ГЛАВА 14

Поезд прибыл в Вэйердак к пяти утра со всеми положенными тринадцатью остановками. Я поглядывала в окно всю ночь. Видела и пассажиров, спешащих к приветливо распахнутым дверям вагонов, и провожающих их родственников и друзей. Рэймонд говорил, что все эти люди иллюзорные, но верилось мне с трудом. Та женщина с двумя сыновьями, которая встретилась мне в этом поезде впервые, была очень реальной.

Столичный вокзал встретил шумом и пылью, криками, бренчанием колес паровых кэбов. Водители на все лады выкрикивали расценки на поездку, и каждый старался предлагать стоимость ниже, чем у конкурентов. В конце концов, когда мы с Рэем прошли здание вокзала и очутились на улице, сумели поймать кэб всего за шиллинг.

Рэймонд занервничал, когда мы выехали на окружную дорогу. Она огибала весь город, благодаря чему по ней можно было быстро добраться до другого конца Вэйердака.

Я тоже волновалась. Дом матери Рэймонда находился совсем рядом с моим, и я увижу место, где жила раньше. Ностальгия нахлынет, сердце заноет, и, возможно, я в очередной раз прокляну Бетрикс. Мачеха лишила меня дома и денег, а потом бросила на произвол судьбы. Имею ли я право ее ненавидеть? Думаю, да, и даже боги простят мне мои грубые слова в адрес Бетрикс – она их заслужила.

Впереди показались роскошные дома богачей, окруженные пышными вечнозелеными садами. Вон в том, с синей крышей и дозорной башней, живет лендлорд Вииерасс, а справа от него – местная знаменитость, мистер Джой, хозяин практически всех питейных заведений в Вэйердаке.

Кэб съехал с широкой брусчатой дороги на узкую насыпную и покатился мимо самых дорогих домов столицы. До встречи с матерью Рэймонда оставалось несколько минут.

– Ты хочешь, чтобы я присутствовала при вашем разговоре? – тихо спросила я мужа, и он кивнул.

– Да пожалуйста. Иначе ты ведь потом станешь просить меня пересказать тебе все, а я вряд ли смогу.

Охрана пропустила кэб во двор. Мы вылезли из него прямо перед парадной лестницей, где нас уже встречал дворецкий.

– Господа, – обратился он к нам, – как мне представить вас миссис Бьерн?

– Сообщите, что прибыл мистер Нэш.

– Вы договаривались с ней о встрече?

– Нет, но она меня примет. Я думаю, что примет…

Дворецкий поправил на крючковатом носу старомодные окуляры и кивнул. Он проводил нас в гостиную, где служанки тут же поставили на низкий столик графин с водой и два бокала, но сами не покинули помещение – остались присматривать за незваными гостями.

Мне даже интерьер разглядывать не хотелось, я не отрывала взгляд от своего мужа. Его лицо то бледнело, то вновь наливалось краской, губы были сжаты в тонкую линию. Он не смотрел на меня, его взгляд бегал по комнате, не задерживаясь ни на чем.

Не знаю, сколько прошло времени до того, как в коридоре раздался стук каблуков. Женщина практически бежала или же шагала очень быстро, но явно торопилась и в гостиную влетела вихрем.

Я подняла голову. Несса выглядела молодо, но в уголках ее глаз уже собрались мелкие морщины. Темные волосы были уложены в аккуратную прическу – волосок к волоску. Простое, симпатичное платье из алого шелка подчеркивало достоинства худосочной фигуры, скрывая недостатки.

– Здравствуй, мама, – Рэймонд поднялся с дивана.

Несса смотрела на моего мужа не верящим взглядом. Рукой машинально потянулась к сыну, но тут же опомнилась и отдернула ее.

– Рэймонд?..

– Представлю тебе мою жену, – голос Рэя дрожал. – Авелина. Впрочем, вам необязательно знакомиться.

– Почему вы здесь? Не предупредили, не прислали письмо или уведомление. Что-то случилось?

