ГЛАВА 15

Рэймонд встретился с поверенным Ларена с глазу на глаз в каком-то очень дорогом бизнес-центре, куда просто так войти было невозможно. Оставил меня в уличном кафе неподалеку от этого места, дал двадцать фунтов и ушел.

Я взглянула на цены в меню, потом на купюры в своей руке. А Рэй вообще знает, что на такую сумму можно неделю прожить?

Выпила бокал холодного лимонада, съела три шарика мороженого. После сладкого захотелось выпечки, и мне принесли три эклера в шоколаде на симпатичной фарфоровой тарелочке.

Рэймонда все не было и не было. Вот уже и солнце подплыло к горизонту, и ветер стал прохладнее. Он прогнал дневной зной, окутал меня освежающей вуалью и принес с собой запах жареного мяса. Я проглотила слюну. Если Рэй не появится прямо сейчас, то пойду ужинать без него!

– Прости! Прости, пожалуйста, – запыхавшийся муж упал на свободный стул рядом со мной. – Не думал, что этот человек так в меня вцепится.

– Но все хорошо?

– Все отлично! Документы подписаны: бизнес отца, его счета и недвижимость перешли в мои владения. Единственное, Дорбен все-таки успел опустошить одну из ячеек во Всемирном банке. В ней хранилась приличная сумма на случай, если бизнес пойдет крахом, чтобы не остаться на улице. Мне пришлось пополнять эту ячейку снова.

– Будешь писать заявление в полицию?

– Нет, – Рэй устало вытер пот со лба, схватил мой бокал с недопитым лимонадом и залпом осушил его. – Столько сахара… Как ты остаешься в прекрасной форме, лопая сладости?

– Я еще молода, – с усмешкой я прищурилась, – и мой организм быстрее сжигает жир. Вот пройдет еще лет пять, и все, я уже не смогу наслаждаться килограммами конфет по ночам.

– Зубки тебе не скажут спасибо, – парировал муж. – Идем ужинать чем-то более сытным? Еще раз приношу свои извинения за то, что тебе пришлось ждать так долго. Если бы я знал, то провел тебя внутрь.

Я тут же потащила супруга в то место, откуда доносился умопомрачительный аромат. Мы шли на него, не зная дороги, и очутились на большой площади посреди открытых шатров, возле которых стояли мангалы, печи, морозильники с мороженым и много других очень привлекательных на данный момент вещей. Несколько музыкантов играли на дудках и флейтах, танцевали в центре, а вокруг них резвилась детвора.

– Праздник какой-то? – задумчиво хмыкнула я. – Как переехала в Глэйворк, так выпала из реальности. Какой сейчас день?

– День прихода к власти профессора Ёля, – вздохнул Рэй.

– Понятно. Отмечать я не стану, радоваться за него тоже. А вон тот поросенок на вертеле меня так и манит… Не желаешь ли и ты познакомиться с ним поближе?

– Отчего нет? По-моему, поросенок очень симпатичный.

Мы пробрались через толпу веселящихся горожан, попросили повара нарезать нам окорок слайсами. Когда в наши руки легли бумажные тарелки, полные сочного мяса со специями и печеным картофелем, то нам пришлось покинуть площадь, чтобы никто ненароком не толкнул, и вся эта вкуснятина не оказалась на земле. Укрылись под раскидистыми ветвями ивы на скамейке, откуда открывался превосходный вид на празднество; при этом мы могли спокойно ужинать, не уворачиваясь от танцующих.

– Вообще-то, я обещал тебе ресторан, – промычал Рэймонд, закинув в рот кусочек. – Но, признаюсь – этот поросенок намного вкуснее, чем стейки в каком-либо заведении.

– В ресторанах гриль совсем не такой, как здесь, – со знанием дела объяснила я. – Эту свинюшку жарили на открытом огне, чего в заведениях не встретить. К тому же там маринуют мясо за несколько часов до готовки, а здесь оно, вероятно, было замариновано пару суток назад.

– Как это? – Рэй перестал жевать и опасливо покосился на тарелку.

Я не смогла сдержать смех, но пришлось сказать, что пошутила. Хотя я не шутила. Когда моя семья разорилась, повара пришлось уволить. На кафе и рестораны денег не было, а вкусного хотелось, и единственная еда вне дома, которая была нам доступна – это блюда на подобных гуляниях. Вспоминать, как я отравилась куриной ножкой, купленной в одном из шатров, не стала – радовалась моменту здесь и сейчас, рядом с самым лучшим, ненастоящим мужем.

