Глава 24

Пока разевала рот, прошло довольно много времени, а когда немного привыкла к окружению, обернулась к другу, желая узнать, почему он до сих пор не съязвил, что я, как ворона, стою с открытым клювом.

— Ирх, ты чего? — не поняла его отдых на мостовой.

Она здесь, конечно, не в пример чище нашей, но для чего такой демарш? Боясь поверить в невероятное, уговаривала друга:

— Ирх, ну ладно, я осознала, — присела перед ним на корточки и взяла в руки довольно тяжёлый клубочек, — больше не буду отставать от тебя и глазеть по сторонам. Ну хватит уже, пошутили и довольно, я осознала своё непростительное поведение, — но друг не подавал признаков жизни.

И тут меня накрыла паника, я так привыкла к тому, что эта язва всегда рядом, поможет, подскажет, ну и просто своим ехидством не даст заскучать, иронией и острым языком поддержит в тонусе.

Растерянно оглянувшись по сторонам, взяла себя в руки, всё-таки поездки с отцом не прошли даром, и я сумела быстро собраться в непростой ситуации: вокруг живые, разумные люди, никто не нападает и не пытается убить. Вот на необитаемой планете были бы проблемы, а здесь все говорили по-русски. Так чего нервничать и переживать? Окружающие точно не считали меня врагом или шпионом, иначе, думаю, увидела другое отношение. Добрые, радостные лица, красивая, нарядная одежда — такие люди априори не могли не помочь. Не придумав, как обратить на себя внимание так, чтобы не приняли за чужачку, просто громко попросила помощи.

— Скажите, люди добрые, куда мне идти далее, где найти светлую богиню Тару? — к ней я добиралась, и только она могла помочь с Ирхом.

Ко мне сразу подошли несколько человек, проходивших мимо.

— Пойдём, милая, мы покажем дорогу, — улыбалась краснощёкая пышная красавица.

— Тут недалече, — вторил ей бородатый детина, поправляя на плече плетёный туес.

— А мы тоже хотим проводить, — волновалась любопытная детвора, куда же без неё.

— Если опоздаете на урок, будете отрабатывать, — к нам приблизилась хрупкая девушка с толстой косой, перекинутой через плечо. — А ну, марш на занятия! — проследив, как пацанва испуганной стайкой убегает вдоль улицы, обратилась к моим первым помощникам. — Вы проводите?

— Да, да, — закивала красавица, и ей вторил бородач.

Схватив под руки, эти двое потянули меня в ближайший переулок. Пройдя всего несколько десятков шагов, мы вышли на параллельную улицу, упираясь в невысокий белокаменный терем. Оставив меня на крыльце и заверив, что именно здесь живёт Тара, они поспешили по своим делам.

Они привели меня туда, куда я стремилась. Ведь так? Но всё равно меня смущало, что жилище богини стояло в центре города. Немного потоптавшись на крыльце, постучала в высокие дубовые двустворчатые двери, украшенные искусной цветочной резьбой. Глухой стук ещё не успел затихнуть, а мне уже отворяли.

На пороге стояла молодая стройная девушка. Не ожидая молодухи, немного замешкалась, рассматривая русскую красавицу, какие описывались в сказках: яркие синие глаза, вышитый нарядный красный сарафан с белой рубашкой и длинная русая коса, кончиком касающаяся пола.

Девушка, не дождавшись от меня слов, спросила:

— Кто ты, красна девица, и какое дело привело тебя к нам?

— Здравствуй…те, — не зная, как говорить с незнакомкой, совсем растерялась, но всё же продолжила: — Ищу я светлую богиню Тару по делу личному. А послала меня к ней родственница её, богиня Несреча. Может, подскажете, где искать её?

— Так я и есть богиня Тара, — светло улыбнулась девушка и, видя моё замешательство, потянула за руку в дом. — не смотри, что выгляжу молодо, я не одну сотню кругов жизни прожила на свете Сварожьем. Сейчас поспи-отдохни с дороги, а завтра поговорим о деле твоём личном.

— У меня вот ещё, — я вытянула руки, на которых мёртвым грузом лежал Ирх, — он почему-то отключился.

— Странно ты разговариваешь, откуда ты? — она серьёзно смотрела на меня.

— С Земли, — чертыхнувшись про себя, поправилась. — с Мидгард-земли я.

