Глава 3

— Здравствуйте, господин конунг, — купец заискивающе поклонился чуть ли не до земли. — Что желаете обсудить?

Рагнар Вестхеймский внутренне скривился от такого обращения. Обычно купцы более сведущи в том, кого и как величать надо, а этот…

— Да вот, узнать хотел, чем новым торгуешь, что любопытного видел, — конунг очень старался казаться дружелюбным, а потому даже подобие улыбки состряпал. — Не обижал ли кто, в моих водах?

— Знаете, был неприятный момент, на острове Вегард, — обрадованный, что его готовы слушать, купец принялся рассказывать о том, что произвело неизгладимое впечатление. — Привёз я, значит, товары, какие в прошлый раз просили, но стоило только на берег сойти, как подошёл один из местных, вроде как воин, и стал требовать плату за то, чтобы там торговлю вести. Ни на одном острове такого не было, вот я и поднял шум, мол, что же это делается-то? Я, значит, сам товары им привёз, да ещё и платить должен, чтобы у меня их купили⁈

Купец закашлялся, а конунг, гаркнув, потребовал гостю чая налить, да сладостей принести в угощение.

Выждав немного, Рагнар спросил:

— Так, а дальше-то что было? Развернулся и уплыл?

— Так нет, господин конунг, — купец замахал руками, мол, нет-нет, не так. — Аккурат за моим кораблём ещё один приплыл, только, видать, местный. Так пара воинов с него подошли, разобрались в чём дело, того, первого, стало быть, отметелили слегка, руки заломили и повели к ярлу. А передо мной извинились и просили идти к рынку, да разворачивать торговлю. Только, значит, я всё разложил, да помощникам своим цены напомнил, как пришли те, двое, да пригласили пройти в ними, дескать, ярл зовёт. Как тут было не пойти? Где ярл, и где я, маленький человек.

— Ну, а ярл что? — конунг попытался максимально ускорить общение с очень уж, как выяснилось, словоохотливым торговцем. Им ещё перечень товаров надо обсудить, а он всё одну новость не дорасскажет никак.

— А ярл со мной за руку поздоровался и подвёл к уже собравшейся зачем-то толпе народа местного. Поставил меня, значит, в первый ряд, а потом громко объявил, что за нарушение правил — вымогание денег у приезжего купца, — рассказчик на себя пальцем показал, — виновный понесёт наказание в тридцать ударов плетью. И тут только, господин конунг, я увидел, что обидчик мой стоит по пояс раздетый, привязанный за руки к столбу, что в землю врыт. И это при том холоде, что на улице творился. Ох, и попотчевал его ярл плетью! После десяти ударов я просил ярла смилостивиться, так он ни в какую. И, знаете, недалеко от него мальчонка стоял и вслух считал. Как только до тридцати дошёл, громко выкрикнул: «тридцать!», и только тогда ярл опустил плеть, объявил наказание выполненным. Бросив приказ отвязать наказанного, на чьей спине живого места не осталось от кровавых полос, велел его домой довести, а сам развернулся и ушёл.

— Ярл-то как назвался? — проявил любопытство конунг. Мало ли, чего изменилось, а он — ни сном, ни духом.

— Так его все так и кличут, ярлом. И только двое, что за меня заступились и рядом стояли, его между собой Айварсом называли.

Рагнар удовлетворённо кивнул, и перевёл тему на ту, что его сейчас больше всего занимала — о товарах, что купец привёз и ещё может привезти на продажу.

Как бы не был конунг охоч до денег, но всё же для люде своего острова он старался жизнь сделать если не замечательной, то явно лучше «приемлемой». Иначе с теми же купцами они и поразъедутся. Не легко жить на северных островах, есть места, где попроще, посытнее, да потеплее, и конунг это прекрасно понимал. Вот и старался сделать так, чтобы люди и не думали его покидать. Воинам своим позволял больше, в том числе грабежи и разбой, но только в океане, подальше от его острова, а жителям на острове — поменьше, но всё же не обижал и голодать никому не позволял. У тех, кто хорошо работал, достаток был выше среднего, и это подстёгивало и раззадоривало окружающих. Такая вот у него была стратегия в отношении своих подданных.

