Глава 28

Чертог Финиста. Одна из обжитых планет. Дом Огненной Фурии…

За пять минут можно успеть многое, вот и Надежда сумела взять под контроль свои мысли и эмоции, глубокие, болезненные, они терзали её сердце и душу. Однако сидеть и оплакивать свои разбитые надежды не было времени, да и место неподходящее. С силой потерев лицо ладонями, словно стирая сомнения и запрещая себе рефлексировать, она поднялась и начала расставлять на сервировочный столик закуски, салаты и вино. Простые действия и движения окончательно вернули ей самообладание.

Входя в столовую, девушка была готова увидеть всё что угодно. Поэтому страстный поцелуй Ребеки, сидящей на коленях у Пересвета, не вызвал у неё никакой реакции. Равнодушно скользнув взглядом по паре, она заставила себя дышать и не показать ту боль, что ледяным клинком вошла в сердце, разрывая его в клочья.

— Накрывать на стол? — спросила девушка, желая как можно скорее закончить эту пытку и не видеть выставленные напоказ ласки парочки.

Её голос прозвучал безэмоционально, и Надежда порадовалась в душе, что смогла удержать свою боль под маской безразличия.

— Накрывай, — разочарованно вздохнула хозяйка дома, отстраняясь от Пересвета и поднимаясь с колен мужа.

Ей был приятен поцелуй с супругом, но чего-то в нём не хватало, то ли огня, то ли безумства, она и сама не понимала. Впрочем, душу женщины грело собственническое чувство, она радовалась, что смогла добиться желанного мужчины. Он был для неё как приз, как вызов… как пройдённый этап, хотя она ещё этого не осознавала.

Нежно проведя подушечками пальцев по щеке и так и не вызвав его ответных эмоций, женщина села напротив. Ребека никогда не стеснялась проявлять своих желаний при посторонних, но такое поведение претило Пересвету, и до этого момента фурия сдерживалась.

Однако сегодня ей показалась подозрительной реакция мужа на постороннюю девчонку, да и тихоню не мешало проверить ещё раз, а потому ведьма попыталась вывести на эмоции обоих. К радости, или, к сожалению, уловка не сработала, и Ребека, сидя напротив Пересвета и мило улыбаясь ему, сама не знала огорчаться ей по этому поводу или, наоборот, задуматься. Она подметила, как её мужчина не сводит задумчивого взгляда с девчонки, наблюдая, как та споро расставляет тарелки с закусками и салатами на стол. Вот только во взгляде Пересвета не было интереса, наоборот, он всё больше мрачнел, и это даже нравилось фурии.

— Дорогой, что-то не так? — промурлыкала Ребека, всё-таки решив узнать, что так претит мужчине. — Тебя расстроила моя идея с романтическим ужином?

— Почему? Всё хорошо, — муж отвлёкся от разглядывания то ли прислуги, то ли приживалки в их доме и перевёл взгляд на жену.

Пересвет рассматривал яркую, красивую и, как он знал, желанную женщину, и не мог ей честно ответить. Нет, ему не претила сама идея, но сейчас мысли витали вокруг другой. Неожиданная гостья бередила его душу, но он точно знал, что видит её впервые. Мужчина не мог понять, что не так, и пока решил просто присмотреться, понять… если получится…

Разглядывая девчонку в простом сарафане, похожем на колокольчик, с неприкрытыми коленями и плечами, он не мог отделаться от чувства, что когда-то уже видел этот образ. Будто что-то родное и знакомое, но ухватить воспоминание никак не удавалось.

Могла ли девчонка быть похожей на его сестру, кто знает? После несчастного случая Пересвет почти ничего не помнил. Ребека была единственной, кто спас и выходил его, кто смог рассказать о его прошлом и дать веру в будущее. По словам фурии, у него не осталось родных и близких. Но, может, образ этой девчонки напоминает ему о них? Впрочем, жена бы сразу ему сказала, будь девчонка связана с ним в прошлом.

И вроде все мысли логичные и правильные, но парня смущала собственная реакция. Его тянуло к незнакомке, будто она была его сестрой. Противоречие логики и чувств вводило его в странный диссонанс, хотелось разобраться и понять, но и торопиться он не хотел, присматриваясь к ней и прислушиваясь к себе.