— Как же ты добралась до меня? — ахнула она, проводя рукой по Ирху, словно гладя домашнего кота, и у того загорелся “глаз”. — Сегодня отдыхай, а уж завтра ты мне всё в подробностях расскажешь, — она отступила в сторону, показывая дверь в комнату, куда я и вошла.

Ну что сказать? Словно в русскую сказку попала, расписные стены, резные лавки, стол, кровать с пышной периной и горой подушек и в углу неприметная дверца в ванную комнату. Всё находящееся там оказалось привычным, хотя и необычным по виду. Горячая и холодная вода подавалась по трубам и текла из клюва сказочной птицы, расправившей крылья, так выглядел кран, а ванна больше походила на глубокую широкую лохань, в которой сидишь, но не лежишь.

Когда я чистая и распаренная вернулась в комнату, Ирх уже пришёл в себя. Грязных вещей, которые собиралась постирать, не оказалось в комнате, и вопрос сам сорвался с губ:

— А где одежда?

— Тара забрала, сказала, что завтра чистыми вернёт, — отозвался друг.

— Ты как? — вытирая пушистым полотенцем влажные волосы, подошла к ставшему родным вредному навигатору, придирчиво осматривая его.

— Бывало и лучше, — тяжело вздохнув, проворчал он, — я совсем забыл, что на Урай-земле у дворца Правителей глушатся все частоты работы искусственного интеллекта, не принадлежащего этой земле. Здесь задействована система блокировки любых навигационных систем, и введён режим принудительного отключения сознания помощников.

— Что за Урай? — не поняла слова друга и тут же спохватилась снова: — Постой, но я же видела другие путимерные клубочки?

— Урай — это самоназвание земли, где мы сейчас находимся, как Мидгард, откуда пришла ты, — по очерёдности вопросов начал отвечать мой всезнайка. — А то, что ты видела работающие другие навигаторы, так они местные, с этой земли, и на них такой порядок вещей не распространяется, — пояснил Ирх. — А те, что попадают из других земель-миров, отключаются. Их потом только Тара и может включить. Хорошо, что она меня знает, а то долго бы ещё разбиралась…

Он недоговорил, и вновь я поняла, что в его жизни были тайны, которые мне, увы, не суждено узнать. Но одну я всё же хотела выяснить.

— Ирх, а что значит “не одна сотня кругов жизни“?

— Так ты про возраст богини спрашиваешь? — сразу понял мой механический друг. — Ей больше пятидесяти тысяч лет.

От услышанного, не веря собственным ушам, отвернулась от окна, откуда любовалась прекрасным садом, где цвели незнакомые пышные растения. Никогда бы не подумала, что за теремом, стоя́щим на улице, будет находиться личный парк. Почему так решила? Может, из-за того, что не видела людей, а возле пышной клумбы стоял большой стол и рядом удобное кресло с пледом и книгой. И если бы не пояснение Ирха, то долго ещё любовалась на спокойную умиротворяющую картину. Слова друга словно обухом по голове ударили, выбивая почву из-под ног, заставляя забыть про всё на свете, ошеломлённо слушая его.

— Круг жизни — это сто сорок четыре земных года. Одна сотня кругов жизни равна четырнадцати тысячам четырёмстам земных лет, а я её знаю намного больше.

И вновь он замолчал, не желая говорить, а у меня даже голова закружилась: сколько же лет самому Ирху, ведь когда Карна дала его мне, она его пробудила? Выходит, он мог всё это время проспать, пробыть в небытие? Странная жалость к неживому, но мыслящему и, кажется, чувствующему, существу ожгла душу. Да и осознать, что человек может прожить такое огромное число лет, никак не получалось. Да, Боги, Высшие Светлые Иерархи. Но они были живыми, из плоти и крови, с одной головой, двумя руками и ногами, да и по внешнему виду ничем не отличались от меня. Не гнушались накормить, помочь, постирать грязные вещи… Могущественные и такие простые… До этого я как-то не осознавала настолько чудовищной разницы между нами и в то же время единства. От таких мыслей голова шла кругом.

— Кстати, — в голосе Ирха зазвенело ехидство, — ты хоть понимаешь, к кому ты попала? Ведь богиня Тара и её брат бог Тарх являются защитниками земли русской. Вы дети Тарха и Тары, отсюда немцы стали вас называть тартары, а землю — Тартарией.