То, что у многих рабы в услужении имелись, так если его люди имели возможность их купить и содержать — почему он должен быть против? Тут уж кому что нравится — кому — красивые рабыни и крепкие мужчины-рабы, а кому — мебель мягкая, с вычурной резьбой да позолотой, а то и фрукты заморские, которые купцы привозят за огромные деньги. Да только конунг у них скидку имеет, так что не отказывает себе в удовольствии. И купцы, зная, что конунг точно купит заказанное, старались его не подводить и привозить ещё и диковинок разных.

Как раз одну из подобных диковинок и рассматривал сейчас конунг, раздумывая — стоит ли себе такую приобрести, или всё же поберечь монеты?

Вроде — безделица, как пояснил купец — заколка для волос, женская. Но настолько она была искусно сделана! Видно, что делали её кропотливо, с душой. На светлой деревянной основе был как-то выжжен, а не вырезан, как обычно бывает, пушной зверёк, а глаз у него — из малюсенького камушка сделан, крепко вкреплён, да на свету всеми цветами радуги переливается. Стоило только отблески этой радуги увидеть, конунг перестал сомневаться и диковинку купил. Дочке ли подарит, или кому из своих женщин, что вниманием и лаской его не обделяют — потом решит. Сейчас главное не упустить возможность заполучить редкую вещицу.

Обговорив с купцом список товаров, что нужны будут к следующему приезду, конунг проводил его до дверей своего кабинета, крикнув, чтобы проводили гостя дорогого.

Стоило только купцу покинуть дом, конунг — Рагнар Вестхеймский — крепко задумался. С одной стороны, Айварс ему даже помог. Если остальные ярлы свои махинации с продажей живого товара ещё как-то пытаются прикрывать, чтобы не пугать торговцев, то бывший ярл острова Вегард, перестал скрываться и это сильно стало мешать. Но только Рагнар хотел вмешаться, как объявился какой-то Айварс, захватил остров и установил там свои правила, назвавшись новым ярлом. Причём, он был категорично настроен против работорговли. Да и правила свои привнёс, за неисполнение которых обязательно следует наказание. Суров оказался самопровозглашённый ярл. Вот только кроме особо ретивых любителей поживиться за счёт разбоя и продажи живого товара — не жаловался ему никто. Зазря Айварс людей не обижал, еду делил так, что больше доставалось тем, кто работал и приносил пользу острову и его жителям, но и остальных голодом не морил.

Вроде сплошные плюсы с этим ярлом, но всё же он конунгу был как кость в горле. Ярлы над ним за спиной посмеивались, мол, хиреет наш конунг, что захватчика не убил, и даже в шею не выгнал, а пытался с ним вопрос миром решить. Да, пытался. Таких смелых и толковых воинов пойди ещё поищи, а этот сам на себя взял не только управление, но и заботу о людях, да когда — не летом, а осенью, перед лютой в этих краях зимой. Не побоялся. Так зачем же такого самородка лишаться? Пусть пока «правит». А то, что строптивым за гордым новый ярл оказался, за это его конунг ещё успеет наказать. Ультиматум ему был вынесен, срок в три месяца перевалил за половину, а женой Айварс пока так и не обзавёлся. Женой с высоким статусом. Справится — хорошо, наследники, глядишь, тоже достойные выйдут. А коли нет — сам виноват. Остальные ярды только и ждут команды, чтобы напасть и себе добро захватчика присвоить. Но до этого ещё целый месяц впереди.

«Интересно, какую жену он себе найдёт? И можно ли будет её к себе переманить, если умненькая и хорошенькая будет?» — с этими мыслями конунг запер кабинет и отправился по ступеням вниз. Время обеденной трапезы уже подошло. Дел всегда полно, но это не повод отказывать себе в сытной, вкусной и разнообразной еде. Тем более, что купцы привезли сегодня что-то новенькое. И мысль об этом придавала ускорение ногам конунга, подгоняя в сторону трапезной залы.