Обе девушки видели, как мрачнеет мужчина, но каждая делала свои выводы. Ребека пыталась отвлечь и разговорить мужа, завязав непринуждённый разговор, а вот Надежда паниковала. Если вдруг он решит выгнать её, то все усилия… Думать о подобном она боялась, но руки предательски подрагивали от волнения. Благо она успела сервировать стол, а вот что делать с вином оставалось загадкой. Всё-таки она не прислуга и знаний в этой области у девушки не было.

Пересвет видел, как мнётся девчонка, и это вызывало волну раздражения. Мысль: “Чего полезла прислуживать неумеючи”, — боролась с раздражением, ему претила сама мысль, что она ему прислуживает. Пересвет дёрнулся забрать бутылку вина из рук этой странной особы и замер, когда его взгляд упал на её запястье. Простенький браслет в виде пёрышка с россыпью маленьких самоцветов был ему знаком. Он точно знал — это его, Пересвета, помолвочный браслет.

Вино всё-таки перекочевало в руки к мужчине, правда, резче, чем он того хотел. Надежда дёрнулась от неожиданности, не зная, как реагировать, но услышала:

— Иди, милая, — тихий голос Ребеки был неожиданно ласковым, — горячее подашь позже.

За мягким, нежным голосом фурии был слышен чёткий приказ, и Надежда, кивнув, поспешила оставить пару.

— Дорогой, ты так и не сказал, — промурлыкала ведьма, подставляя бокал, — как прошёл твой день?

Она видела странный интерес мужа к девчонке, но не понимала его. Что именно так задело мужчину, оставалось загадкой. Ревновать к худой замарашке в дурацком наряде Ребеке даже в голову не пришло. Да и браслет на руке девчонки был простой бижутерией, и привлечь внимание мужа мог лишь своей безвкусицей. Ребека была уверена, что Пересвету пришлось не по нраву нахождение постороннего человека в их доме.

— Весь день был на верфи, — отозвался мужчина, отставляя слегка пригубленное вино.

— Тебе не понравилось? — тут же озаботилась ведьма, жалея дорогой напиток.

— Ты же знаешь, я не любитель спиртного, — недовольно поморщился мужчина.

— И всё-таки, — постаралась как можно ласковее проговорить Ребека, поднимая бокал, — давай выпьем, у нас же романтический ужин.

— Хорошо, дорогая, — устало улыбнулся Пересвет, поднимая свой бокал и легко касаясь им края фужера жены.

Ребека ревниво проследила за тем, чтобы он сделал глоток, вызвав лёгкую насмешку мужа, и лишь затем выпила сама.

— “Хищник” готов к вылету, провизия загружена, боекомплект полный, все системы работают исправно, — заговорил Пересвет, рассказывая, как провёл день. — Но ты мне так и не сказала, что случилось с командой, из-за чего пришлось набирать новую?

Этого вопроса фурия не боялась и, честно говоря, ей было всё равно, но сейчас, именно в эту минуту, она не хотела говорить, что стало с командой, и с облегчением обернулась к Надежде, вошедшей в столовую.

— Посмотри, какое изумительное горячее ожидает нас, — преувеличенно радостно заговорила она, проигнорировав вопрос мужа.

Надежда старалась не смотреть и тем более не вникать в разговоры пары. Девушка переживала за своё душевное состояние и не без оснований побаивалась не выдержать из-за увиденного или услышанного. Надежда следовала своему плану. Так маленький цилиндр оказался спрятан за статуэтку полузмеи-полужабы. Активировав данный Ирхом музыкальный аналог айпада, она направилась подавать горячее. В том, что она сделала, не было ничего предосудительного, но сердце девушки испуганно стучало в груди, а она сама чувствовала себя Штирлицем в стане врага. Да и в голове вертелась единственная мысль: “Хорошо, что не поймали”.

Надежда успела убрать использованную посуду и расставляла горячее, когда зазвучали первые аккорды Лунной сонаты. Не ожидая в своём доме ничего подобного, Ребека удивлённо вскинула брови, но задать вопрос не успела, её опередил заинтересованно прислушивающийся Пересвет.

— Красивая мелодия, спасибо, дорогая, — его улыбка стала искренней, да и сам он как-то расслабился, а потому ведьма решила не заострять внимание на музыке: играет и ладно, выяснить, откуда она взялась в доме, можно и в другой раз.

