Глава 25

Радуясь, что, возможно, это последний перелёт и я увижу своего ненаглядного, вышла из душевого закутка, возвращаясь в каюту. Капитан предупредил, что обед будет через три часа, поэтому собиралась скоротать время, разбирая потяжелевший рюкзак, его давно следовало уложить более компактно, но руки всё не доходили. Но ничего, сейчас всё сделаю…

И тут меня скрутило. Плохо стало так резко, что я буквально свалилась около спального места, не в состоянии даже взобраться на него. Холодный пот выступил по всему телу, а от жуткой слабости затряслись конечности. Но не это было самым плохим. Хуже всего оказалось головокружение, когда невозможно держать глаза открытыми, потому что окружающее пространство совершает немыслимые кульбиты, но и закрыть их нельзя, иначе начинается тошнота.

Произойди такое во время моего первого космического перелёта, была бы готова к настолько ярким ощущениям. Но, нет, тогда я чувствовала совсем другой спектр эмоций: азарт, интерес, скуку и даже страх. И никогда мне не было плохо физически.

А вот сейчас я познала все прелести морской болезни, когда мутит, всё кружится и хочется сдохнуть. Я никогда не жаловалась на вестибулярный аппарат, но сейчас, казалось, он взбунтовался, за что-то наказывая меня.

— Надюша, ты ляг, полежи, — суетился вокруг меня Ирх, а я была в состоянии лишь тихо стонать, открывая и вновь прикрывая глаза. — Ну что ты на полу скрючилась, забирайся на кровать.

А я была не в состоянии подтянуться и взобраться на неё. Радовалась уже тому, что не валяюсь на полу, а сижу, прислонившись головой к краешку подушки.

— Ирх, почему мне так плохо? — простонала, борясь с тошнотой и с ужасом думая, как стану добираться до туалета, если станет совсем невмоготу. — Ведь так не было…

— Ну а что ты хочешь, это же военный корабль, здесь нет переходных компенсаторов, да и пассажиров не бывает, а команда привычна к вывертам подпространства, — занудливо тараторил Ирх, сейчас больше похожий на переполошившуюся нянюшку, которая переживает за своё непутёвое чадо, но не в состоянии не прочитать очередную лекцию или нотацию.

А у меня в голове вместе с каютой крутилась лишь одна мысль: “Я знала, что корабль военный”, — и от этого становилось только страшнее за Пересвета. Что могло произойти с ним, успею ли я? Душевные переживания усилили физические мучения в несколько раз, и вновь слабый стон сорвался с губ.

— Наденька, потерпи, это ненадолго, честно, честно, — механический друг даже умудрился создать небольшой поток воздуха, который обдувал мне лицо, но от этого стало только хуже, и я глухо застонала, пытаясь отвернуться. — Что, не надо?! — тут же всполошился он. — Может, водички?

— Не мельтеши, — еле смогла произнести, чувствуя, как головокружение немного отпускает, и я погружаюсь в спасительный сон.

Липкая тьма, в которой, как мне казалось, я была растворена, медленно отпускала. Сперва появилась лёгкая дрожь, но не моя, а словно окружающая меня. Потом я ощутила тёплую и мягкую поверхность, на которой лежала, и лишь затем сон окончательно отступил.

Боясь ощутить всю гамму неприятных ощущений, прислушалась к себе, но, кроме слабости, ничего не было. Глаза медленно открылись, и взгляд упёрся в переборку. Я лежала на кровати укрытая одеялом, кто и когда переложил меня с пола — не помнила, но знала точно, мы с Ирхом сделать этого не могли. Боясь потревожить голову, чтобы она не закружилась, осторожно повернулась лицом к каюте и сразу увидела зависшего надо мной механического няня.

— Ты как? — почти истерично спросил он, а я задумалась, прислушиваясь к себе.

— Вроде, ничего… слабость, — вынесла вердикт.

— Как же ты меня напугала! — голос Ирха дрожал от страха.

У меня же на душе разливалось тепло: каким бы занудой и язвительным гадом он ни был, но этот малыш умел любить и дружить, и, самое главное, у него имелось огромное, доброе и верное механическое сердце, которого порой так не хватает некоторым людям.

— Ты пить хочешь? — малыш внимательно рассматривал меня своим единственным глазом.

— Да, — просипела, мне показалось, что прошло несколько дней и внутри меня поселилась Великая Пустошь.

