Глава 27

Чертог Финиста. Одна из обжитых планет. Дом Огненной Фурии…

Ребека поднялась на третий этаж своего особняка, ей стоило подумать обо всём, что произошло за последнее время. Отперев мощный сейф, она установила в самое защищённое место артефакт и не смогла сразу закрыть дверь, вновь пробегаясь взглядом по изумительно тонкой чеканке Серебряного донца да золотого веретёнца.

Желание обладать бесценной вещью боролось в её сердце со страхом смерти, а в изощрённом уме одна за другой проносились идеи, как оставить себе артефакт, способный обеспечить на всю оставшуюся жизнь, и при этом не стать покойницей. А в то, что Тёмный Иерарх рано или поздно узнает о её поступке и ответ последует незамедлительно, Ребека даже не сомневалась. Ещё раз бросив взгляд на драгоценность, ведьма с сожалением закрыла дверь сейфа, настраивая, кроме обычной охранки, лазерную и магическую.

Пересвет сейчас был на “Хищнике”, принимая корабль, и это было хорошо, Ребеке хотелось побыть в тишине и не отвечать на дурацкие вопросы мужа. Если бы не обработка его цираном, у неё давно бы возникли вопросы, насколько хорошо феникс забыл своё прошлое и насколько беспрекословно подчиняется ей. Да, она понимала, что полностью лишить памяти и превратить мужчину в биоробота не её вариант, а значит, нужно терпеть вопросы и некоторые капризы. Впрочем, она была готова ради такого красавчика ещё и не к такому.

Сев за рабочий стол, фурия подключилась к системе видеонаблюдения, задумчиво отслеживая все передвижения девчонки. Та металась по кухне и столовой, залезая в шкафы и на свой вкус оформляя помещение, вытаскивая какие-то продукты и раскладывая их в одной ей понятной последовательности. Ребека насмешливо хмыкнула, не зная, что Надя приняла решение сделать не просто романтический ужин, а что-то, что могло бы пробудить память Пересвета.

Поставив локти на стол, ведьма сцепила пальцы в замок, опустила на них подбородок и, продолжив следить за девушкой, задумалась. Она уже давно работала на одного из кощеев, скрывая свою службу даже от самого верного своего пса, Дона. Кто-то гордился такой работой, а вот она считала её постыдной и хотела разорвать связь, не приносящую ожидаемой прибыли.

Да кто же по собственной воле уходит от Тёмного Иерарха? Обычно только смерть разрывает такие узы. Фурия и готовилась “умереть”. Спрятаться так глубоко, чтобы сами Владыки Пекельного мира не смогли найти, и сделать это можно было только в одном месте: на самых дальних задворках Светлого мира.

Её флагманский корабль мог совершить такой прыжок, унося Ребеку и Дона на край Вселенной, вот только ни ей само́й, ни Дону не было туда хода. Одно дело, совершить набег на приграничные области светлых и потрясти торговые корабли, быстро скрываясь в Пекельных районах с добычей, и совсем другое, жить долгие годы в светлых вибрациях, от которых её корёжило. И никакие деньги и драгоценности не могли изменить силовые потоки организма, настроенные на низкие вибрации.

Ребека долгие годы искала такую возможность и уже опустила руки, собираясь бросить столь завлекательную идею, когда однажды к ней попали парные помолвочные браслеты светлых. Сперва она собралась продать их, как обычную добычу, но обострённая интуиция не дала совершить ошибку. Ребека нашла человека, который за умеренную плату провёл диагностику, вот тогда она и узнала, какая драгоценность попалась ей.

Простые непримечательные браслеты (один из которых сейчас тускло поблёскивал на руке ведьмы, а второй — у Пересвета) были сделаны для пары светлый муж — тёмная жена, позволяя ей спокойно жить вместе с любимым в мирах Светлых Иерархов, не боясь неприятных физических последствий. Выигрышный лотерейный билет буквально окрылил Ребеку, вот тогда-то она и начала присматривать себе будущего красавчика мужа. Выбор пал на Пересвета: ей нравились его физические формы и внешность, импонировали дерзость и удаль. Но ещё больше, удивительное дело, Ребеке хотелось подчиняться фениксу, хотя именно из-за этого она и хотела сбежать от хозяина.