Пересвет же с удовольствием наслаждался прекрасной мелодией. Он был абсолютно уверен, что никогда раньше не слышал этой музыки, и в то же время она казалась ему знакомой. Странное, иррациональное, тревожащее чувство дежавю вновь накатило на мужчину. Что в его прошлом могло быть связано с музыкой? Почему-то именно этот вопрос показался ему важным, но воспоминания так и не вернулись. А мелодия лилась по залу, бередила что-то глубоко в душе Пересвета, куда-то звала и требовала… От непонятного томления в груди Пересвет нахмурился, не понимая своих чувств.

Надя с замиранием сердца следила за реакцией любимого и видела, что мелодия затронула его душу. Боясь потревожить и сбить настрой, она тихо отошла к окну, стараясь не привлекать к себе внимание и молясь Светлым богам, чтобы помогли Пересвету скинуть тёмное наваждение.

Завораживающая мелодия плыла по залу, она должна была подарить покой и умиротворение, но казалось, что в столовой возросло напряжение. У каждого из присутствующих имелись свои надежды на романтический ужин, и все ожидали от него своего:

Ребека, готовившая сюрприз мужу, поняла, что все старания напрасны.

А вот Пересвета не трогали чувства жены, наоборот, он с удивлением почувствовал облегчение, понимая, что нахождение с Ребекой наедине его угнетает. Перед мужчиной сидела его любимая женщина, которой он сделал предложение, так почему он чувствует странное отторжение? Мысли, эмоции, чувства — всё смешалось в его сознании, принося смятение и растерянность. Мужчина не понимал себя, не знал, что и подумать, но одно его успокаивало: прямо сейчас в комнате находилась странная неведомо откуда появившаяся девчонка, и благодаря её присутствию он мог не оставаться с Ребекой наедине.

Ведьма, следя за мужем, не понимала, что могло пойти не так. Абсолютно всё располагало к романтической атмосфере, даже дурацкая мелодия. Но обмануть интуицию женщины сложно, и фурия уже понимала, что страстного продолжения вечера не будет. Не в том настроении её муж, ох, не в том. Взгляд сам собой переместился на девку, но та походила на тихую тень, да и Пересвет не реагировал на неё, скорее, проявлял раздражение от её присутствия. Тогда что пошло не так? Ребека не могла ответить на мучивший её вопрос.

Надежда тоже ждала от этого вечера многого и украдкой наблюдала за парой. Видела, как Пересвет хмурится всё сильнее, не реагируя на жену, а, скорее, раздражаясь её присутствию. Вот только понять причину было сложно. К ней он тоже не проявлял интереса, тогда как можно расценивать его реакцию? Подействовали её уловки положительно или, наоборот, приведут к краху? Так много вопросов крутилось в её голове, так много страхов в сердце.

Погружённые в свои мысли, все трое делали вид, что внимательно слушают величественные звуки Лунной сонаты. Когда входная дверь с грохотом ударилась о стену, у них возникло ощущение, что её открыли с ноги. Хрупкий мир музыки, эмоций, переживаний и надежд был разрушен. На пороге столовой стоял Дон.

Появление мужчины будто запустило быструю перемотку, всё пришло в движение: супруги одновременно вскочили из-за стола, а Надя вжалась в стену, непроизвольно хватая цилиндр и сжимая его в ладони. Музыка стихла, словно её и не было, девушка забыла как дышать, настолько гость был страшён. Она ещё помнила, как ведьма быстро скрутила его на площади, но сейчас Надежда не рискнула бы ставить на неё.

Всего несколько шагов отделяли Дона от Ребеки, и он миновал их за один удар сердца, схватив женщину за горло, как до этого она держала его. Фурия лишь успела сделать странный взмах рукой в сторону Пересвета, словно что-то кинула невидимое и прошипела, как змея, тут же закашлявшись, когда ей пережали горло.

Надежда ждала, что Пересвет кинется на защиту жены, но тот стоял недвижим, словно кукла. Забыв о страхе, девушка подошла ближе, толкнув парня в спину, но он не отреагировал на её тычок.

— Уведи его в спальню и останься там, — прохрипела Ребека, впрочем, не делая никаких попыток освободиться от захвата.

Странный приказ поразил Надежду, она непонимающе смотрела на стоя́щих перед ней мужчину и женщину. Удивило то, что пришедший не делал попыток причинить вред или убить фурию. Он буравил её ненавидящим взглядом, но не более.