– Честно сказать, – начал Рэй, – когда я вел тебя к алтарю, то представлял что угодно, только не то, что моя фиктивная жена окажется здравомыслящим человеком. Не переживал, но ожидал, что будешь просить деньги, помощь, внимание, каждый раз напоминать, что мы женаты, и я обязан… Или того хуже – шантажировать!

– Почему же ты тогда пошел на это? Только ради денег отца?

– Да нет же. Ты видела моего дядю? То-то же.

– Да, – фыркнула я, облизывая вилку, – такого дядю я бы всеми правдами и неправдами хотела лишить последней радости в жизни, как бы грубо это ни звучало.

– Но я рад, что ты оказалась совсем не такой, как я представлял.

– Ты тоже неплохой. Даже жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах, а не ранее, когда мой отец подписывал брачный договор с тем ужасным человеком.

– Брачный… что? – Рэймонд резко обернулся ко мне, и я вздрогнула от неожиданности.

– Не волнуйся ты так. Я уже свободна от обязательств. Меня освободил Святой отец, выдав замуж за тебя.

– Ты договор тот видела?

– Нет. Узнала о нем, только когда Бетрикс уже собиралась сбегать из дома. Она мне рассказала, а отец или не успел, или не собирался.

Рэй помрачнел. Смял бумажную тарелку, выбросил в ближайшую урну. Из-за его упавшего настроения у меня пропал аппетит. Я дожевала картофелину, неотрывно наблюдая за тем, как хмурит брови мой муж.

– Надо бы встретиться с твоим женихом, – сказал он спустя некоторое время. – Или с мачехой.

– Это еще зачем?

– Не то чтобы я разбирался в брачных договорах, но знаю, что в них всегда есть пункт, по которому сторона, прервавшая действие договора, оказывается в долгах. Это может быть что угодно: услуга, деньги, первенец.

– Что?..

– Первенец. Несколько лет назад в Вэйердаке был скандал, когда дочка главы бумажного завода изменила своему жениху, а в их договоре было прописано, что в подобном случае девушка должна отдать своего первенца пострадавшей стороне. Ну, когда тот родится.

– А зачем ему чужой ребенок? Бред какой-то.

– Да кто его знает, зачем? Этот пункт у всех разный, кто что хочет, то и запрашивает. Что написано в твоем договоре, неизвестно, но нужно выяснить.

Я тоже выбросила тарелку с недоеденной порцией в мусорку. Зная семью Эдельвейсов, я могла предположить, что в их головах хватило бы наглости запросить что угодно. Да хоть того же первенца! Государственный палач, чья работа заключается в умерщвлении кого надо и кого не надо, просто не может вписать в пункт о моральной компенсации деньги. Что-что, а денег у него достаточно.

– Так кто твой жених, Авелина?

Я перевела растерянный взгляд на мужа. Икнула от страха, вздохом прикрыла неловкость.

– Карон Эдельвейс…

Рэймонд тоже икнул. Прожег меня взглядом, медленно поднялся со скамейки и тут же снова сел.

– Эдельвейс? Ты сбежала от Эдельвейса и вышла замуж фиктивно за первого встречного?

– Ага, – кивнула я. – Я вообще не знала, что связана каким-то договором! Как папа мог со мной так поступить?

– Вероятно, он хотел дать тебе лучшую жизнь. Понял, что разорен, и денег больше не будет, а состояние Эдельвейсов едва ли не больше, чем у всего государства.

– А я зачем сдалась Карону? Он мог взять в жены даже Элию Аврой!

– Самая красивая девушка мира ему наверняка не нужна, – хмыкнул Рэй. – Такие, как Карон, предпочитают скромных и тихих, а ты создаешь впечатление тихой, молчаливой красавицы. Ну, если не знать тебя получше…

Я цокнула языком, сдерживая смех:

– Карон симпатичный, мудрый, серьезный, но не для меня. Ему нужна супруга, которая не станет шарахаться при виде его секиры. Ненавижу палачей! Кто дал им право забирать людские жизни?

– Закон.

– Плохой закон!

– Мы съехали с темы, Авелина. Нам нужно к Карону Эдельвейсу, и это не обсуждается.

– Лучше уж к мачехе, – поморщилась я. – Я не знаю ее адреса, но можно у кого-нибудь спросить, где живет мистер Террон. Террона знают если не все, то многие.

– Кораблевладелец? Мой отец приобрел у него круизный лайнер лет пять назад, но судно еще ни разу не было в море. Значит, едем к мистеру Террону, но лучше с утра. Уже поздно, не стоит его беспокоить.

– Где мы будем сегодня ночевать?