— Сейчас позову капитана, — засуетился Ирх, — это он тебя на постель перенёс и укрепляющие витамины вколол.

Не успел он договорить, как дверь открылась, а на пороге появился мужчина.

— Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, лучше, — прохрипела, следя, как он проводит надо мной каким-то аппаратом и удовлетворённо кивает.

— Есть хотите?

— Пить…

Аккуратно приподняв мне голову, мужчина приставил к губам стакан с прохладной живительной влагой, я пила жадно, почти захлёбываясь, казалось, никогда не смогу утолить жажду. Когда стакан опустел, а я с облегчением опустилась на подушку, капитан заговорил, и я совсем не ожидала того, что услышу.

— Прошу прощения за неудобства, корабль не пассажирский, — в тоне мужчины не было извинения, так ставят в известность и только, но сам факт поразил, он же мог не оправдываться, это меня навязали ему. — В качестве компенсации могу показать вам, что творится снаружи, такого вы ещё не видели, — он улыбнулся, словно седовласый мальчишка, и подмигнул, отчего мои губы тоже дрогнули в лёгкой улыбке.

В ту же секунду стены корабля словно растаяли, а я смотрела в воронку, в которую свернулось пространство со звёздами. Здесь отсутствовало само понятие света и звёзд, окружающее являлось чем-то иным, чему у меня не было названия, и мы летели сквозь эту воронку. Больше всего она походила на глаз тайфуна, когда ты находишься в зоне штиля, а вокруг всё несётся в сумасшедшем вихре, и нельзя понять, что пролетает мимо: звезда, комета, астероид, чей-то корабль, планета или нечто иное.

Страшно и восхитительно, когда от мощи происходящего захватывает дух, и трясутся поджилки. А ещё я чувствовала этот полёт, его вибрацию, идущую извне, именно она и разбудила меня, из-за неё ощущала себя микроскопической песчинкой, затерянной в Мироздании. Честно говоря, было страшно остаться в этом нигде и никогда навсегда.

У меня даже голова опять закружилась, но виде́ние уже пропало, и я вновь находилась в своей каюте рядом с Ирхом и капитаном.

— А как это, почему? — слова враз пропали и не желали подбираться, все перелёты до этого были совсем иными.

— Твой путимерный помощник всё объяснит, — улыбнулся капитан откланиваясь. — Если станет хуже — зови, — переступая порог каюты, напутствовал он Ирха.

Ну мой всезнайка и постарался.

— …у разных цивилизаций, даже входящих в один и тот же союз, имеются отличные друг от друга конфигурации кораблей, и я сейчас говорю не о торговых, пассажирских или военных. Ты и сама видела, что существуют всевозможные вайтманы: золотые, серебряные, огненные и иные. Они отличаются принципом преодоления сверхсветовых скоростей. Этот же корабль сворачивает пространство, пронзая подпространство…

Под тихий бубнёж Ирха опять провалилась в сон. На этот раз спала почти сутки. Разбудил меня капитан и заставил поесть. Удивительно, но никого из команды я так больше и не видела, видимо, он лично отвечал за меня перед богиней. Ничем иным такое отношение к своей персоне я не могла объяснить.

А потом было торможение перед посадкой, когда вайтмара выходила из подпространства. Вот тогда я вновь испытала весь спектр мучений, когда хочется, чтобы тебя пристрелили, дабы ты не мучился. Я еле-еле дождалась приземления, и на слабых ногах, от души благодаря всех богов, что смогла пережить этот полёт, выползла на потрескавшиеся плиты космодрома. Сильная слабость давала о себе знать, хорошо, что рюкзак тащил на себе Ирх, иначе точно бы умерла под ним.

— Удачи тебе, девонька, — тепло попрощался со мной капитан, поднимая трап, я лишь помахала в ответ рукой.

Вайтмара сразу стартовала, а мы с Ирхом остались на огромном поле.

Летнее солнце стояло в зените, лаская кожу своим теплом, остро и сладко пахла медуница, по голубому небу лениво летели облака, пели птицы, а бабочки лимонницы затеяли вокруг меня хоровод. Знакомые растения, птицы, насекомые, в первый момент даже показалось, что я вернулась на Землю, настолько всё было родным и знакомым. Но потом я увидела на краю поля у леса терем. Высокий, расписной, словно из сказки вышедший. Неужели где-то во Вселенной может быть звезда-близнец Солнца с такой же Землёй?

