Глава 59

— Ай, Айварс, пусти, медведь. Сжал так, что и не вдохнуть, — Орика, вдобавок к словам, ещё и постучала по слишком уж крепко обхватившим её рукам мужа.

— Прости, — повинился Айварс, ослабляя хватку. Но, прежде чем выпустить свою ирли из рук, громко вдохнул запах её волос, чтобы успокоиться и прийти в себя, а после, расцепив руки, шустро снял заколку с волос жены.

— Эй, это моё! — возмутилась Орика и требовательно протянула руку раскрытой ладошкой вверх. Но Айварс лишь отрицательно покачал головой и, размахнувшись посильнее, выкинул заколку за борт.

— Прошлому в настоящем не место, — уверенно заявил Айварс и, довольный, поцеловал удивлённую жену в кончик носа. — Сперва мы поедим, а потом я отвечу на все твои вопросы. А ты — на мои.

Айварс не спрашивал, он просто ставил в известность, и Орику это задело. Как бы там ни было, а заколка была её.

— Чтобы порвать с прошлым мог бы свои вещи выбрасывать в океан, где их не достать потом, — взгляд Орики кольнул холодом, а в голосе сквозило равнодушием. Она вновь отдалилась, прячась в тот образ, что был для неё привычен. Она снова защищалась. Сама. — С моей вещью ты так поступать не имел права!

Она даже не собиралась ждать ответных слов или действий от мужа, просто развернулась и отправилась в другую часть драккара. Ей было необходимо побыть наедине со своими мыслями и чувствами.

Айварс решил не трогать Орику и не ходить следом, лишь приглядывать. Он перед ней приоткрыл душу, рассказал одну из тайн, которых очень стыдился. Ведь он не какой-то там мальчик на побегушках, а ярл! А читать и писать не умеет. Некоторые буквы Айварс знал, например, первые буквы своего имени и названия острова, которым он теперь управляет, собственно поэтому именно из этих двух букв и состряпал подпись. А так как он редко практиковался, вышли не совсем они, а этакие закорючки. В ответ Орика, конечно, удивила его предложение своей помощи, но вот после того, как она следом обиделась, он уже и не знал, рассчитывать теперь на обучение, или не стоит. А ведь ему хотелось научится. Конечно, обычно Акке или Готфрид были рядом, чтобы помочь с прочтением и написанием ответа, но ведь это могло и измениться, как показал случай у конунга. Ярла и сам факт зависимости от чужого присутствия напрягал, и то, что он свои проблемы перекладывал на чужие плечи, пусть даже они были и не совсем чужими.

— Я поговорю с ней, — Акке тепло улыбнулся. — Иди, поешь. Стряпчий скоро разозлиться, что зовёт-зовёт, а его не слушают.

— Так и Орика не спешит к нему. Наверняка ведь проголодалась, а упрямится, — протяжно вздохнул Айварс. — И ведь обиделась на ровном месте! Я даже объяснил свой поступок — радоваться должна, что я с прошлым решил порвать и на ней сосредоточиться, а она…

— Тут я на стороне Орики, — осадил ярла Акке. — Ты же не объяснил Орике, что это за заколка была?

— Не успел, — кивнул Айварс, и Акке даже продолжать объяснения не потребовалось, до его побратима стала доходить вся сложность ситуации, которую он, фактически, создал своими руками. — Значит Орика сейчас считает, что я взял и выкинул её вещь за борт просто потому, что мне так захотелось⁈

— Скорее всего да, — Акке хлопнул друга по плечу и, убедившись, что Орика продолжает стоять на месте и кушать явно не спешит, взял у стряпчего порции на неё и на себя, и отправился спасать ирли и свою названную сестру от голода. Айварсу она могла и отказать из-за обиды, а из рук Акке наверняка примет еду, а может даже и поговорит с ним. По крайней мере сам Акке на это очень рассчитывал.

Пробираясь между то и дело снующими членами команды, Акке двигался не спеша, ведь расплескать поздний обед, или даже скорее — ранний ужин было так легко, но ему хотелось донести всё в целости и сохранности. Он был намерен поесть в хорошей компании и поговорить, а не бегать за ещё одной порцией, которой, к его приходу, вполне могло уже и не оказаться.

