, и припустила так быстро, как только могла. Полчаса бега, и я увидела трап. Уже задыхаясь, из последних сил вползла на него, когда он заскользил вверх, втягивая меня в корабль.

Лёгкие жгло, пот заливал глаза, и я практически ничего не видела, стараясь уползти на четвереньках как можно дальше от закрывшегося люка, ноги уже не держали, но я успела, можно выдохнуть.

— Красавица, ты откуда такая? — весёлый молодой голос не то чтобы испугал, скорее, смутил, а потом я увидела две ноги перед собой.

Встать сил не было и, недолго думая, села на попу, поднимая лицо к говорящему. Ноги, как и голос принадлежали молодому парню, с улыбкой взирающему на ползущего на четвереньках нежданного пассажира, то есть на меня родимую. Я тоже смотрела, но, честного говоря, плохо видела. Догадавшись в чём проблема, попыталась стереть пот с лица, радость, что я успела в последний момент переполняла, и я на каком-то кураже выдала:

— Можно мне билетик до земли, где богиня Тара живёт?

И совсем не ожидала, услышать смех в ответ.

— Ну и забавная же ты. И откуда такая красавица взялась?

Угу, красавица. Целый день в дороге, собрала на себя всю пыль пустыни, и пропотела знатно на жаре, да пока бежала, представляю какие разводы грязи сейчас на моём лице.

— Издалека. И я не уйду отсюда, во-первых, боюсь ночи на этой земле, а во-вторых, мне очень надо к богине. Если пассажиров не берёте, могу отработать перелёт, — отдышаться всё не получалось, и голос хрипел, сипел и срывался, но я твёрдо решила отвоевать себе место на этом корабле.

— Даже так? — теперь взгляд парня не лучился весельем, а, скорее, пронизывал, в нём читалась подозрительность, даже душа ушла в пятки, неужели высадит?