ГЛАВА 17

Нам принесли заказанную еду, и на долгое время я перестала обращать внимание на окружение. Ну да, на часах всего семь утра, а таверна полна горожан, еле стоящих на ногах из-за выпитого. Да, Тронд развлекался этой ночью с женой своего соседа, который сейчас сидит и с ужасом слушает о ночных похождениях своей супруги.

Что с того? Какое мне до этого дело, если на столе передо мной и Рэем дымится и истекает соком огромная баранья нога?

– Мы же заказывали жаркое? – я вытаращила глаза на мужа. – Поверь, такое количество мяса мне просто нельзя давать! Я же слопаю его, а потом два дня буду жаловаться на боли в животе.

– У меня есть отличное средство от тяжести после еды, – подмигнул мне Рэймонд и протянул нож. – Баранья нога – не то, что следует есть на завтрак, но я понимаю, что ты сюда больше не захочешь приходить, поэтому попросил принести ее, чтобы ты узнала, о чем я говорил – готовят здесь божественно.

– И хлебушек вкусный, – протянула я, вдыхая аромат свежеиспеченной буханки. Проглотила слюну, едва ли не вместе с языком, и осторожно воткнула кончик ножа в мякоть. Нарезала кусок на тонкие слайсы, переложила в тарелку. – Даже жаль, что сюда приходят разве что выпить.

– Тоже хочешь?

– Что? Фу, нет! Боюсь представить, что здесь наливают в баре, если все окружающие нас люди выглядят… так, как выглядят.

– Надо сказать, пиво у Гарэка отличное, как и вино. Он сам занимается изготовлением спиртных напитков. Ну а внешний вид постояльцев именно такой только потому, что пьют они ежедневно, с ночи до утра. Думаешь, все они пришли незадолго до нас? Как бы не так. Просто еще не уходили с вечернего застолья.

– И много в Глэйворке пьянчуг? – пробормотала я с набитым ртом. Нежнейшее мясо таяло на языке, и я довольно зажмурилась.

– Много. Кого-то жизнь утомила, кого-то – постоянная серость. Многие свихнулись, встретив однажды зелигенов, с тех пор пьют.

– То есть, не все местные знают про особенности Глэйворка?

– Знают все, а вот приняли не все. Одно дело увидеть что-то необычное, смириться и забыть, а другое – жить дальше, не сумев принять реальность, в которой находишься. Я впервые узнал, в каком месте живу, в три года. Ушел на прогулку, заблудился в тайге, а тени вытащили меня к огороду моего дома. Я побежал к отцу, чтобы узнать, кто же они, эти черные кляксы, он и рассказал. В три года я был храбрым мальцом и считал, что раз не испугался, то значит, что уже могу считать себя настоящим мужчиной, как папа.

– Ты правда не испугался?

– Напрудил в штаны, пока тени выносили меня из тайги, – хмыкнул Рэймонд. – Об этом я отцу не говорил, да и тебе не стоило.

Я хохотала в ладошку, не успев прожевать кусочек хлеба.

Над дверью звякнул колокольчик, впуская нового посетителя, и мы с Рэймондом отвлеклись. В клубах вонючего дыма появился смутно знакомый силуэт. Я хмурилась, вспоминая, где могла видеть это лицо с темными, густыми бровями и тонким длинным носом.

– Почему-то мне кажется, что я его уже видела…

– Это Гаред, – ответил Рэй. – Продавец. Ты видела его раньше, когда ходила за покупками.

– Возможно… Но почему забыла? Ты говорил, что я забыла зелигенов и кикимор, но Гаред на кикимору вообще непохож.

Рэймонд мотнул головой. Задать ему еще один вопрос я не успела, так как Гаред подошел к нашему столику и поздоровался с Рэем.

– Могу я сесть с вами? – спросил он, улыбнувшись мне.

– Конечно, – я кивнула на свободный стул, а Рэймонд убрал с него свою сумку.

Пока Гаред делал заказ, я замечала, как часто на нем останавливается множество напряженных взглядов. С появлением мужчины в таверне вдруг стало тише: те четверо мужиков с плохими зубами поспешили покинуть заведение, а Крилья забилась в угол возле барной стойки. Остальные же перестали хохотать во весь голос, кто-то из женщин приоткрыл форточку, чтобы проветрить помещение.

– Пасмурно сегодня, – пробормотала я, раздумывая, а стоит ли вообще начинать разговор? Гаред просто зашел поесть, а не болтать с незнакомой девицей.

– Обычная погода в Глэйворке, – хмуро ответил он.

– Авелина недавно живет здесь, – поспешно вставил Рэймонд.

– Уверена, Гареду это знать ни к чему, – улыбнулась я.

– Отчего же? – хмыкнул продавец. – Мне интересно, что привлекло столь милую юную девушку в далеко не солнечное место? Вам подошли бы пляжи Мельерона, его цветущие сады и белоснежные каменные дорожки.

– Любовь решила за меня, – наигранно вздохнула я, глядя на Рэймонда “влюбленными” глазами. – Мой муж предложил провести медовый месяц здесь, и я не смогла отказать.

Рэй на миг прикрыл глаза и поджал губы. Я замерла в недоумении – сморозила глупость? Не должна была говорить о нашем браке?

Гаред вскинул брови. Черные глаза блеснули, взгляд прожег мою кофту и вцепился в горло, не позволяя больше произнести ни слова.

– Давно женаты? – спросил Гаред, когда официантка незаметной тенью принесла его заказ, поставила на стол и молча удалилась.

– Всего две недели, – ответил за меня Рэймонд. – Приятного аппетита тебе, Гаред, ну а мы уже должны идти.