Да, с такой информацией стоило переспать. Хорошо, что Тара не завела со мной разговор сразу, а то ведь и свихнуться недолго. И что-то подсказывало мне, что богиня знала это наперёд, потому и отложила все расспросы на следующий день. Это было и хорошо, и плохо. Раз она знает, то, может, не хочет раньше времени огорчать меня плохой новостью?

Утро не принесло уверенности ни в том, что я готова к новостям, ни в том, что эти новости окажутся положительными. Тревога, что поселилась в сердце ещё вчера, не хотела уходить. Моё малодушное желание оттянуть неизбежное сыграло злую шутку. Но так как гостеприимная хозяйка была неповинна в происходящем, постаралась запихнуть тревогу поглубже, улыбнулась и поспешила в сад к накрытому столу, который видела ещё вчера.

— Ну а дальше-то, что было? — Тара, словно молоденькая девчонка, с горящими глазами слушала мою скоротечную историю любви и очень долгую дорогу к ней через всю Вселенную.

А я рассказывала, делясь своими переживаниями и мыслями, выплёскивая накопившиеся эмоции, хотя и старалась излагать только факты.

— … а потом я постучала в ваш дом, и… вот, — развела руками, не зная, чем завершится моё посещение гостеприимного дома богини Тары.

Она кивнула моим словам, погружаясь то ли в свои мысли, то ли в поток информации. Уж больно вид у женщины напротив был… даже не знаю, как описать его. Будто она “видит”, хотя нет, скорее, будто “считывает” информацию с неизвестного нам смертным сервера Мироздания. Сейчас она как никогда выглядела Богиней не на словах, мощь, шедшая от хрупкого человеческого тела, поражала, казалось, ещё немного и я захлебнусь в ней. Но всё стихло так же быстро, как и началось.

— Знаешь, — начала она, через какое-то время, — я ведь давно на свете Сварожьем живу, обо всём ведаю…

А я не удержалась, перебила: уж больно вопрос долго мучил меня.

— Каково это — знать про всех во Вселенной? — выпалила, только потом осознав, кого перебиваю, но ведь у нас только что был задушевный разговор.

Мы болтали, будто две подруги, внезапно встретившиеся после долгой разлуки. Настолько непринуждённой была беседа, что на миг я даже пожалела, что в моей жизни не было той самой лучшей подруги. Да и с сёстрами как-то не задалось… Но больше всего мучила мысль: “Знай я, что творят мои сестрички, свихнулась бы, а Тара ведает обо всех!”

— Ну так я не отслеживаю каждого человека постоянно, у вас есть свобода выбора и все вольны совершать любые поступки, за которые потом будет либо награда, либо наказание. Только если ко мне пришли по нужде с конкретной просьбой, могу просмотреть, где тот, о ком спрашивают и что с ним, — улыбнулась девушка, но в её глазах поселилась печаль, и моё сердце болезненно сжалось.

Уже понимая, что не услышу ничего хорошего, неожиданно струсила и задала новый вопрос:

— Ирх мне сказал, что твоя земля зовётся Урай, а город, в котором ты живёшь, какое имя он носит?

— Ирх? — не поняла Тара, и я поторопилась объяснить.

— Я так назвала свой путимерный клубочек.

— А-а-а… — улыбнулась она, — этого старого ворчуна. И как переводится его имя? — её глаза зажглись искренним любопытством, и в них появились искорки смеха.

— Искусственный, разумный, хвастливый хранитель данных, — честно созналась, не видя смысла обманывать, здесь и так всё знают.

— А подходит этому зануде и хвастуну, — весело хохотала Тара. — А что до города, — улыбка девушки стала тёплой, — град называется Асгард Небесный!

Если бы я сейчас не сидела, то упала бы точно. Асгард! Не сказка, а быль! Вот он какой, я ходила по его улицам, дышала его воздухом, смотрела в счастливые лица людей. Тара взяла мои ладони в свои и несильно сжала их, словно делясь со мной силой услышать новость, от которой я так старательно бежала. Не желая, чтобы она видела выступившие слезинки на моих глазах, опустила взгляд на пустую кружку, из которой пару минут назад допила вкусный ягодный взвар.

