Глава 19

— Ты обещал рассказать легенду о флоксе, — напомнила Орика, когда вечером ярл снова сел за её спиной, согревая не столько коконом из шкуры, сколько своими объятьями. Орика, как и вчера, попыталась вывернуться, отстранится от рук мужа, но тот был мягко-настойчив. При этом Орика не чувствовала, что в его руках страшно. Наоборот, ей было мирно и тепло. Наверно поэтому она, немного поелозив, всё же оставалась в кольце рук мужа.

— У меня есть предложение получше, — тихо усмехнулся ярл, а после громко обратился к побратиму: — Эй, Готфрид, моя жена не слышала легенду о флоксе. Исполнишь?

— Конечно!

Воины вокруг радостно загомонили.

Тот, кого Айварс назвал Готфридом — высокий, но худой, со струнным инструментом, который Орика пару раз видела у менестрелей, подобрался поближе к огню и запел, перебирая длинными пальцами струны, выводя весёлый мотив.

Полон женихами двор,

Некуда ступить.

Дочь на выданье барон

Хочет «уступить»

Лишь тому, чей дар она

Согласится взять.

Дочь капризами полна,

И найдётся ли зять?

Выдала заданье всем:

«Неба мне клочок!».

Как достать? А ей — зачем?

Камень, иль платок…

От сапфиров морщит нос,

На платки плюёт.

И у женихов вопрос:

Что не достаёт⁈

Вышел воин к ней вперёд,

С кружкою, с водой.

'Как желала, небо вот,

Забирай с собой.

В доме ж синь небес тебе

Флокс не даст забыть.

С ним всегда тепло душе,

Станет легче жить'.

Дар девица приняла.

«Где его ты взял?».

«Там, где до небес скала»,

Воин ей сказал.

'Не хотел дух гор его

Просто отдавать.

Лишь в обмен: Дар примет кто

Станет в дом пускать,

Чтобы знания свои

Мог он передать.

Гостя, как и дар прими'.

Как тут отказать?

Зять нашёлся, гость пришёл,

Как был уговор.

Счастье Флокс в тот дом привёл,

Так там до сих пор'.

Окончив петь, Готфрид, подскочив с места, шутливо раскланялся на все стороны, благосклонно принимая аплодисменты, на которые никто не скупился.

— Красивая история, — похвалила Орика, зевая.

Ярл, как и в прошлый вечер, пришёл не с пустыми руками — кружки с приятно пахнущими травами отваром были при нём. Орика догадывалась, что в напиток что-то было добавлено, но закатывать скандал или отказываться пить не собиралась. Раз уж благодаря этому напитку она может спокойно спать всю ночь, а не трястись из-за темноты, то пусть будет так.

В этот раз она поблагодарила мужа за горячий напиток, а Готфрида — за исполненную им балладу. Орике и так понравились голубые цветочки, что подарил ей Айварс, но теперь, зная, что ради них он забирался очень высоко и, возможно, рисковал своей жизнью, подарок стал для неё ещё ценнее. Обычно ради неё столько усилий никто не прикладывал, и это было приятно. Поэтому это подарок стоял как раз в кружке с водой, почти как в балладе, только не на столе дома, а в изголовье тюфяка, на котором спала Орика.

Смотря на огонь, и слушая тихие проговаривания членов команды, Орика довольно быстро уснула, так и не спросив, что же хотели люди на корабле, заставившего их всех понервничать. А утром она об этом и не вспомнила, потому что за пологом с рассветом разбушевалась гроза.

Ярл несколько раз заглядывал, чтобы убедиться, что с единственными женщинами на драккаре всё нормально, и чтобы принести еду. Готовить по такой погоде, разумеется, никто не стал, так что пришлось довольствоваться фруктами, вяленым мясом, сыром и сухарями. От овощей Орика отказалась, а вот Мира с удовольствием похрустела морковью.

Промучившись от безделья всего лишь час, Орика сдалась и подсела к Мире, которая учила её обращаться с иголкой и ниткой. А пока подопечная колола пальцы, приноравливаясь к работе с новым для себя инструментом, Мира рассказывала, что помимо штопки и пришивания пуговиц, так же иголкой и ниткой можно вышивать, и даже целые наряды шить.

Конечно же от скуки, как оправдывала себя Орика, она задавала Мире всё новые и новые вопросы, ответы на которые слушала с интересом. Раньше, в замке отца, Орика считала работу, что выполняли слуги — примитивной и однообразной. Но слушая Миру, она всё больше убеждалась, что это вовсе не так и она ещё много чего не знает!

До самой темноты бушевала непогода, довольно сильно раскачивая драккар. И чем темнее становилось, тем беспокойнее себя вела Орика.

Мира попыталась расспросить, отчего бывшая герцогиня так боится темноты. Конечно, многие дети, к примеру, боятся темноты, но обычно, если есть кто-то рядом, то страх отступает. А вот у Орики всё было совсем не так. Она буквально места себе не находила, несмотря на присутствие рядом Миры, которую давно знала и которой доверяла.

Положение спас ярл.

— Если хотите, можете выйти. Гроза ушла и дождь перестал. Огонь разожгли, сейчас отвар в первую очередь стряпчий приготовит — согреться всем не помешает. А уж потом что-нибудь с ужином придумает.

— Пойду ему помогу, — тут же отозвалась Мира, проскальзывая мимо ярла наружу.

Сам же Айварс двинулся в ту сторону, где лежал тюфяк Миры, но чуть дальше, и принялся раздеваться.

— Ты что это удумал? Сейчас же оденься! — выкрикнула Орика, когда в полутьме увидела, чем занят её муж. После чего чуть подумала, и тише добавила. — Холодно ведь. Простынешь. А сам говорил, что лекарей тут нет.

— Сейчас в сухое переоденусь, но сегодня очередь греть — твоя, — отозвался ярл. И хоть интонация голоса была весёлой, Орика прекрасно услышала его усталость и лёгкую хрипотцу. Всё же целый день под ледяным дождём, даже если укрывался чем-то, даром для Айварса не прошёл.

— Ну, я могу попробовать, — смущённо ответила Орика, тут же отворачиваясь, потому что у Айварса очередь дошла до штанов.

— Спасибо, что не отказала, — донёсся довольный голос ярла. — Идём к огню. Вряд ли Готфрид сегодня станет развлекать нас своим музыкальным мастерством, но я готов рассказать тебе о том острове, на который мы плывём.

Этой ночью «чанов» с огнём было больше, и люди сидели вокруг них более плотными кольцами. Всем хотелось согреться. Просто шкуры с этим не справлялись. И Орика с удивлением заметила, что некоторые воины, раздевшись по пояс, натирают друг друга какой-то желтоватой мазью.

— Зачем они это втирают в свою кожу? — спросила Орика мужа, который устроил её в своих объятиях, как и раньше, заявив, что спину греет мех со шкуры, а спереди будет греть она, Орика. Девушка не стала возражать, и даже сумела побороть своё первоначальное желание ускользнуть из объятий, устраиваясь вплотную к торсу мужа, решив, что хотя бы так выполнит обещание его согревать.

Под тихий рассказ Айварса сперва о мази, что готовили на самых дальних северных островах из жира моржей, а потом о жизни на острове Вегард, Орика опустошила кружку с травяным отваром, и уснула раньше, чем стряпчий и Мира приготовили всем горячий ужин.

Благодаря этому тайна, откуда же взялся страх темноты и чужих прикосновений, пока осталась с ней, никому не раскрытой.