Нет, то, что в пределах ста световых лет от Солнечной системы обнаружено тридцать звёзд-близнецов нашего Солнца, я знала. Но вот которая из них? Неужели это та, которую совсем недавно открыли?

— Ирх, скажи, где мы? — меня шатало от слабости, но любопытство хотелось утолить. — Это Ахирд из созвездия Кассиопеи?

— Чего? — друг обернулся ко мне, не понимая, о чём говорю. — А-а-а… понял, — сообразил он, мгновенно входя в информационный поток. — Нет, мы не в Кассиопее. Мы сейчас от Земли на расстоянии 26,6 световых лет, а светило — Чара, как вы называете бету в созвездии Гончих Псов.

— Подожди, — даже обернулась к всезнайке, — ты ошибаешься, я точно знаю, что до Чары 27,3 световых года, я доклад писала по ней, так что расстояние помню.

— Нет, это вы с отшибленной памятью, — насмешка сквозила в голосе колобка, — вы даже умудрились забыть, как измерять расстояния во Вселенной. Вы не помните, что пространство неоднородно, а скорость света не является константой, и в разных направлениях она может существенно отличаться от вашей “неизменной величины”.

А я вспомнила, что год назад читала статью в “Астрофизическом Журнале”, где ставили под сомнение константу скорости света и приводили математические выкладки её изменчивости. Да, это было не просто доказано теоретически, но и установлено практически, а значит, расстояние до многих звёзд не соответствует тому, к которому мы привыкли. Я тогда поразилась прочитанному, но почему-то эта информация быстро забылась, так и не отложившись в голове.

— Болезная, советую тебе идти к Дживе, богине Жизни, Любви и Лета, а не выяснять, куда тебя занесло. А то ты прям красавишна, выглядишь как травка младая, — язвил Ирх, но в его голосе слышались нотки беспокойства, впрочем, ноги у меня подрагивали от усталости.

Более не задерживаясь и не болтая, направилась к терему. Но не успела я дойти до него, как навстречу вышла девушка. У меня даже дух захватило, насколько она была прекрасна. И это не постная иконописная красота и не застывшая пышность старинных мастеров: стройная, улыбчивая, живая, молодая… Отвести глаза от её прекрасного лица было трудно, как и найти слова, так как я буквально потеряла дар речи, засмотревшись на девушку.

— Здравствуйте, я ищу богиню Дживу, не подскажете, где мне найти её? — еле смогла подобрать слова.

— Здравствуй и ты, девица, — улыбнулась мне хозяйка терема, — я и есть Богиня Джива. Какое дело у тебя ко мне?

Ну раз меня на воле спросили, не приглашая в дом, то здесь я всю свою эпопею и рассказала, ничего не утаив. Почему-то казалось, что если она не сможет мне помочь, тогда никто не сможет.

— Пойдём в терем, Надя, — богиня пошла вперёд, показывая дорогу, — ты пока отдохнёшь с дороги, а там и мой супруг Даждьбог Тарх Перунович вернётся. Он доставит тебя на своей небесной колеснице в чертог Финиста, где сейчас живёт твой Пересвет.

Оговорка “живёт” больно ударила в сердце. Это что же получается, он вышел из анабиоза в своей капсуле? А вот дальше мысли разлетались: Пересвет забыл меня, не может выбраться оттуда, его держат в неволе?.. Передумала всё, но мысли, что он меня предал, даже не допускала до сердца.

В горнице присела на резную лавку, оставаясь в одиночестве и радуясь, что Джива вышла по своим делам. Мне нужно было подумать, а отвечать на вопросы не хотелось. Но, видимо, из-за слабости и тяжело давшегося перелёта, глаза слипались. Стараясь не уснуть, я мужественно боролась со сном, ожидая с минуты на минуту возвращения Тарха Перуновича и поглядывая в оконце.

***

Разбудили меня голоса. Кажется, кто-то, не буду показывать на себя пальцем, проиграл в борьбе со сном и сам не заметил, как уснул. Я лежала на мягкой кровати, обложенная подушками, а из-за шёлковой занавеси, отгораживающей моё ложе от остальной комнаты, лился неяркий свет и слышался тихий разговор.

—... вот такая вот история…

Почему-то я прислушалась, не показывая, что проснулась, будто боясь перебить.

— Я всё, что мог, сделал, но Пересвет сегодня женился, — услышала красивый мужской голос, но не сразу поняла смысл сказанного.