Рэймонд задумался, потом лукаво улыбнулся:

– В этом городе у меня есть несколько квартир и два дома. В любом из домов мы можем остановиться, или в той квартире, где были сегодня, а вот остальные заняты – в них живут сотрудники компании отца. Один из домов находится довольно далеко, в пяти милях к северу от Вэйердака, а второй – в районе Лотосов.

– У тебя есть дом в районе Лотосов?! – от удивления я забыла, как дышать. Вскочила со скамейки и сложила руки в умоляющем жесте: – Давай остановимся в нем?

– Как скажешь.

Спустя полчаса, нанятая нами повозка с самой настоящей лошадью, привезла нас в район Лотосов. Место, в котором живут знаменитости: певцы, актеры, музыканты, художники, и подобные им люди, о которых говорит весь мир.

– Как твою семью-то сюда занесло? – спросила я Рэймонда, понимая, что дома здесь не такие дорогие, как в квартале, где живет Несса, но более красивые. Да и сам район привлекательнее: все-таки здесь случайно можно встретить исполнителя, чьи песни ты часами слушаешь на повторе, да так, что в проигрывателе начинает дымиться пластинка.

– Этот дом моему отцу подарил Ёль за заслуги перед государством.

– За сдачу в аренду земли, которую отобрали незаконно? – фыркнула я и вдруг осознала, что меня больше не обижает деятельность семьи Рэймонда. Земли ведь отбирал не мой муж, и не его отец, они просто стали сдавать ее в аренду.

– Вроде того, – Рэй виновато поджал губы.

Я любовалась цветущими садами, разглядывая их через кованые заборы. На каждую мелькнувшую человеческую фигуру обращала внимание и надолго замирала, стараясь узнать в ней хоть кого-то из тех, о ком говорит весь мир. Дома знаменитостей не были вычурными, их не обслуживали десятки слуг, но район Лотоса привлекал не роскошью, а атмосферой. Здесь творится искусство, которое остается в веках. Здесь живут люди, чьими книгами я зачитываюсь по ночам, на чьи выступления в театр выпрашивала у отца билеты. Стоимость их иногда была баснословной, но папа никогда не жалел денег, даже когда разорился.

Дом Рэймонда находился в конце главной улицы района и представлял из себя крошечное здание с одной комнатой, ванной и маленькой кухонькой, окруженное невысоким деревянным забором.

– Ожидала увидеть дворец? – спросил муж, видя мой растерянный взгляд.

– Нет… Впрочем, разве можно было ждать в подарок от главы государства особняк в три этажа?

– Внутри все не так плохо, – Рэй отыскал ключ под плоским камнем у крыльца, отворил скрипучую дверь. – Иногда приходит моя домработница, чтобы поддерживать здесь порядок, так что в доме всегда чисто.

В доме и впрямь оказалось неплохо. Очень скромно, но уютно. В углу небольшой прихожей приютилась обувница, над ней – вешалки. Сразу за дверью обнаружилась кухня со столом, шкафчиками и тумбой. Здесь была и раковина, в которой посуду мыть наверняка не очень удобно из-за ее крохотного размера.

Слева за дверным проемом, завешенным шторой, располагалась спальня. Одна узкая кровать у стены, платяной шкаф для одежды и маленький рабочий стол у окна.

Я прикинула, как мы с Рэем поместимся на такой узкой кровати, но муж опередил мои постыдные догадки:

– Я лягу на пол, не волнуйся. Посягать на твою честь не стану.

– Я ее потеряла, ты же знаешь, – усмехнулась я, не чувствуя ни капли смущения. Ну да, я уже не невинна, и что с того?

– Это намек? – с широкой улыбкой спросил Рэймонд, а я в ответ рассмеялась.

Есть мы не хотели, но договорились выпить чаю – в шкафчике нашлись упаковка сухих листьев и коробочка кокосового печенья. Пока чайник закипал, я устроилась за обеденным столом на стуле и поджала под себя ноги. Рэймонд раскладывал листья по кружкам, пересыпал печенье из коробки в вазочку. За окном окончательно стемнело, а нашу маленькую, уютную кухню заливал теплый свет от верхней лампы.

Муж поставил кружки на стол, и аромат смородинового чая коснулся моих ноздрей. Я устало прикрыла глаза на миг, улыбнувшись.

– Ты улыбаешься, – заметил Рэй. – Чему?

– Новой жизни, – я пожала плечами. – Мне все нравится. Ты сделал невероятный подарок, и теперь мне есть куда идти – пусть Глэйворк вовсе не город мечты, но в нем достаточно комфортно. У меня есть деньги на пропитание, работа, крыша над головой. Что еще нужно, чтобы улыбаться жизни?