А уж когда она смогла заполучить парня себе, то решила, что всё получилось и дело за малым, разбудить и подчинить Пересвета. Вот тогда она и получила первый щелчок по носу. К вызову от хозяина Ребека оказалась не готова: он никогда не тревожил её во время отдыха команды и ремонта кораблей. Тот неприятный разговор запомнился в подробностях. Оказалось, кощей знал о её желании и даже сказал, что поможет с осуществлением, но потребовал за свободу одну услугу. Одну. Чёртову. Услугу!

Всего и надо было, с помощью "Хрустальной чумы" уничтожить людей на корабле, а потом по метке забрать артефакт "Серебряное донце да золотое веретёнце". Совершенно простое и прибыльное дельце, когда тебе дают время и место встречи вайтманы, присылают порталом вирус, да ещё и платят за это не только свободой, но и полновесными кредитами. Если бы Ребека могла предвидеть — отказалась несмотря на последствия. Но тогда она решила, что от столь щедрого предложения гипотетически бывшего хозяина не сто́ит отказываться, вот и сунула голову в мышеловку, хорошо хоть жива осталась.

Нет, деньги она получила, и это немного грело душу, а вот артефакт ушёл из рук. Они с Доном так и не смогли тогда догнать вёрткий катер, спрятавшийся от них в зоне каменного пояса. И как итог — очень неприятный разговор с хозяином. Ребека тогда осталась жива лишь по одной причине: она всё ещё была нужна кощею. Нет, он не кричал и не угрожал, говорил спокойно, но от этого становилось лишь страшнее, а когда прозвучал приказ: “Где хочешь, достань донце…” — Ребека уже была готова сама бежать к Светлым Иерархам и молить их отдать ей артефакт. Кощей тогда недоговорил, его ладонь непроизвольно сжалась в кулак, а фурия почувствовала, как рука сжимается на её шее, хорошо, что от выплеснутой силы взорвался фотонный генератор связи, и женщина смогла дышать.

Этой демонстрации было достаточно, чтобы она везде искала артефакт, благо поставщиков контрабанды знала много. И тут вдруг какая-то девчонка на улице предлагает ей то, что никто не мог найти… В случайность Ребека не верила, да и наивностью не страдала. На первый взгляд девица была простодушной до глупости, ну или хотела казаться таковой. Впрочем, Ребеку это не беспокоило, она получила артефакт по всем правилам, и он был рабочим.

Фурия разомкнула пальцы и достала золотой клубочек, внимательно рассматривая тончайшую нить. Да, это оно, первородное золото, передающее импульсы нейросети в организмах с искусственным интеллектом и требующееся во всех микросхемах. И если в Пекельных мирах его добывали миллиграммами, то артефакт создавал в любых количествах. Алчность вновь подняла голову, и Ребеке с трудом удалось погасить желание оставить артефакт себе, но и передавать его прямо сейчас хозяину она не собиралась: условие договора с девчонкой ещё не выполнено. А до той поры можно намотать себе много клубочков, которые озолотят Ребеку. Когда же пройдут четыре дня, тогда можно будет подумать, как поступить дальше. Одно Ребека знала наверняка: мелькающую на мониторе слежения девицу нельзя оставлять в живых.

— Отдам её Дону, пусть спустит пар и позабавится, — прошептала фурия.

Надежда даже не предполагала, какую участь ей предрекала хозяйка дома, а потому споро жарила, парила и шинковала всё для романтического ужина. Готовить она умела, хотя дома никогда этим не занималась. А даже если бы и попыталась, схлопотала от тёти Маши полотенцем по спине, не больно, а для острастки, как говорила повариха. И ей было абсолютно всё равно, что она наёмный работник, а изгнанный с кухни — хозяин. Это было её владение, и другим туда ход закрыт.

И если бы не давнее знакомство с шеф-поваром одного из знаменитых ресторанов в Москве, Надя бы имела скудные представления о поварском искусстве. Тогда ей было уже пятнадцать лет, и она сразу, как начались летние каникулы, приехала к отцу на раскопки в Крым, где и познакомилась с дядей Васей. Вот тогда девушка и прошла самый настоящий мастер-класс под его руководством, где была личной и единственной ученицей. Он даже предлагал ей после школы идти по кулинарной стезе, но звёзды манили Надю сильнее, поэтому она выбрала техническую специальность и никогда не жалела об этом. Впрочем, девушка никогда не думала, что умение готовить когда-нибудь пригодится ей в жизни, ну если не считать выездов с отцом в экспедиции. Однако сейчас она была очень рада и мысленно благодарила Василия Волкова за его науку.

