ГЛАВА 13

– Они что-то скрывают, – я носилась по спальне из угла в угол, пока Рэй спокойно почитывал прошлогоднюю газету. – Не знаю, что, но мне неспокойно. Может быть, они ничего не забыли? Что, если завеса не сработала?

– Исключено.

– Уверен в этом?

– Защита зелигенов никогда не давала сбоев, Ави. Но я с тобой согласен, за этими двумя нужно понаблюдать.

– Могу поверить в то, что они поженились, – рассуждала я. – Юлии нравится Торин, и не исключено, что она ему тоже. Но медовый месяц в Глэйворке? Да ни один здравомыслящий человек не приедет сюда, чтобы жить целый месяц в отпуске!

Рэймонд окинул меня смеющимся взглядом. Я отмахнулась:

– Я здесь не просто так, мне жить было негде. А вот они…

Мы оба не были ни сыщиками, ни детективами, ни полицейскими. Что задумали Торин и Юлия, нам было неведомо, но чувствовали обман.

– Последним за ними? – предложил Рэймонд спустя долгие минуты тишины.

– Думаю, стоит. Может быть, они все-таки поняли, что мы украли у них записи служанки и бутылек воды из водопада, и решили пустить нам пыль в глаза. Мол, мы всего лишь молодожены, которые хотят провести лучший месяц своей жизни в городе, где ночью можно стать кормом для оборотней.

– Для одного.

– Что?

– Для одного оборотня. В роду оборотней осталась только одна особь.

– То есть, на ней род прервется? – ахнула я.

– Ну, почти. Если у зверя будут дети, и они унаследуют часть его генов, то тоже родятся оборотнями, но уже не такими сильными, как родитель. Со временем оборотни окончательно выродятся.

– Что-то мне подсказывает, что ты даже знаешь этого зверя в лицо, – пробормотала я.

Рэй улыбнулся и поджал губы, не желая признавать, что я оказалась права.

Из коридора донеслись шаги и тихий смех. Мы с мужем одновременно ринулись к стене, которая разделяла нашу спальню и спальню молодоженов, и прижались к ней. Стыдливо опустили глаза, делая вид, что мы не видим друг друга и вовсе не подслушиваем.

Стены в бревенчатом доме почти не пропускали звуки. Я притащила со столика стакан и попыталась приложить его к бревну, а ухом прислониться к донышку, но, разумеется, должного эффекта это не произвело. Рэймонду пришла в голову другая идея, и он взглядом позвал меня выйти в коридор и подслушать оттуда, потому что двери – единственное в гостинице, что было сделано кое-как.

– Мы не будем прятаться у них под дверью! – нахмурилась я. – А вдруг они нас застукают?

– Тоже верно, – вздохнул муж. – Да и подслушивать нехорошо.

– Но мы должны знать, обманывают ли нас…

– Должны…

На цыпочках выскочили в коридор и замерли у двери в соседние покои. Торина и Юлию отсюда хорошо было слышно, и если кто-то из них решит выйти из комнаты, то мы это сразу же поймем.

– Папа никогда мне этого не простит, – бормотала Юлия.

– Он любит твою мачеху и поймет, что вы не могли поступить по-другому. Это ведь по ее просьбе ты на это согласилась?

– Да, но…

– Никаких “но”. Он поймет.

– Надеюсь. Жаль, что тогда ничего не вышло с…

Я прилипла ухом к стене. Окончание фразы расслышать не удалось – что-то зашуршало в комнате. Звякнули бокалы, с шипением в них полился игристый напиток.

– Мы со всем разберемся, – сказал Торин. – Вот увидишь.

– Если нет, то Несса с меня шкуру спустит, и папа не поможет, – хмыкнула Юлия. – Мы должны добыть эту воду для нее, а для папы – не сдохнуть.

Я поймала хмурый взгляд Рэймонда. Муж сосредоточенно вслушивался в разговор наших гостей, и его лицо отчего-то стало чуть более бледным.

– Идем, – одними губами шепнул Рэй, и мы двинулись в свои покои.

Уже за закрытой дверью муж сказал:

– Они и впрямь что-то скрывают, твоя интуиция тебя не подвела, Ави.

– Я не услышала ничего подозрительного. Мало ли какие разборки у нее со своей семьей.

– И с мачехой… Несса. Мою маму зовут Нессой.

