Глава 15

— Не отдам! Моё! — раздался из-под натянутого брезента высокий женский крик, после чего оттуда шустро вышла Мира. Бывшая служанка, всё в той же одежде, что и была, молча направилась к стряпчему, вернее в огню, над которым готовилась еда.

— Может чем помочь? — спросила Мира у стряпчего, после чего тихо добавила: — Только от огня не прогоняй.

— Да о чём ты? Грейся. А я сейчас приду, — отозвался стряпчий, тут же направившись на другой конец драккара, где был натянут другой брезент.

— Тебе не понравилась шкура? Или тоже предпочитаешь быть красивой, но замёрзшей? — строго спросил подошедший ярл у бывшей служанки.

— Похоже, шкура приглянулась госпоже Орике, — усмехнувшись, ответила Мира. — Не слышали разве, как она возмущалась, когда я попыталась взять шкуру?

— Значит, своих вещей ей мало? — нахмурился ярл. — Знал, что характер у неё не сахар, но что она ещё и жадная… Придётся воспитывать.

— Не ругай девочку, — покачала головой Мира, ещё больше удивляя ярла. — Она ещё не поняла, что теперь будет совсем другая жизнь. Привыкла играть, вот и делает это как раньше. Вот в науках — сведущая, а к жизни-то простой совсем не приспособлена.

— Зря ты её защищаешь, — Айварс недовольно покачал головой. — Орика, как я вижу, избалована сверх всякой меры. И это надо исправлять. Иначе это плох закончится, и для неё, и для нас всех.

Не объясняя больше ничего, ярл отправился к Готфриду, а к Мире уже спешил стряпчий, с довольно большой шкурой в руках.

'Держал красотку в своих руках,

Но этому был не рад.

За этот трофей в дорогих шелках

Он выкупит свой отряд…'

Глубокий голос Готфрида выводил не только мелодию, он вплетал в неё историю на сочинение которой ушло несколько дней. Звуки лимры — струнного инструмента, с которым местный менестрель обращался просто виртуозно, дополняли выводимую голосов мелодию, а горящий в специальном чане огонь — добавлял колорита, создавая таинственную атмосферу. Вокруг успело стемнеть, а ужин уже почти все воины доели, поэтому стук ложек не мешал менестрелю радовать всех долгожданной историей.

Айварс, выслушав Марту, решил пока дать Орике время, чтобы привыкнуть к изменившейся ситуации. Но после того, как настырная бывшая герцогиня вышла всё в той же одежде, в которой прибыла из своего родового замка, даже не накинув сверху шкуру, ярл пожалел о своём решении. И всё же решил действовать не в лоб.

Особо упрямым детям, в его родной деревне, нарочно давали совершить ошибку, о которой предупреждали заранее, так доходило быстрее, чем если повторять словами, или вколачивать розгами. Ведь слова обычно пропускались мимо ушей, а следы от розг заживали и лишь озлобливали. Обучать лучше было с хитростью. И Айварс, на свой страх и риск, позволил Орике ошибиться, то есть — помёрзнуть, раз уж ей так хочется.

'Но стоило ей заглянуть в глаза,

Он там приговор прочёл.

Обидные зря ей сказал слова,

Пусть был и безмерно зол…'

Айварс вполуха слушал историю, которую так самозабвенно пел его побратим, потому что мысли были заняты Орикой и Мирой. Если изначально под маленьким брезентом он планировал спать с Оркой, тем самым отселив её от кучи мужчин — членов его команды. То потом неожиданно к ним присоединилась Мира. И пока она не выбрала себе мужчину-покровителя, мужа, она была под защитой ярла. И как быть, Айварс не представлял.

Два тюфяка, две женщины на них. Вот только сам Айварс бы лёг с Орикой близко-близко, в идеале — в обнимку, чтобы его красивая, но очень уж худенькая жена не замёрзла ночью. А Мира с Орикой поступят иначе. Одна — из-за глупой гордости, а вторая — из-за привычки подчиняться, ненавязчивости и, скорее всего, обиды. Всё же Орика поступила со своей бывшей служанкой очень некрасиво. Разумеется, на драккаре нашлась лишняя шкура, и даже не одна — на подобных вещах Айварс не экономил, ведь в пути может случиться всякое, но сам факт, что Орика ослушалась мужа и пожадничала шкуру, которую и сама не надела — огорчал. И злил.