Пока девушка занималась приготовлением блюд, всё никак не могла решить, чем же можно привлечь внимание Пересвета так, чтобы само́й не спалиться. Единственное, что приходило на ум — музыка. И не просто какая-нибудь, нет, только Бетховен. Он тогда очень понравился Пересвету, а значит, музыка могла помочь вспомнить, как-никак это ассоциативная память, и Надя очень на неё надеялась.

Девушка на секунду остановилась и огляделась, прикидывая, всё ли готово к ужину, и удовлетворённо кивнула: всё отлично, осталось решить проблему с музыкой и переодеться. Но вот с этим могли возникнуть трудности, поэтому Надя метнулась в выделенную ей комнату. То, что за ней постоянно наблюдают, она даже не сомневалась, поэтому копалась в рюкзаке, не вынимая его из шкафа и максимально загораживаясь дверцей. Со стороны, наверное, она выглядела сумасшедшей, но Наде было всё равно.

— Ирх, — девушка тихо позвала друга, вытаскивая его из вороха одежды, — мне нужна музыка, да не просто что-то, нужен Бетховен: Лунная соната, мелодия Слёз, Любви…

Путимерный клубочек тихо завибрировал, заставив девушку непроизвольно вздрогнуть, уж слишком неожиданно это произошло, а потом из него выпал ей на ладонь небольшой цилиндр. Надя не успела удивиться или спросить, что это, как услышала тихий голос:

— Сожми и поставь в незаметном месте, — и вновь Ирх словно умер, оставив девушку одну.

— Спасибо, — с благодарностью шепнула она, нежно проведя ладонью по гладкому металлическому боку друга и, тихо вздохнув, завернула его в куртку и убрала в рюкзак, а вот цилиндр перекочевал в карман джинсов.

Для более полной достоверности девушка с шумом выдохнула и вытащила всю свою одежду, бросив на кровать.

— Что можно найти в этом рюкзаке? Ничего! — наиграно возмущённо бурчала она, решая, действительно ли за ней могут присматривать, или же это быстро развившаяся паранойя?

Решив, что мания преследования сейчас ей на руку, Надя продолжили бубнить:

— Мне же на стол подавать, а я похожа на оборванку, надо угодить хозяйке и переодеться, — от слов, которые сама же говорила, захотелось прополоскать рот, желательно чем-нибудь ядрёным, чтобы надолго отбить желание так высказываться.

От этой мысли даже скривилась, хорошо, что при этом держала в руках грязную футболку. Если за ней наблюдали, решили бы, что так она отреагировала на свои вещи. Одежда одна за другой получали статус “непригодна” и откладывались в сторону, когда очередь дошла до полотенца, которое девушка уже хотела отбросить, но заметила край выглядывающего из неё синего материала.

Не веря своим глазам и боясь спугнуть удачу, Надя развернула свою находку. Перед ней лежал… сарафан… Руки замерли, и время будто остановилось. Это был тот самый сарафан “девочка-колокольчик”, который она надела на второе свидание с Пересветом.

Надя совершенно не помнила, когда успела положить его в рюкзак, а тем более завернуть в полотенце. Но факт был перед ней: то ли она сама в суматохе сделала и не запомнила, то ли это чудо сотворили для неё Светлые боги. Священный ужас, неверие и облегчение — такие разные эмоции разом охватили её. Трясущимися руками девушка дотронулась до материи и лишь тогда поверила в реальность происходящего. Схватив такую нужную сейчас вещь, она уткнулась в неё лицом, пряча враз повлажневшие глаза и шепча: “Спасибо…”. Кто знает, кого она благодарила себя или светлых богов?..

Приведя себя в порядок, Надя быстро заплела косу и надела мятый сарафан. Искать утюг или что-то похожее на него, не было времени, поэтому она попыталась разгладить ткань, проводя по ней ладонью. Получилось, честно говоря, плохо, но это было лучше, чем ничего.