– Ты думаешь, что она… О, Рэймонд! – я протянула руки к мужу и попыталась его обнять, но он отстранился.

– Ничего не думаю. Это имя широко распространено на юго-западе.

– Да, но не все носительницы этого имени родились в Глэйворке, – буркнула я. – Твоя мама из Глэйворка, так?

– Да.

– Как так вышло, что она, родившись здесь, вдруг решила уехать и бросить тебя с отцом? Вы тоже из Глэйворка? Прости, если мои вопросы причиняют тебе боль…

– Мой отец родился в Вэйердаке, в семье отчаянных путешественников. Мои дедушка и бабушка сходили с ума от гор, покоряли вершины одну за другой, но однажды погибли в своем любимом месте – на вулкане Йоровелл. Их сын, мой отец, с горя решил уехать как можно дальше от цивилизации, чтобы затеряться в глуши и побыть наедине с собой. Так он попал в Глэйворк, где познакомился с дочкой фермеров – Нессой. Они поженились почти сразу, через год родился я, а спустя семь лет Нессе надоела роль матери, и она сбежала. Папа собрал мои вещи, и мы отправились вслед за ней в тот же день.

– Не понимаю, как такое возможно? – на меня накатила грусть, такая сильная, что ноги перестали держать, и я рухнула на диван. – Не может мать спустя семь лет понять, что не хочет детей! Она бы поняла это сразу.

– Путь человека неисповедим, – Рэймонд откупорил бутылку вина, плеснул напиток в бокал и выпил залпом. – Все, что я знаю о матери, мне рассказывал отец. Она никогда не стремилась говорить со мной, играть, не занималась воспитанием и обучением. Часто запиралась в комнате, шила и вязала, а выходила, только когда я ложился спать. Тогда я смотрел на нее через окно. Она гуляла во дворе, подолгу сидела на скамейке, любовалась ночным небом. Мы почти не разговаривали. Так что я думаю, что она сразу поняла, что ребенок ей не нужен, просто не могла найти в себе сил уйти.

– Тогда я понимаю, почему ты не хотел ее искать.

– Я хотел и искал. И отец искал. Но ее след простыл, понимаешь? И если каким-то невероятным чудом выяснится, что Несса, о которой говорит Юлия, моя мать, то я не уверен, что готов с ней встретиться. Может быть, мне стоит подумать об этом, но прямо сейчас…

Рэймонд налил еще вина, снова выпил залпом и договорил:

– Сейчас я не хочу размышлять на эту тему. Прошло двадцать лет, как мать меня бросила, и если она так ни разу обо мне не вспомнила, значит, не хотела.

– Будем надеяться, что мачеха Юлии не имеет к тебе никакого отношения. Мало ли в Глэйворке рождалось девочек с именем Несса?

– Ни одной больше не знаю, – усмехнулся Рэймонд.

Как бы я ни хотела, чтобы вся эта ситуация оказалась просто совпадением, но даже мне становилось понятно, что если в Глэйворке за последние лет пятьдесят была всего одна женщина с именем Несса, которая сбежала из родного города и поселилась в столице, то с вероятностью в сто процентов она мать Рэймонда.

На Рэя смотреть было больно. Он допил бутылку, откупорил еще одну. Я вспомнила свои опасения по поводу пьянства моего мужа в компании Флорика, но спрашивать ничего не стала. Не похож Рэй на пьянчугу, просто сейчас мы выяснили такое, что я бы и сама приложилась к бутылке, но мне не нравился вкус алкоголя, так что ограничилась бокалом лимонной воды.

– Единственное, о чем я жалею, – заговорил супруг спустя долгие минуты молчания, – это то, что мой отец не успел найти Нессу. Он любил ее, правда любил. Я помню его слезы, когда десятилетние поиски не принесли результатов. Помню, как он смирился. В его глазах больше не было ни блеска, ни радости. Лицо осунулось, голос стал тише. Он почти не разговаривал ни с кем, даже со мной, только по работе. Наверное, смерть стала для него свободой от тоски и боли. Я бы хотел, чтобы Несса знала, как он чувствовал себя после ее ухода. Не надеюсь, что в ней проснется совесть, но вдруг…

– Ты должен с ней встретиться, – кивнула я.

– Должен. Узнаю адрес у Юлии как-нибудь невзначай… или спросить напрямую? Да, так я и поступлю.

Рэймонд вернул бутылку на столик и вышел из покоев, а когда вернулся, в его руках был листок с адресом.