Этот вопрос Несса задала слегка взволнованным голосом, а я едва нашла в себе силы, чтобы не вскочить с дивана и не кинуться на женщину со скандалом. Что-то случилось? Да ладно?!

– Не считая того, что ты бросила меня двадцать лет назад? – усмехнулся Рэймонд, покачав головой. – Но я не упрекать тебя пришел. Ларен умер. Твой муж и мой отец, если ты вдруг забыла его имя. Хотел сообщить тебе об этом лично, но не знал, где ты живешь. Мы двадцать лет тебя искали, мама. Двадцать. И вот когда я нашел, ты спросила, почему я здесь.

Уголки алых губ Нессы дрогнули. Женщина медленно села в кресло, сложила руки на коленях. Рэй тоже сел, хотя я видела, как сильно ему хочется выбежать за дверь и больше никогда не появляться в этом доме.

– Я только недавно приехала в Вэйердак, – начала Несса тихо. – Более десяти лет прожила в Мельероне. У меня был небольшой прибрежный отель, похожий на наш гостевой дом, но потом я стала плохо переносить морской климат и уехала в столицу.

– Почему ты меня бросила, я знать не хочу, ответь только, почему не сообщила мужу о том, что с тобой все хорошо? Отец места себе не находил, многие годы он винил и себя, и меня за то, что ты сбежала.

Несса пожала плечами. Глаза ее увлажнились, губы задрожали, но плакать женщина не собиралась. Моргнула, и ее взгляд вновь стал безучастным.

– Любовь прошла еще до того, как я уехала из Глэйворка. Ларен был для меня близким человеком, лучшим другом, но я хотела любви. Еще я не хотела жить в городе, где каждый месяц…

Несса замялась и опасливо посмотрела на меня. Рэй заметил ее взгляд и сообщил:

– Она все знает.

– Что знаю? – не поняла я. В голове вспышкой мелькнуло и пропало странное, будто ненастоящее воспоминание: черные кляксы, резвящиеся среди деревьев. Глупость какая-то.

– Я объясню тебе позже, Ави, – выдохнул Рэй. – Сейчас просто слушай.

– Меня пугал родной город, – продолжила Несса. – Я боялась того, что в нем происходит, а во время полнолуния или зачистки каждый раз пряталась в подвале. Ты это и сам знаешь, правда ведь? Разве ты не помнишь, как тяжело мне было?

– Никогда ранее не слышал, чтобы мать бросала родное дитя только потому, что устала жить на одном месте. Обычно при переезде детей забирают с собой.

– Родных детей, – глухо отозвалась Несса и подняла грустные глаза. – Родных.

Легкий ветерок колыхнул занавески, задребезжало стекло в створке окна. Мертвая тишина в гостиной нарушалась только звуками с улицы. Рэймонд почти не дышал, я крепко сжимала пальцы его руки в своей, а Несса молча ждала реакции. Она надеялась, что ее сын поймет все без объяснений?

– Я сын только Ларена? – спросил мой муж, прочистив горло. – Кто моя мать?

– Я не знаю твоих родителей. Мы с Лареном нашли тебя в тайге сразу после зачистки. В ту ночь она была особенно страшной, и до рассвета даже Ларен провел время в подвале. А утром, когда вышли на улицу, чтобы накормить овец, услышали плач ребенка. Нам некому было отдать тебя, и мы решили, что ты станешь нашим сыном. Но я не смогла принять новую реальность, Рэймонд. Я никогда не хотела и не могла родить дитя, – Ларен тоже не торопился быть отцом. Но он оказался сильнее меня, и когда я позорно сбежала… Ларен воспитывал тебя, пока не умер?

Рэймонд устало кивнул. Я чувствовала, как его злость проходит, уступая место всепоглощающей боли. Несса в моих, да и в глазах мужа перестала быть бездушной женщиной. Она просто не справилась с навалившейся на нее ответственностью, которой не хотела. Несса и Ларен спасли ребенка от смерти, но они не обязаны были принять его, как родного.