В зеркальной поверхности шкафа отражалась уже не та беззаботная девчонка, которая выглядела на пятнадцать лет, всё-таки дальняя дорога оставила следы как на внешности, так и на душе Нади. Она сосредоточенно рассматривала себя новую: похудела, загорела под чужими солнцами, но выглядело это так, словно она от горя потемнела лицом. В её глазах больше не было той наивности, когда не видишь зла и предательства от близких людей, взгляд стал более внимательным, оценивающим, а в уголках губ появились еле заметные морщинки.

И в то же время это была она, та же влюблённая и наивная девчонка, млеющая от рук и губ Пересвета, замирающая, когда он расплетал косу и нежно касался волос, пропуская прядки сквозь пальцы. Счастье было так близко… Дыхание девушки перехватило, и она тихо застонала: не боги дали такую судьбу, но человеческая зависть и жадность сломали ей жизнь.

Однако стоило взять себя в руки, ведь сейчас её ждал трудный бой за сердце и разум любимого, и Надя постаралась отбросить воспоминания, возвращаясь в настоящее время. Выдохнув, она дала себе настрой: быть спокойной и ничем не показывать, что знакома с Пересветом. Почему-то у неё даже не было сомнений, если он узнает, сам скажет, а нет, то и выдавать себя нельзя, другого шанса у неё не будет.

За всеми мыслями и воспоминаниями девушка совершенно забыла про блюда, стоя́вшие в духовке. Уловив аппетитный запах, поплывший по дому, она опомнилась и поспешила на кухню, как бы она ни относилась к ведьме, кормить Пересвета сгоревшей едой ей не хотелось. Суетясь около плиты и кухонного стола, Надя отвлеклась от собственных переживаний и не услышала, как хлопнула входная дверь. И лишь когда прозвучал родной голос, она замерла испуганной птицей, прижимая руки к груди, где громко стучало сердце, пытающееся вырваться на волю.

— Ребека, я дома! Ты что-то вкусное готовишь? — уверенные мужские шаги, и на пороге кухни появился Пересвет.

Его удивление сменилось лёгкой гримасой брезгливости и недовольства, пронзительно синие, теперь затуманенные, глаза потемнели, словно небо перед бурей.

Как Надя ни настраивалась, к встрече с Пересветом она оказалась не готова. Кровь прилила к лицу девушки, а язык словно прилип к нёбу. Время будто остановилось для неё, она видела лишь любимые синие глаза, которые сейчас не сияли, а скорее, еле тлели. В них Надежда видела себя: босоногую служанку в мятом сарафане, от этого её растерянность становилась сильнее, как и неудовольствие молодого мужчины, рассматривающего её.

— Дорогой, ты так рано, — промурлыкала Ребека, появляясь в дверях кухни и оплетая руками шею Пересвета, — а я тебе сюрприз приготовила.

— Вижу, — почти не разжимая плотно сжатых губ, недовольно ответил он, не отводя взгляда от Надежды. — Кто это, ты же знаешь, я не приемлю рабства?! — прямой немигающий взгляд и низкий сдержанный, холодный голос, словно хлёсткой пощёчиной ударили девушку, заставив покраснеть.

— Что ты, дорогой, — тут же заюлила ведьма, с брезгливостью оценивая внешний вид постоялицы и тут же разворачивая Пересвета к себе лицом, — я, наоборот, проявила сочувствие к несчастной, не оставила её на улице, а привела домой, дала кров и еду, пока за ней не приедет отец. А девчонка решила отплатить за мою доброту, предложив помощь в готовке и уборке.

Гадина преданно заглядывала в глаза Пересвета, и от этого Наде хотелось её убить с особой жестокостью. Чтобы скрыть эмоции, она опустила голову и спрятала руки за спиной, так как разжать кулаки не получилось.

— Ты же не против этого ребёнка? — ведьма, ревниво заглядывая в лицо Пересвета, допытывалась его ответа, а он молчал, и от этого Надя паниковала всё сильнее, не зная, чего ожидать в следующее мгновение.

— Не против, — наконец сказал он и, приобняв Ребеку, повёл её из кухни, напоследок мазнув по Наде взглядом, который она не смогла понять.

— Через пять минут подавай, — в последнюю секунду прошипела ведьма, направляясь вслед за мужем.

Когда они ушли, Надежда осела на стул, который, слава Светлым богам, оказался рядом. Ноги не держали её, впрочем, руки тоже дрожали. Совсем не такой встречи она ожидала, почему-то рассматривая лишь два варианта: полное безразличие и мгновенное восстановление памяти. И что делать теперь, она не знала.