– Забавная ты, – тихо усмехнулся мужчина. – Никогда не слышал чего-то подобного от девушки аристократического происхождения.

– Пустое это, Рэймонд. Я родилась в богатой семье и благодарна богам за это. У меня есть образование, и за это тоже благодарна. Без денег меня бы обучили в монастыре домашним делам: заштопать мужу носки, постирать простыни, приготовить сытный обед. Жизнь ради супа, горячего хлеба из печи, кучи детей и вечно недовольного мужа, не для меня. Деньги дали мне возможность выбрать свою судьбу, но не более того. Что толку от украшений, бесчисленных платьев, туфелек? Они не приносят радости, надоедают.

– И ты бы не хотела собственную лодку с каютой, остров, и отдыхать на океане трижды в год?

– Нет, не хотела бы. Точнее, это желание не является главным.

Рэймонд задумчиво крутил кружку за ручку, бросая на меня взгляды.

– Удивительная ты все-таки, Авелина. Таких, как ты, хочется баловать и возить на океан.

– Ну спасибо, – с моих губ сорвался смех. – Когда снова выйду замуж, сообщу об этом новому мужу, пусть везет к океану, смотреть на китов.

– Твоему будущему мужу повезет, – улыбнулся Рэймонд и залпом выпил уже остывший чай.

Ко сну я готовилась особенно тщательно. В ванной комнате переоделась в пижаму, которую додумалась захватить с собой из дома. Расчесала волосы, умылась и почистила зубы мятным порошком.

Я решила позволить Рэймонду лечь со мной. Спать на полу совсем неудобно, это чревато болями в спине, отечностью ног и головной болью. По крайней мере, у меня было именно так, когда я осталась в одну из ночей у тетушки отца. Кровать тогда была “помечена” щенком тетушки, и мне пришлось лечь на пол, а с утра встала с ужасными болями во всем теле.

В спальне было темно. Я осторожно прокралась к кровати, переступив через мужчину, и села на край.

– Рэй, я думаю, что мы поместимся вдвоем. Но я хочу спать с краю.

– Вдвоем? – сонно переспросил муж. Он явно уже засыпал и не до конца понял, что я предлагаю.

Сгорая от смущения, я повторила. Рэймонд на удивление не отказался. Прихватил подушку с пола и забрался в постель, прижался к стене спиной, а для меня осталась большая часть свободного места.

Я легла и закрыла глаза, настраиваясь на сон. Рэй сегодня изменил своей привычке спать голышом – надел удобные домашние штаны, но я все равно поглядывала на него со стеснением. Муж, впрочем, заснул почти сразу. Не то чтобы я хотела его внимания, но мне стало даже чуточку обидно: неужели я совсем его не привлекаю, как женщина? Любой другой на месте Рэймонда уже бы решил, что я явно намекаю на близость, и принялся распускать руки, а этот… храпит!

В моем рейтинге джентльменов Рэймонд заслужил почетное первое место. Со смешком я повернулась к нему спиной и задремала. С таким, как мой муж, ничего не страшно. Я могу не волноваться, что, пока сплю, мной попробуют воспользоваться. Могу не бояться, что останусь на улице без пенни в кармане – мне купят билет на поезд, выделят жилье, спросят, как мое самочувствие, накормят. Казалось бы, элементарная забота… Но Рэймонд заботится о совершенно чужом ему человеке, и это меня подкупило.

При мысли о том, что я улыбаюсь, когда думаю о Рэе, я распахнула глаза в ужасе. Я что, правда улыбаюсь?! Нет, нет, нет, только не это! С тем соседским парнем было что-то подобное перед тем, как он меня…

Я быстро сползла на пол, прихватив подушку. Устроилась на одеяле, которое для себя ранее расстелил Рэймонд, и сжала подушку изо всех сил. Рэй мне не нравится, не нравится, не нравится! Я просто не могу в очередной раз так глупо попасться на удочку собственных чувств. Что было в прошлый раз? Мной воспользовались, а потом посмеялись над моим признанием в любви. Невероятно обидная ситуация, и пусть я позже осознала, что вовсе не была влюблена, тем не менее почти два года боялась выходить из дома, чтобы ненароком не столкнуться с некогда любимым человеком. Мне было стыдно смотреть ему в глаза.

Что если сейчас случится то же самое? Если я признаюсь Рэймонду в симпатии, а он меня отвергнет?

Ни за что не признаюсь. Скоро мы разведемся, он уедет, и я его больше никогда не увижу. А симпатия… она совсем незначительная, быстро пройдет. Я ведь просто улыбаюсь мыслям о Рэймонде, только и всего.