– Ты, наверное, никогда меня не простишь, Рэймонд. Я должна была сказать тебе правду, но боялась, что семилетний малыш не сумеет понять. Я благодарна Ларену за то, что он помог тебе вырасти. Но, как бы грубо это ни звучало, мне не за что просить прощения. Твои родители, вероятно, погибли во время зачистки, а мы с Лареном не могли оставить тебя в тайге. Помогли выжить, подрасти, но на большее я не была способна. Я не мать, никогда ею не была и не стану, пойми. Отдавать тебя в монастырь или приют также не было хорошим решением…

– Помолчи, – оборвал ее Рэй и какое-то время приходил в себя, прежде чем заговорить: – Двадцать семь лет я думал, что вы мои родители. Двадцать из них не понимал, чем разгневал маму, что она меня бросила, и ненавидел ее. Понимаешь? Ненавидел так сильно, что меня разрывало на части. Несса… Так мне тебя называть? Ты должна была рассказать правду раньше.

– Должна была…

– Авелина, – Рэй поднялся с дивана, протянул мне руку, – мы уходим. Прощай, Несса.

– Прощай, Рэймонд.

Мы покинули дом, и на улице у меня не было ни секунды, чтобы обернуться и поискать взглядом родное поместье. Пешком добрались до окружной дороги и свернули с нее в город.

Там отыскали скамейку в небольшом парке, где, наконец, смогли вздохнуть свободно. Я молчала все это время, Рэймонд меня будто и не замечал, а я не лезла к нему с ненужными утешительными словами. Ни одно из них не поможет справиться с тем, что мужчина сейчас испытывает.

– Меня только одно волнует, – сказал он успокоившись. – Кто я?

– Человек, ты ведь сам говорил, – пожала я плечами. – Я, конечно, слышала разные истории о Глэйворке, но сомневаюсь, что хоть что-то из этого является правдой.

Муж выругался, взглянув на меня:

– Черт… Авелина, все правда. И тени, и кикиморы, и мертвецы. Ты все видела и даже была в гостях у хозяина тайги, но когда уехала из Глэйворка, то защита вокруг города стерла твои воспоминания. Понимаешь? Прошу тебя, не выпытывай подробности, когда мы вернемся в Глэйворк, ты все снова увидишь своими глазами.

Я открыла и закрыла рот. Рэймонд шутит? Но непохож он на весельчака в данный момент. Муж нес ерунду. Ну какие еще кикиморы? Друг моего отца рассказывал о них, но…

Я тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. Прямо сейчас помощь нужна Рэймонду, а не мне.

– Не знаю, что сказать и как тебя утешить, – честно призналась я.

– Просто будь рядом, а я переживу это сам.

Рэй улыбнулся мне грустно, склонил голову на мое плечо и тяжело вздохнул. Я осторожно похлопала мужа по спине, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить волшебство момента. В то же время чувствовала себя неловко: никогда ранее мне не приходилось видеть взрослых мужчин такими разбитыми.

Вскоре Рэймонд пришел в себя, осознал, что его всю жизнь обманывали, и снова начал улыбаться. Его взгляд задерживался на мне дольше, чем обычно, и был таким задумчивым, что мне иногда приходилось звать Рэя, чтобы выдернуть его из размышлений.

– Заедем к моему дяде, чтобы он сам в Глэйворк не примчался, – сказал муж, чем ухудшил мое и без того плохое настроение.

Дорбен жил в центре города, в двухуровневой квартире, оставшейся в наследство Рэймонду от Лерона. Но пока Рэй не обзавелся семьей, в апартаментах счастливо проживал его дядя. Водил девиц, как я выяснила, едва мы наведались в гости, и беспробудно пил.

Мужчину, встретившего нас на пороге квартиры, я приняла за случайно забредшего сюда пьянчугу с улицы, пока он не поздоровался с моим мужем.

– Не вовремя ты, сынок, – Дорбен икнул, облокотился о дверной косяк и свободной рукой подтянул сползающие штаны. За его спиной по гостиной металась полуголая брюнетка в пеньюаре и с растрепанными волосами.