***

Кают-компания огненной колесницы Тарха Перуновича, скорее, предназначалась не для отдыха, а обсуждения и составления тактических и стратегических планов военных операций. Равнодушно скользнув взглядом по стенам, увешанным звёздными картами с нанесёнными на них стрелками синих и красных цветов, постаралась сосредоточиться на словах бога.

— … недалеко до чертога Финиста осталось, всего-то полкруга дальних далей будет.

— Это сколько? — спросила лишь для того, чтобы думать о чём угодно, но не о женитьбе Пересвета.

Как такое вообще могло произойти? Как он мог? Мысли всё время соскакивали на услышанное в тереме Дживы.

— Одиннадцать целых две десятых световых года, — шёпотом ответил на вопрос Ирх.

— Я всё время забываю, что ты не знаешь нашего исчисления расстояний, но более правильная другая система измерения, — на секунду почудилось, будто бог извиняется передо мной.

Чего только не надумаешь, когда в голове полный сумбур мыслей, а душа кричит от боли. Пересвет женился! Как? Как это могло произойти? Сердце то останавливалось, сжимаясь и пропуская удары, то пускалось вскачь, словно собиралось убежать. В такие минуты в ушах шумело от собственного сердцебиения, заглушая всё вокруг.

— … мы идём в чертог Финиста, а если по-вашему, то к звезде Дзета (Z) созвездия Сетки (Reticulum), — пояснял Тарх, отвлекая меня от болезненных переживаний.

— От Земли до этого кандидата в двойники Солнечной системы тридцать семь целых и восемь десятых световых лет, если напрямую, — поддакивал Ирх, подлетая ко мне то с одного бока, то с другого, заглядывая в глаза.

Мне удавалось кивать, словно я, действительно, слушала их, а на самом деле вновь и вновь прокручивала услышанное ранее.

“Пересвет сегодня женился… Трудно будет Надежде суженого своего вернуть, да сердце любящее у неё есть, а на сердце и разум придёт, а от разума и трудное лёгким станет”.

Этого не должно было случиться! Но произошло! Я не успела! Почему? Ведь сами боги помогали мне!

Душу словно заморозило ледяной стужей, от которой стыла кровь и хотелось уснуть вечным сном, чтобы не чувствовать раздирающей душу боли.

— Надежда, ты должна знать, мы никогда не бросаем своих, — с горечью, глядя на меня, говорил Тарх Перунович. — Как только мы узнали, куда увезли Пересвета, направили разведчиков. Но им тяжело маскироваться на землях, находящихся во власти социальных паразитов…

Как же больно узнать о предательстве родного, любимого человека. Никогда не думала, что выражение “душу рвёт на куски” не фигуральное, а буквальное, и сейчас моя душа истекала кровью.

Отец тоже пережил подобное… Как он справился? Смогу ли я пережить случившееся? Хотя наши с отцом ситуации разнятся. Мама ушла осознанно к тому, кто предложил больше денег. Её поступок невозможно оправдать заботой, ведь она бросила не только отца, но и нас… А Пересвет… взгляд упал на браслет, подарок любимого всё ещё был у меня, а это значит, что он не предал.

Человек часто обманывает сам себя, ища оправдания, но, будто вторя моим мыслям, услышала:

— … диверсия с цираном не прошла гладко, не смог я подобраться к Пересвету, и он всё же получил слабое облучение. Одно хорошо, ведьма решила, что циран подействовал, но для надёжности опутала парня огненными чарами, так что к нему не подобраться, — с нотками сожаления и печали рассказывал мужчина.

Смысл услышанного не сразу дошёл сквозь боль и разочарование. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать: Пересвет поступил так не по собственной воле. Облегчение, пусть и мизерное, помогло выбраться из оглушающего, дезориентирующего состояния шока. В мыслях прояснилось, и появилась решимость действовать. Нельзя отступать, за любовь и счастье надо бороться.

— Когда мы прилетим, ты останешься одна, — с нотками сожаления проговорил мужчина, будто извиняясь. — Тебе придётся действовать по обстоятельствам. Помни, что вокруг враги, никому нельзя верить.

Кивнула, показывая, что услышала и поняла. Доверие? Сейчас я не уверена даже в себе, не говоря о посторонних. Да, я приняла решение бороться, но смогу ли? Как представлю, что мой Пересвет обнимает другую, целует… Ох, лучше о подобном не думать. От разрывающей тело и душу боли тихо застонала, прикрывая глаза, чтобы мужчина не увидел. Не вынесу, начни он меня жалеть и успокаивать.