– Мы жили далеко друг от друга, – сказал он, протягивая листочек мне.

Я пробежала взглядом по кривым строчкам, и мои брови взлетели вверх.

– Зато я проходила мимо их дома не одну сотню раз, Рэй! Это же совсем рядом с моим прошлым домом. Когда поедем?

– Поедем? – хмыкнул мужчина, сделав акцент на последнем слоге.

– Ты мой муж, а я давала клятву перед алтарем, – улыбнулась я. – Отправимся утром?

– Утром так утром, – согласился он не споря.

Ранее мы договорились, что спать будем в раздельных комнатах, но когда в доме есть кто-то, кроме нас, то лучше подстраховаться. Все-таки несмотря на то что Торин и Юлия совершенно никак не могли быть знакомы с Дорбеном, сорок лет тюрьмы пугали настолько, что мы с Рэем решили жить в одной спальне. Кровать большая, и даже когда я во сне раскидываю руки и ноги, не задеваю мужа. А он спит в одной позе, на спине, прикрывая пах уголком одеяла, и не шевелится всю ночь.

На следующий день Юлия получила от нас наставления запирать на ночь окна и двери, не выходить на улицу после заката, так как по городу рыщут “бездомные голодные собаки”. Лгали, конечно, но не рассказывать же о тенях?

Ребятам был передан ключ от дома, и мы поспешили на вокзал, где Рэймонд купил у сонного кассира два билета в двухместное элитное купе.

Сначала послышался громкий гудок останавливающегося поезда, потом появился и он сам в рассветной серой дымке. Столб черного дыма над ним стремился в облака, чтобы потом осесть на изумрудную травку. Я поморщилась недовольно – как-то читала, что много лет назад люди передвигались исключительно на лошадях, и воздух был куда чище, чем сейчас, когда повсюду снуют поезда. Правда, раньше, чтобы добраться до ближайшего курортного городка, требовалось не несколько часов, а несколько дней. Вспомнив об этом, я встретила поезд с благодарной улыбкой. Сошла бы с ума, пока лошадь довезла нас до Вэйердака!

Из вагонов никто не вышел, а внутрь залезли только мы с мужем. Нашли свое купе и закрылись в нем на замок.

Я с открытым от удивления ртом рассматривала две широкие кровати, шкафы для одежды, толстый ковер на полу и бархатные шторы на окне. В ванной комнате обнаружилась круглая купальня с массажными струями, белоснежный унитаз, зеркало в полный рост и куча махровых белых полотенец! Я пощупала их и халаты, довольно мурлыкнув. В таких комфортных условиях можно было бы объехать весь мир и ни капли не устать!

– Я давал тебе денег, чтобы ты купила билет в подобное купе, – сказал Рэй, когда я вернулась в комнату.

– Сэкономить захотелось, – вздохнула я, понимая, что зря экономила.

– Завтрак подадут сразу после того, как закроются двери вагонов. Выбери что хочешь, – муж протянул мне ресторанное меню.

Я не без удивления открыла его, а Рэй улыбнулся:

– Блюда уже включены в стоимость билетов.

– Сколько же ты за них отдал?

– Сумма небольшая и не стоит внимания.

– А я… должна буду тебе ее вернуть? Ну, знаешь, если бы мы были женаты по-настоящему, то бюджет, разумеется, считался бы общим. Но мы ведь ненастоящие супруги.

– Ничего ты мне не должна. Считай, это моей благодарностью за то, что ты сама предложила поехать со мной. Мне на самом деле не хотелось встречаться с Нессой одному, а рядом с тобой буду спокоен. Я посплю, с твоего позволения?

Я кивнула мужчине и расположилась за обеденным столом. Рэймонд стянул жилет и бросил его на спинку стула, завалился на кровать и закрыл глаза. Я вернулась к изучению меню. Выбор был небольшим, но оно и понятно – поезд ведь, как никак. И когда пришла проводница, чтобы принять заказ, я попросила только сок. Волнение нарастало с каждой минутой, перебивало аппетит, и мучила только жажда.

Долгие часы я пыталась уснуть, как и Рэй, но не получалось. Ночью я беспечно дрыхла, в отличие от мужа – он не смог сомкнуть глаз, и я могла понять его: если бы мне пришлось ехать в гости к своей матери спустя двадцать лет, не зная, хочет ли она меня видеть, я бы сошла с ума еще до встречи с ней.