Я вежливо улыбнулась Дорбену, а вот Рэймонд оттолкнул его от двери и за руку увел меня к дивану. На предмет мебели посмотрел бегло, заметил белесые пятна и с отвращением стянул декоративный чехол.

Дорбен спешно сунул мятую купюру в руку своей подружке и вытолкал ту за дверь.

– Что ж ты не предупредил, что заедешь? Я б хоть порядок навел. А кто это с тобой?

– Жена, – грубым тоном ответил Рэй.

Я снова улыбнулась.

Маленькие глазки Дорбена забегали. Казалось, он даже протрезвел мгновенно. И чтобы добить дядюшку, Рэймонд вытащил из внутреннего кармана жилета наше свидетельство о браке.

– Здесь есть все данные, которые нужны поверенному моего отца для передачи наследства. Но я не за этим к тебе пришел, мог бы сразу отправиться к нему и без твоей помощи.

– А ко мне заявился, чтобы посмеяться? – Дорбен совершенно точно протрезвел. Его круглое лицо покраснело, на лбу и носу выступили капли пота. – В штанах зачесалось, что так рьяно бросился на поиски жены? Это еще доказать надо, что вы по любви сошлись! Ларен только-только погиб, еще месяца со дня смерти не прошло, а ты уже женился? У тебя даже девки блудной не было, не то что невесты.

– А ты так хорошо осведомлен о моей личной жизни? – рыкнул Рэймонд.

– По любви, и мы ждем ребенка! – испуганно выкрикнула я. Не дай боги, Дорбен заставил бы нас с Рэймондом поклясться, я бы точно выложила всю правду. Папа всегда говорил мне, что клятвы и обещания нарушать нельзя, даже под угрозой смерти. – Я люблю вашего племянника всем сердцем, и пусть мы знакомы меньше года, я люблю его!

Рэй напрягся, но виду не подал. Дядюшка побледнел. Мои слова о будущем ребенке произвели ожидаемый эффект.

– Я хочу, чтобы ты собрал свои вещи и вернул мне ключи от апартаментов, – мой муж протянул руку, жестом попросил отдать ему то, что полагается. – Ну же, давай. Если думаешь, что я пожалею тебя и не выгоню на улицу, то ты ошибаешься. Или напомнить тот случай, когда ты запер дверь дома изнутри, не пустил меня, потому что был занят очередной проституткой, а я застрял в колодце и провел в нем ночь? Кто меня тогда спас, ты? Твоя временная девка меня спасла, и я скорее отдам часть недвижимости ей, чем тебе. Это всего один случай из десятков – напомнить обо всех?

– Дети вечно влипают в неприятности, – судорожно хохотнув, Дорбен посмотрел на меня. – Правда ведь? Вы, как будущая мать, должны понимать это.

Я нервно облизнула губы, не решившись ответить. Что, если он кинется в драку? Его шея побагровела от злости, мужчина вышагивал из угла в угол, от входной двери до кухни и назад, то и дело спотыкаясь о следы бурной ночи и утра: пустые бутылки, коробочки из-под еды, предметы одежды.

– Ты уже припрятал деньги, я уверен, – продолжил Рэймонд. – Думаю, тебе хватит на первое время, ну а потом заработаешь. В компанию отца или свою я тебя не зову работать, знаю, что тяжелее ложки ты в своих руках ничего не держал.

Дорбен выругался так, что я невольно прикрыла уши. Я, конечно, и ранее слышала матерные слова, но такие впервые.

– Не думал, что ты вообще когда-либо женишься! – ревел он. – Выродок Тьмы! А ты, – взгляд Дорбена остановился на мне: – Сходи к лекарям и избавься от того, что там в твоем животе. Поверь мне, не пожалеешь. Ах да, – мужчина вновь обратился к своему племяннику: – Когда твоя девка тебя бросит, вспомни пятую строчку в завещании и сумму выплаты в мою сторону. За моральную компенсацию!