— Надеюсь, Ньорд сам догадается, что твоя заколка — это плата за его щедрость, ведь он отдал тебе мужа, хотя мог и себе его забрать, — проговорил Акке, обозначая своё присутствие ещё до того, как появился перед взором Орики.

Бывшая герцогиня ничего не ответила, но от тарелки с едой отказываться на стала, поблагодарив за неё кивком головы, устраиваясь на бочке с чем-то внутри глухо плескающимся.

— Но я могу тебя понять, — как ни в чём не бывало продолжил говорить Акке, пристраиваясь рядом на такую же бочку. Создавалось впечатление, будто у него одно желание — просто рассказать, поделиться тем, что он знал и как видел ситуацию со своего места, — заколка была не простая, а памятная. Не знаю, как Айварс нашёл в себе силы, чтобы собственной рукой выбросить за борт этот кусочек своей памяти, своей жизни.

О тому, как Орика то и дело бросала взгляды искоса на Акке, было видно, что она случает его с интересом и очень внимательно.

— Ты, наверно, не знаешь, но именно Айварс сделал эту заколку для моей сестры, Ании, — снова заговорил Акке, когда пару ложек отправил в рот и с удовольствием съел с них всё до капли. — Она была его невестой. Но… попав в рабство, с другими людьми из нашей деревни, пропала. Мы искали её. И представь, что мы с ним сегодня почувствовали, когда услышали от нашего нового знакомца Тормода, что Ания плохо кончила!

Орика перестала есть, хотя до этого уверенно орудовала ложкой и шустро уплетала выловленные кусочки мяса. А тут резко остановилась. Дожевала, проглотила и, отставив тарелку на соседнюю бочку, поднялась на ноги.

— А теперь, понимающий ты наш, быстренько представь, что почувствовала я, когда мой муж сперва пожирал глазами эту заколку, когда она ещё на Катаре была, — голос Орики, поначалу больше походивший на шипение змеи, стал набирать силу и звонкость. Она стояла лицом к океану то, что ветер дул в спину, её устраивало. Она просто решила, что не станет сдерживаться. Обида рвалась наружу и либо Орика её выпустит, выплеснет, либо она разорвёт её. Нет, не физически, а морально, оставив только пустую оболочку, которая даже сможет есть, ходит и что-то делать, но души в ней не будет, ей всё станет безразлично. Орика боялась подобного (видела такое у одной из служанок, которой не посчастливилось попасть в руки нетрезвых и не отягощённых моралью гостей её отца), поэтому предпочла прокричаться. — Подумай, что я ощущала, когда переступила через себя и всё же приняла в дар чужую вещь, но которая была чем-то явно дорога моему мужу, а потом он вдруг взял и выкинул её, несмотря на мои старания, чтобы она у него оказалась. А теперь я вообще узнаю, что это была за вещь, и для кого она делалась, и что мой муж… Мой, Акке, мой, понимаешь⁈ Этот мой муж всё это время искал и ждал встречи со своей первой невестой! И очень огорчился, что встреча не состоится. Вот скажи, как я должна это понять и принять? Как⁈ Зачем тогда ему я? Как выгодная партия, не более? Как игрушка, которую можно будет потом отложить, когда станет уже не нужна?

— А ну, цыц! — Акке схватил за локоть Орику, которая резко отвернулась от него и снова собралась сбежать, хотя бы и в другой конец драккара.

Глаза у Орики округлились, а ротик приоткрылся. Она даже представить себе не могла, чтобы вот этот миленький пухлячок, который, конечно же сильный воин и вообще замечательный, умный мужчина, может себя так вести и повышать голос.

— Высказалась? Умница. Не зачем такое в себе сдерживать, — кивнул Акке, подтаскивая Орику за руку к себе поближе и усаживая её обратно на ту же самую бочку. — А теперь ты выслушаешь меня. Мне, между прочим, тоже есть что сказать об этой ситуации. Так что будь уж добра, сестрёнка, посиди и послушай.