— Послушай меня, Надежда, ведаю я про твоего Пересвета! Сейчас он в чертоге Финиста. Тебе туда добираться ещё один круг дальних далей остался, — видя, что я не понимаю их расстояния, что-то быстро прикинула в голове и пояснила: — по-вашему, 22,4 световых года.

Тон богини вселил надежду, не было в нём жалости или печали, что-то зацепило в интонациях девушки, заставило собраться и недодумывать лишнего. Сама не знаю, чего так боялась? Неужели самообман для меня важнее, чем реальные сведения о любимом? Хотя так было всегда, ведь это нормально переживать за дорогого тебе человека. Каждое путешествие отца, если он уезжал без меня, я тоже переживала, и, наверное, также боялась узнать новости. Ведь если он не сам вернулся, то и вести будут плохими. Но сейчас-то была другая ситуация.

— Торопиться тебе надобно, Надежда, добрались до него, цираном сломили волю. Правда, не смогли стереть память, с воинами света такое не проходит, но заблокировать её им удалось. Только от тебя одной зависит, сможет ли он обрести себя, вспомнить любовь вашу и стать прежним, али нет.

Страх и боль… Я никогда в жизни ничего так сильно не боялась, как сейчас, за Пересвета. Душа рвалась из груди к нему, казалось, ещё немного, и я превращусь в луч света, чтобы перенестись к любимому.

— Присматривает сейчас за ним черноокая фурия с огненными волосами, — меж тем продолжала свой рассказ богиня, а я вспомнила ту чародейку, которая едва не достала меня через чудо тарелочку.

Не сразу поняла, что за кислый привкус появился во рту, будто уксуса хлебнула. Он не просто горчил на языке, он словно разъедал душу. Странное чувство, даже пару раз моргнула от удивления, но мысли, последовавшие вместе с ощущением, расставили всё по своим местам. Ревность! Впервые в жизни испытала это чувство и к кому? К фурии, что силой и обманом удерживала Пересвета у себя. Ох, как же хотелось вцепиться этой лахудре в космы и оттаскать её за них, как какую-то базарную девку. Вот уж правду говорят: сильные чувства возвращают людей в животное состояние, когда рациональное мышление отключается и действуют инстинкты.

— Отправляйся-ка ты теперь к богине Дживе, супруге моего родного брата Тарха Даждьбога Перуновича. Она старше меня и ведает больше. Может, она подскажет тебе короткий путь в чертог Финиста, где сейчас твой Пересвет живёт.

Спокойный голос богини вернул в реальность, унося с собой и дикие желания расправы и ревность. Про себя же мне пришлось пару раз повторить: “Не по своей воле он с ней!”. Только так и получилось успокоиться.

— Чтобы ты меня не забыла, прими-ка гусельки, золотом расписанные, со струнами серебряными. Станешь на гусельках играть — весь мир танцевать потянется. Береги мой подарок, Надежда, пока он дорог тебе будет, а не дорог станет — сама его подари, — с этими словами она будто из воздуха достала сказочный инструмент.

Струны легонько дрожали, словно готовые вот прям эту секунду разразиться безудержной весёлой музыкой, когда ноги сами идут в пляс.

— Спасибо, — от всей души поблагодарила богиню, заворачивая драгоценный подарок в расписной платок.

— К моему братцу тебя быстро доставят на моей огненной колеснице, а там и Дживу найдёшь, — напутствовала меня Тара.

Уже собиралась идти за вещами, когда увидела, как летящий к нам Ирх тащит рюкзак на себе, а за ним идёт серьёзный светловолосый мужчина. Пришла пора прощаться с вечно молодой богиней Тарой, защитницей земли Русской.

Что говорить — не знала, и так много чего было сказано, потому я просто молча поклонилась ей, вкладывая в движение всё своё уважение, благодарность, да ещё много чего.

На космодроме мы подошли к огненной вайтмаре. Она не была такой огромной, как та, на которой я прилетела сюда, но на вскидку пятьдесят вайтман могла принять на борт. И ещё мне показалось, что этот корабль не был торговым или исследовательским. Нет. Он был военным. Всего несколько скупых команд, и меня отвели в каюту, а вайтмара взмыла с космодрома, унося меня к очередному пункту назначения, находящемуся ещё ближе к Пересвету.