Сон все-таки сморил меня, а когда я проснулась ближе к ночи, то оказалось, что и Рэймонд только-только открыл глаза. Мы лежали каждый на своей кровати, лицом друг к другу, и лениво переглядывались.

– Не люблю дневной сон, – вздохнул муж. – После него все тело болит, а мозг не ощущает реальность.

– Ночью что делать будем? – проворчала я. – Я уже не усну.

– Где-то я видел карты…

Я приподнялась на локте. Карты? Чтобы высокородная леди играла в азартные игры?!

– Научишь меня? – попросила я смущенно. – Мне никогда не позволяли играть.

Рэймонд вытащил колоду карт из ящика стола, пересчитал их и довольно кивнул.

– Погоди-ка, а фишки? – я, помня, что отец со своими друзьями играли на какие-то фишки, которые потом меняли на деньги, удивленно смотрела на карты в руках супруга.

– Ты хотела поиграть в покер?

– Я… Да ну тебя! Давай, показывай, что это.

Игра называлась “Ответь на вопрос”. Смысл был в том, чтобы честно отвечать на вопросы, которые попадаются в карточках, а если отвечать не хочешь, то следует выполнить желание, которое загадает соперник.

Рэймонд довольно хихикал, а я краснела, когда он читал задание для меня на первой карте:

– Была ли у тебя постыдная ситуация в детстве?

Я закусила губу и нахмурилась вспоминая. Была, еще какая!

– Мне что, прям все рассказать нужно?

– Желательно, – кивнул муж, откидываясь на спинку стула. Мы сидели за узким обеденным столом почти в полной темноте – слабый ночник, стоящий посреди стола, давал достаточно света, только чтобы видеть лица и карты.

– Ох… Лет пять мне было, когда я притворилась ведьмой. Гувернантка читала мне сказки каждый вечер, и одна из них, про ведьму, так мне понравилась, что я тоже захотела стать такой. Ну, знаешь, колдовать себе красивые прически взмахом волшебной палочки, убирать игрушки, не касаясь их.

– Хорошо, – Рэй улыбкой подбодрил меня. – А что постыдного в этой истории?

Я фыркнула:

– В один из дней, когда к моему отцу приехали друзья, я на весь дом кричала, что моя магия перестала работать, и мне срочно нужны глаза лягушек для зелья. Переполошились все! Папе потом долго пришлось объяснять гостям, что я просто играю. Так, твоя очередь отвечать, – я вытащила карту из колоды: – Сколько лет тебе было, когда ты впервые выпил алкогольный напиток?

– Три года.

– Три?!

– Я перепутал графины: в одном был вишневый сок, в другом вино, – Рэй вытащил карту для меня: – Где случился твой первый поцелуй?

Я машинально расправила плечи. По правилам игры я обязана говорить правду, но если солгу, никто ведь не узнает. Впрочем, лгать не хотелось, но утаить подробности могла.

– Два года назад я была влюблена в соседского парня, с ним был первый поцелуй в саду его дома. Под елью. Ночью.

Улыбка на губах Рэймонда слегка погасла, или же мне так показалось? Мужчина пристально смотрел в мое лицо.

– Ты его все еще любишь?

– Нет, что ты! – я попыталась рассмеяться, но вышло глупо – поперхнулась, закашлялась. – Не люблю, нет! И как выяснилось по-настоящему никогда не любила.

– Что вас связывало?

– Очень короткие романтические отношения.

– Вы не планировали пожениться?

– Разве что только я, – хмыкнув, я улыбнулась через силу: – Все эти вопросы есть в карточке? Не мухлюй, Рэй! Итак: что тебя привлекает в женщинах?

Прочитав, я перевела взгляд с карточки на мужа. Он смотрел на меня задумчиво, с теплотой, и улыбка, которая не сходила с его губ всю игру, озаряла светлое лицо.

– Скромность, внутренняя сила, мудрость, верность.

Я снова взглянула на карточку, со смущением понимая, что у вопроса есть примечание:

– Эм, Рэй… Здесь указано, что ты должен сказать, что тебя привлекает в женщинах в сексуальном плане? Боги, для кого вообще эта игра? А если ее найдут дети?

– На коробочке указан возраст игроков – не младше восемнадцати лет. Меня привлекают шелковистые волосы, пухлые губы, красивое белье – желательно, черного цвета. И запах – это главное.