Дорбену собирать было нечего, но он все же прихватил несколько своих рубашек, тощий чемодан, и снял три картины со стены. Вышел из квартиры и так громко хлопнул дверью, что стекла в окнах задрожали.

Рэймонд свалился кулем на диван, и его голова оказалась на моих коленях. У него не было ни сил, ни желания что-либо делать или говорить.

Дорбен вернет наследство, он поверил в наш брак. Значит ли это, что мы с Рэем теперь можем развестись?

Пока мы находились в одном положении, не двигаясь, солнце плыло по небу и, выглянув из-за ветвистого дерева, скользнуло ласковым лучиком в квартиру через окно. Я улыбалась солнцу. За время жизни в Глэйворке почти забыла, каково это – ощущать тепло небесного светила.

– Люблю солнечный свет, – прошептал Рэймонд. – А ты?

– Тоже. Но он повсюду, а в Глэйворке из-за отсутствия света создается особая атмосфера волшебства и загадочности, не находишь?

– Полностью согласен.

– Мы поговорим обо всем, что сегодня было?

– Я сам еще не осознал всего. Кажется, моя мать оказалась мне вовсе не матерью, а ты беременна?

Я прыснула в кулак, щеки мигом заалели.

– Прости, пожалуйста, я испугалась, что твой дядя начнет требовать клятву или еще каких-то доказательств нашей безграничной любви, и ляпнула первое, что пришло в голову.

– Беременность.

– Ну это ведь логично! Если мы не встречались, завели отношения недавно, то по какой причине поженились? Потому что я жду ребенка.

– Ты все сделала правильно.

– Что за компенсация, о которой он говорил?

– Пять миллионов фунтов я должен выплатить, если мы разведемся по твоей инициативе.

– Пять миллионов?! – воскликнула я, на мгновение забыв, как дышать. – Пять, Рэймонд! Это немыслимые деньги! Значит, так, ты мне не изменял. Мы с тобой договорились, что это я тебя брошу, но ни за что. Это ты меня бросишь!

– Благодарю. Тебе не все равно, и я очень это ценю. Почти все наследство вернуть дяде мне бы не хотелось.

– Но если ты знал о плате за моральный ущерб, то почему согласился развестись из-за твоей якобы измены?

– Потому что ты хотела сохранить достоинство.

– Да плевать на достоинство, если ты отдашь мне хотя бы сотню тысяч, – рассмеялась я. – Правда, для меня даже сотня – невероятная сумма.

– Я отдам тебе больше, – Рэй тоже заулыбался и расслабленно вздохнул. – Ты милая и добрая девушка, для тебя не жалко нисколько. Будем считать, что я выплачу тебе алименты на нашего будущего ребенка.

– В качестве ребенка я заведу щеночка, – со смехом согласилась я. – Так эта квартира теперь твоя?

– Всегда была моей. Дорбен жил в ней только пока я холост. Сам я проживал в Сектральном квартале, неподалеку от фонтана Молодости, если ты знаешь, где это. Эти апартаменты и еще несколько других, как и два загородных дома, частично принадлежат компании отца, частично мне. Теперь уже все мои. Знаешь, странно называть отцом человека, который никогда не был мне родным. Почему он оставил наследство мне, чужому ребенку из тайги?

– Он был твоим отцом, Рэймонд. Полюбить можно и чужого ребенка, как своего, и не любить можно своего, как чужого. Нессе это чувство не далось, а сердце Ларена ты растопил.

Рэй убрал голову с моих колен и откинулся на спинку дивана. Пустым взглядом осмотрел гостиную, цокнул языком:

– Нам нужно добраться до поверенного Ларена, потом зайти поесть что-нибудь, и возвращаться в Глэйворк.

– Так мы не в храм?

– Зачем?

– Разводиться…

– Рано разводиться. Наследство вернется к Дорбену, если мой брак прервется раньше, чем через месяц после моего вступления в права. Так что потерпи меня еще недолго, ладно?

“Только если недолго”, – с грустной усмешкой подумала я.