Глава 52

— Как в хотите их наказать? — конунг бросил полный презрение взгляд на «своих людей». И не удивительно, ведь они так подставили его. Если бы уж довели всё до ума и не оставили следов или свидетелей, то он их, возможно бы даже похвалил. Хотя всё равно нет, потому что они подвергли опасности ту, на которую конунг положил глаз. Так что наказание им всё равно светит, и не важно чьей рукой оно будет исполнено — его или ярла Вегардского.

— Столб. Плеть, — отчеканил Айварс. И только озвучив свой выбор, выразительно посмотрел на жену, давая ей возможность высказаться. Оба её обидчика на вопросы отвечать отказались, промолчав, так что конунг был вынужден принять версию ярла и ирли Вегардских.

— Мало, — Орика преувеличенно внимательно стала разглядывать свою раненную ладошку, к счастью уже обработанную лекарем со всей тщательностью и по всем правилам. И не важно, что не Катара нанесла рану, ведь эта вредная девчонка поспособствовала, чтобы она снова закровоточила, да ещё и испачкала её землёй. — Вот представьте, уважаемый конунг, что подобное случилось с вашей женой. Поставьте себя на место моего мужа. Вот что бы вы сделали с моими обидчиками? Какой был бы с них спрос?

— Да я бы такую красавицу и умницу ни на минуту без пригляда не оставил бы, — стал разливаться соловьём конунг. — Охрана была бы рядом весь день, а уж ночью я бы и сам справлялся. Уж свою жену я бы радовал по-всякому. Не смотрите, что у меня дочь на выданье, как вы верно заметили, милая Орика, я и сам ещё воин хоть куда, но в спальне я был бы самым нежным мужчиной на свете…

Айварс тихо закипал от столь откровенного переманивания его женщины конунгом. Ярл искренне удивлялся бесстыдству конунга — при муже такое говорить его жене, его ирли! Да как он смеет⁈ Теперь понятно, отчего его слуги так себя повели. Каков хозяин, такие и слуги!

Орика, отметив для себя громкое сопение мужа, не поворачивая к нему головы, положила ему на ногу здоровую ладошку и стала поглаживать. Этот жест вполне можно было бы счесть за простую попытку упокоить его, если бы траектория движения ладони была строго сверху, от колена и чуть выше. Орика же постепенно своими поглаживаниями переходила на внутреннюю сторону ноги, докуда могла дотянуться. Как Айварс понял, так его ирли без слов выказала своё расположение. Она выбрала его. Снова. Конунг, заметив «игру» Орики, аж запнулся, прервав свою речь.

— Мне жаль вашу будущую ирли, — озвучила Орика ответ, которого от неё не ожидал не только конунг, на и её муж тоже.

— Отчего же, позвольте узнать? — конунг, в отличие от Айварса, решил получить ответ на свой вопрос сразу же, прямо сейчас.

— Потому что вы не умеете обращаться с женщинами, — горделиво задрав нос, заявила Орика. — Я, чтобы вас, уважаемый конунг, не позорить, приняла передаренную заколку. Но, вообще-то, по светскому этикету, это страшное оскорбление. Хотя, откуда бы вам это знать? Но, тем не менее, это так, и вы меня сильно оскорбили. И продолжили это же делать, но уже иначе, словами, но теперь уже и мой муж был вами оскорблён.

— Вы не так всё поняли, мила Орика, — Рагнар Вестхеймский старался придумать оправдание обоим своим проступкам, но они даже в мыслях звучали неубедительно.

— Но я готова простить вас, если позволите мне присутствовать на тинге. После нападения на себя, я от мужа, который точно меня сможет защитить, ни на шаг больше в вашем доме не отойду, — Орика озвучивала требования спокойным тоном, стараясь не коситься на связанных обидчиков. Да, наказание они своё получат, но потом ведь наверняка разболтают то, что сейчас тут слышат. На это и был расчёт Орики — постепенно подрывать авторитет конунга. Она ещё до того, как познакомилась с конунгом лично, окончательно и бесповоротно выбрала своего мужа, и никакие «плюшки» и золотые горы, кто бы их не обещал, не способны теперь заставить её передумать. У Орики было время хорошенько поразмыслить и решить, что раз уж дороги назад нет, отец и брат, даже если она и вернулась, рады бы ей не были, то и не надо, будет налаживать свою жизнь с Айварсом. Осталось только разузнать все тонкости насчёт идеальной ирли, и взяться за работу.

— Я согласен, — кивнул Рагнар Вестхеймский. — Что-нибудь ещё желаете?

— Да, — Орика приподняла уголки губ. — Я согласна с тем наказанием, которое выбрал мой муж. Столб и плеть. Но накажет он их лично, я при этом желаю поприсутствовать. А ещё я требую присутствия на наказании вашей дочери, уважаемый конунг. Хоть она и не очень умная, но я уверена, что она поймёт, что я этим своим требованием хотела ей сказать.

— А вы коварны, — в голосе конунга прозвучало восхищение, которое коснулось и его взгляда. Но Орика тут же его осадила:

— А ещё я злопамятна и у меня много связей, — на этот раз улыбка у Орики вышла злорадной. — Надеюсь, все мои требования будут выполнены. Иначе…

Орика не стала договаривать фразу, лишь поднялась на ноги, намекая, что продолжать беседу здесь — не намерена. А уж что выберет конунг: столб и плеть для провинившихся, или сперва захочет окончить тинг — ей было без разницы. Она ещё не видела ни того, ни другого, но оба «развлечения» представляют для неё интерес. И этот интерес напрямую связан с её мужем.