— Меня не будет на планете, но это не значит, что я не буду знать, что с тобой происходит, — напутствовал он. — И не забывай, что золотые пяльцы и иголка самошвейная, подаренные моей женой, хороши, когда до́роги тебе. А не до́роги станут, так отдай кому, — сказано было явно с подтекстом, но уловить его сейчас я была не готова.

Но осознала другой очень важный факт. Мир, куда мы спешим, конечная точка моего путешествия. Но, главное, этот мир кардинально отличается от всего, что было до сего дня. Если светлые боги не могут там находиться, то смогу ли я там выжить? Там другие нравы, когда человек человеку — волк. А это значит, не будет добрых людей, кто приютит и накормит, да и денег у меня нет, боги одарили только подарками… Подарки! Огненная благодарность ко всем богиням разлилась в душе, ломая корку льда, заставляя кровь бежать быстрее.

Да, мне больно, очень больно, но кто сказал, что я сдамся и отпущу Пересвета? Глупо пересечь всю Вселенную в его поисках и сдаться в последний момент. Не знаю, получится ли у меня, смогу ли вернуть любовь или уже слишком поздно. Но знаю одно: не успокоюсь, пока не увижу Пересвета, пока он сам не откажется от меня, смотря мне в глаза. Вот тогда и буду плакать, но не сейчас.

Видимо, эту решительность и увидел в моих глазах Тарх Перунович, потому как заговорил о Земле, чем вызвал недоумение.

— И ещё я хотел бы, чтобы ты знала, Надежда с Мидгард-земли. То, что мы не бросаем своих — не пустые слова. Рукав Галактики, в котором находится Солнечная система, при вращении вокруг своей оси, и при поступательном её движении в нашей Вселенной, периодически попадает в пространства, контролируемые Тёмными Силами. Время, когда такое происходит, называется Ночами Сварога. Последняя Ночь Сварога закончилась для вас в одна тысяча девятьсот девяносто шестом году. Это означает, что ваша Солнечная система уже вышла из пределов Пекельного Мира и находится в пограничной зоне…

От получаемой информации мысли о Пересвете немного сгладились, став не такими острыми, видимо, на это и рассчитывал бог, продолжая свой рассказ.

— Сейчас идёт Великое противостояние за Мидгард-землю: цивилизации Светлых Сил стремятся вернуться в пределы Солнечной системы, а Тёмные Силы делают всё, чтобы не допустить этого. Эта война идёт не только в космосе, но и на планете, и мы сделаем всё, чтобы освободить вас из рабства серых гермафродитов и их хозяев кощеев.

Ну что же, Тарх Перунович умел поднять боевой дух. Было бы стыдно сдаться, зная, что столько миров борется за Землю. Да, мне до сих пор больно, но теперь я могла дышать и жить. У меня имелась цель и убеждённость в своей правоте, а это уже половина победы.

Бог, хмуря брови, изучающе вглядывался в моё лицо, словно читал мысли. Не знаю, что он там увидел, но я не отводила взгляда, мне нечего скрывать. Улыбнувшись, он легко пожал мне руки, будто поддерживал принятое мной решение. В руке осталась многоцветная шёлковая ленточка, на которую я с изумлением уставилась.

— На прощание, Надежда, и от меня возьми подарок. Как совсем тяжко станет, вплети ленту в волосы, а что потом будет, увидишь.

Корабль опустился на планету ночью. Выйдя на свежий воздух, вздохнула полной грудью и закашлялась: пахло выхлопными газами, бензином и ещё непонятно чем.

— Вот за этими деревьями находится трасса к городу, где живёт Пересвет со своей женой, дойдёшь до неё и поезжай по ходу движения. Моноцикл брось в городе и не жалей. Удачи!

В горле появился комок, я была благодарна всем Светлым Богам за их помощь, вот только говорить не могла, боялась глупо разреветься. Поэтому лишь кивнула, спускаясь с трапа и готовя моноцикл к поездке. Он очень походил на наши земные, вот только был с одним колесом, располагавшимся спереди, а не посередине, как думалось вначале.

Даждьбог Тарх Перунович — Иерарх Светлых Сил, после тайной посадки своей Вайтмары на планету, покидал её. Глянув в последний раз на огненную колесницу Бога, вздохнула и оседлала транспортное средство.

Ну и мне пора.