— Вот объясни мне, ярл, почему твоя жена не накинет на себя шкуру, если ей холодно? — тихо спросил Карл, стараясь не мешать выступлению Готфрида.

— Дура потому что, — буркнул сидящий по другую руку от него стряпчий. — Как змея на тропинке — и сама по ней не ползёт, и другим пройти не даёт.

— Может она просто хочет похвастаться перед всеми своим красивым нарядом? — высказал своё мнение тот воин, что сидел рядом со стряпчим. — Хотя мы сразу всё рассмотрели. Может, раз не похвалили, то она и не поняла, что уже всё, и можно одеться тепло?

— Женщины — странные, — сделал вывод Карл, хотя ярл, которому он задал вопрос, так пока ничего и не сказал.

Ярл смотрел на жену, что в своём жёлтом платье выделялась ярким пятном на фоне темноты вокруг и серо-коричневых одежд викингов. Все сидели прям так, на палубе, а Орика — единственная, кто шкуру использовала не чтобы ей укрыться, а чтобы на неё сесть. На бывшей герцогине, помимо платья и сапожек, была чёрная накидка, по краю отороченная белым мехом. Но уж очень короткая, чуть ниже талии. И Айварс даже не был уверен, что изнутри ткань накидки подбита мехом, или хотя бы чем-то другим, но обязательно тёплым.

— Эй, Мира, — ярл всё же решил повысит голос, чтобы привлечь внимание бывшей служанки. Стоило ей повернуться на его голос, ярл поманил её рукой. Женщина, укутанная в шкуру, не заставила себя ждать и, подойдя, опустилась чуть позади Айварса и Карла. — Сыта? Не мёрзнешь? Может что надо тебе?

— Спасибо, ярл, — тёплая улыбка не сходила с лица бывшей служанки с тех пор, как стряпчий укутал её в шкуру и позволил сидеть у огня сколько она пожелает. — Стряпчий, который так и не назвал своего имени, шкуру дал добротную, тёплую, и накормил досыта. Воины твои добры ко мне, не обижают. Что ещё может быть мне, старой женщине, надо? — сидящие рядом мужчины завозмущались, что Мира так о себе говорит, но она лишь скромно отмахнулась от них. — Разве что с отхожим местом тут у вас сложно. За борт, как мужчины, ни я, ни Орика не сможем нужду справлять.

— Так чего ж молчала⁈ — стряпчий подскочил на ноги и, бросив через плечо «сейчас всё устрою», шустро ушёл к брезенту, где воины, меняясь, отдыхали и где хранились их вещи, как личные, так и общие.

— Скажи, Мира, а у Орики есть одёжа потеплее? — ярл задал самый главный на данный момент вопрос.

— Есть, ярл, в одном из её чемоданов, — кинула Мира и усмехнулась, услышав вздох облегчения у ярла. — Я лично укладывала несколько тёплых рубашек, вязаную шаль и шубка там была, с шапкой, руковичками и муфтой. Только сейчас чтобы их найти, свет понадобится. А там, под брезентом, темно, хоть наощупь двигайся. А госпожа в темноту не пойдёт. Даже в замке она спала, оставляя одну из свечей гореть. Боится.

— Полог, конечно, можно не опускать, — вслух прикинул ярл. Недоумевая, чего можно бояться в темноте, где полно народа. — Тогда не будет темно, ведь на палубе будет гореть огонь всю ночь, но тогда под брезентом будет так же холодно, как под открытым небом.

— Эх, была б она маленькой девочкой, можно было бы укачать, чтобы уснула, — мечтательно вздохнул Карл. Маленькие дети были слабостью поверенного ярла. Любил он их безмерно. — А там можно было бы уже и шкурой укрыть, и свет ей был бы уже не нужен. Спала бы себе, в тепле и безопасности, и ладно.

Слова «тепло и безопасность» вдруг зацепили ярла, выдавая в голове картинку с решением проблемы. Только бы всё получилось…