– Какой запах тебе нравится? – спросила я, судорожно вспоминая, пользовалась ли сегодня туалетной водой. Кажется, да.

– Фруктовый.

– Мои духи?

– От тебя пахнет карамелью и яблоками, – муж подмигнул мне, и пока я собиралась с мыслями, зачитал вопрос:

– Сколько детей ты бы хотела?

– Пять. Нет, стоп! Три. Троих достаточно.

– Две девочки и мальчик?

– Два мальчика и девочка.

– А так даже лучше…

– Вопрос для тебя. Что важнее: семья или деньги?

– Семья.

– Ты ни секунды не думал, – заметила я, откладывая карточку в сторону. В купе стало душно или мне кажется? Вся эта игра с далеко не скромными вопросами заставляла меня чувствовать себя неловко, отчего ощущалась нехватка воздуха. Взгляды мужа останавливались на мне все чаще и задерживались дольше, а я не знала, как реагировать.

– Здесь не о чем думать. Я бы отдал все деньги, что у меня есть, взамен на семью. Я хочу возвращаться домой к любимой и любящей супруге, к детям, к горячему ужину. Не в пустой дом, где меня ждет только домработница и попугай.

– У тебя есть попугай?

– Он не мой, а домработницы. Ему два года, зовут Иннокентием. Я люблю его, а он меня, кажется, не очень. Не знаю, то ли его кто-то научил ругательным словам, или же он сам научился, но как только видит меня, то громко обзывает. В общем, птица с характером.

Я не сдержала смех, представив ругающегося попугая. Помню, долго мечтала о белохохлом какаду, но отец говорил, что он слишком дорогой, и купить его не может.

– Авелина, – Рэймонд вытащил карточку из середины колоды, не сверху, как мы брали до этого, – расскажи свой самый страшный секрет.

– Пожалуй, я выберу действие, – пробормотала я. – Секрет ведь на то и секрет, что о нем никто не должен знать, так?

– И он у тебя есть?

– Есть, – я опустила голову, поджала губы.

Рэймонд задумчиво почесал подбородок. Было видно, что его разбирает любопытство, но лезть в мою личную жизнь ему не позволило воспитание, так что мужчина согласился с моим желанием.

– Значит, действие… Сходи к проводникам и попроси у них краба.

– Что попросить?!

– Краба. Ты разве не хочешь есть? Ужин мы проспали.

– Да нет у них крабов, Рэймонд, – расхохоталась я. – Давай другое задание.

– Э, нет. Желание есть желание: секрет или краб.

– Боги… – Я представила, как закатываю истерику проводнице, и та выставляет меня из поезда. – Ни за что!

– Тогда секрет.

– Я не девственница! – выпалила машинально и тут же закрыла рот обеими ладонями. Слова вырвались сами собой только потому что последнюю минуту крутились на языке. Как только Рэймонд задал вопрос, я не могла думать ни о чем другом, кроме как о своем секрете. Он был у меня всего один.

По лицу Рэймонда пробежала тень. Муж облокотился о столешницу и подался вперед:

– И это все? Весь страшный секрет?

– А что, этого мало?

– Может быть, ты не знаешь, но девушки уже давно перестали хранить честь для одного-единственного. Встречаются, влюбляются, спят с мужчинами, потом выходят замуж за того, с кем хотят провести свою жизнь.

– Мой папа всегда говорил мне, что девушка должна выйти замуж чистой. Иначе муж не будет ее уважать.

– Ты из благородного рода, может, у вас так и принято, – улыбка мужа отозвалась в моем сердце теплом. – Но у простых людей чистота давно перестала быть подарком для благоверного.

– Не знаю, как к этому относиться, – я передернула плечами, понимая, что всю жизнь мне врали. – Я два года страдала ночами из-за того единственного раза, когда подарила свой “цветок” соседскому парню. Боялась, что умру в одиночестве с тридцатью кошками, потому что никому не буду нужна.

– Но я же на тебе женился.

– Не по-настоящему, – нервно хихикнула я.

С души будто груз свалился. На карты теперь смотрела с благодарностью – они позволили мне избавиться от переживаний. Вдохнула и медленно выдохнула теплый воздух, пропитанный карамельно-яблочными духами. Мой секрет рассыпался на тысячи мелких осколков и больше не ранит, а всего лишь нужно было достать колоду дурацких карт и поиграть с кем-то в “Ответь на вопрос”.