Надя с усилием перевела взгляд на Пересвета, не понимая, почему он стоит столбом, не пытаясь защитить свою жену. Он потерял память, забыл её, но не мог стать совсем другим человеком? Её любимый так бы не поступил! Девушка чуть не закричала, отшатываясь от белого как полотно парня с пустыми неживыми глазами. Казалось, сама жизнь покинула бренное тело, оставив пустую оболочку. Девушка содрогнулась от ужаса, понимая, какая сила живёт в ведьме. Со страхом она прикоснулась к ладони Пересвета, ожидая почувствовать под пальцами холодную руку мертвеца, но та оказалась тёплой, хотя и безвольной.

“Это циран, ну или ещё какая дрянь”, — уговаривала себя Надя, стараясь не думать, что может сотворить гадина с ней, если откроется правда. Потянув парня за собой, поняла, что он послушен как марионетка. Вывести любимого из столовой не составило труда, тем более что страшный незнакомец со шрамом не делал попыток препятствовать ей.

Подъём же по лестнице оказался ещё тем квестом. Шипя, уговаривая и тихо ругаясь, девушка вела безвольного парня по ступенькам шаг за шагом, при этом пытаясь прислушиваться, что же происходит в столовой, но оттуда не доносилось ни звука, будто там никого и не было.

Наконец-то ступеньки закончились, и девушка вздохнула с облегчением. Теперь ей предстояло понять, какая из дверей в длинном коридоре ведёт в спальню. Но взглянув на безвольного парня, решила, что в принципе подойдёт любая, где есть диван или кровать, да хоть мягкое кресло, куда можно его усадить. Толкнув ближайшую дверь, она поняла, что попала в гостевую спальню, более богатую, чем та, в какую поселили её, но с такой же одноместной кроватью. В душе разлилось облегчение и толика злорадства.

— Отлично! — она тихонько пробурчала себе под нос. — Так даже лучше, чем супружеское ложе.

Как только голова парня оказалась на подушке, его глаза закрылись, а дыхание стало ровным, как у глубоко спящего человека. Надежда нашла Пересвета, даже могла коснуться его, но это ничего не меняло. Она чувствовала, что они находятся на разных полюсах Мироздания. Тихий вздох сорвался с её губ, и она тяжело села около любимого. Сейчас его лицо было спокойным и умиротворённым, будто он и не хмурился недавно. Забыв обо всём, девушка разглядывала парня, отмечая появившиеся морщинки. А одну даже захотелось стереть, и она непроизвольно погладила меж бровей, тут же отдёргивая руку и оглядываясь по сторонам, будто могла увидеть видеокамеры. В надежде, что в спальнях их всё-таки нет она наклонилась к уху парня и прошептала так, чтобы никто другой не смог услышать:

— Пересвет, очнись, вспомни, кто ты…

Любимый оставался нем и глух к её словам, усыплённый колдовским сном, но девушка не теряла надежды, не для того она пересекла половину галактики, чтобы сейчас отступить.

В это время на первом этаже разгорались настоящие страсти. Сильные, властные женщины — натуры противоречивые, и в душе готовы подчиниться более сильному мужчине. И Дон, который всегда отступал, подчиняясь, разочаровывал Ребеку, но не сейчас. В глазах мужчины бушевала такая необузданная сила, что невольно фурия затихла, осознавая, как в ней зародилось желание подчиниться ему. Сладкие горячие ощущения негой потекли по венам, огненной лавой опускаясь в низ живота и скручиваясь там клубком яростного желания.

Ещё никогда она так не вожделела мужчину. Сию минуту она хотела не абы кого, а только одного, мужчину перед ней, Дона. Даже когда они были любовниками, она не испытывала к нему такого влечения, как сейчас: яркого, острого, на грани боли.

— Я отпустил тебя, когда был изуродован, — мужчина яростно шипел ей в лицо, еле сдерживая гнев. — Я отдал тебя Пересвету, — имя соперника он буквально выплюнул. — И что я узнаю́? Ты собралась сбежать с ним в светлые земли?!

Ребека не выдержала и потянулась за ласками, но и здесь ей не позволили доминировать. Неистовый поцелуй Дона клеймил, наказывал, в нём не было ни толики нежности, лишь желание подчинить. И ведьма покорялась. Рывок магнитного замка комбинезона и красный латекс стёк к ногам женщины, а со стола полетели остатки неудавшегося романтического ужина.

Ни Ребека, ни Дон уже не контролировали себя. Одно жгучее желание на двоих поглотило их, гася разум и оставляя только первобытную потребность соития. Им не было никакого дела до того, кто и чей муж или жена, плотский голод требовал сиюминутной разрядки. Впрочем, им никогда не было никакого дела до моральных составляющих ни в жизни, ни в сексе.