– Еще увидимся, – кивнул мужчина.

Рэй быстро вывел меня из таверны. Я взволнованно торопилась за ним, и муж соизволил объясниться, только когда мы свернули на соседнюю улицу.

– Ави, прости, – Рэй приобнял меня за плечи. – Стоило тебе сразу сказать, что Гаред не из тех, с кем нужно говорить о чем-то личном.

– Почему? Он что, тоже может быть посланником от твоего дяди?

– Лучше бы он был от дяди, – муж нервно усмехнулся. – Гаред – оборотень. И, как все оборотни, он питает слабость к красивым замужним девушкам. Будь ты свободна, его бы не привлекала возможность побороться с твоим избранником, ну а так… Что ж, в это полнолуние мы будем прятаться в подполе вместе.

– Сказки какие-то, – истерично хохотнула я, вмиг покрываясь потом от страха. – Ты серьезно? Зачем ему биться с тобой?

– Помнишь, я говорил тебе, что моя мать каждое полнолуние пряталась? Всего один раз отец Гареда, тоже оборотень, попытался унести ее к себе, с тех пор мать боялась его.

– В подполе будем ночевать, говоришь? – прошептала я. – Боги! И как долго?

– Всего один раз. Не волнуйся, дом защищен более-менее надежно. В это полнолуние Гареду не удастся тебя выкрасть, а к следующему он присмотрит себе другую жертву.

За разговором мы почти бежали домой, из-за чего я запыхалась. Во дворе упала на скамейку, чтобы перевести дух, и даже от забора слышала детские визг и крики в доме.

– Нам обязательно идти туда? – кивнула я на дверь и посмотрела мужу в глаза. – Я люблю детей, но эти какие-то слишком уж активные.

– Проскочим побыстрее, – вздохнул Рэй. – Ну, готова?

Не готова, но кого это волнует? Мы вихрем влетели в гостиную, поднялись по лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку, и только-только нырнули в покои, как из коридора донесся топот трех пар ног.

– Неделю я продержусь, – буркнула я, прижимаясь спиной к двери.

Рэймонд вытащил из-под дивана свою кожаную сумку-чемодан, выудил из него бархатом обитую шкатулку:

– Здесь у меня лекарства почти от всего, – сказал он, протягивая мне пузатую бутылочку с прозрачной жидкостью. – Это следует пить после переедания жирной пищей. Капни на язык, и вздутие пройдет.

– Да нет у меня вздутия, – солгала я, покраснев, как рак в кипятке.

Рэй глянул на меня скептично:

– Выпей.

Я послушно приложилась к бутыльку. Лизнула жидкость, вместо того, чтобы просто капать себе на язык… Вкус показался мне знакомым.

– Вербена, ромашка, талая вода, – пробормотала я причмокнув. – Кто готовил это?

– Семейный лекарь.

– А он хорош… Я пять лет училась правильно варить снадобья: мази, примочки, притирки и сиропы. Конкретно эта настойка и впрямь мгновенно помогает при вздутии, благодаря талой воде, собранной в ночь перед праздником Света. А что еще у тебя там есть? – я опустилась на пол рядом с Рэем, и с любопытством заглянула в шкатулку. – Можно, я понюхаю?

– Ты определяешь лекарства на запах? – улыбнулся он. – Можно.

– Все хорошие алхимики определяют лекарства на запах, – фыркнула я и откупорила первый попавшийся пузырек. В нос ударил запах полыни, смешанный с горелой древесиной. Опасное, очень серьезное зелье, – именно зелье, а не сироп или настойка. – И это тоже делал ваш семейный лекарь?..

– Разумеется.

– Я сама такое готовить не умею, но знаю, кто… – я не договорила, судорожно вцепившись в пузырек: – Ваш семейный лекарь – ведьмак!

– Вот так новость, – без удивления усмехнулся Рэймонд. – Я знаю, Ави.

– На уроках истории мы изучали алхимию прошлых веков – безумно интересная тема! Лекции, конечно же, были скучны до невозможности, но я потом часами просиживала в библиотеке и читала все, что только могла найти о лекарях средневековья. Ведьмы и ведьмаки тогда были в почете, ведь только они умели правильно приготовить лекарство. Вот это, – я показала мужу бутылек, который держала в руке, – эликсир от… облысения. У меня только один вопрос: тебе он зачем?

– Тебе стоило прочитать еще несколько книг по алхимии, – Рэймонд откровенно ржал. – Эта настойка не только против выпадения волос, но еще и для заживления порезов и царапин. У горелой древесины, взятой в полнолуние на кладбище, есть одно чудесное свойство: склеивать то, что хочет отвалиться, будь то волосы или кожа.

Нетерпеливый стук в дверь заставил Рэймонда быстро собрать бутыльки в шкатулку, и засунуть ту в сумку. Я его понимала – ни одна живая душа не должна догадаться, что где-то живет и здравствует самый настоящий ведьмак. Жаль будет лишиться такого прекрасного специалиста, ведь мой бывший будущий жених со своей секирой никогда не дремлет. Впрочем, может, и дремлет, но не в случае, когда “ужасный колдун обитает средь простого люда”.

– Ави! – жалобный голосок Юлии из-за двери раздался особенно звонко в наступившей тишине.

– Входи, – я впустила девушку в покои. – Что-то стряслось?

Юлия дрожащей рукой поправила перекошенные на носу очки и всхлипнула:

– Тройняшки сводят меня с ума! Они почему-то решили, что я их нянька! Марта сказала: “Ну, пусть поиграют с тобой немного”, и вот пошел второй день! Ави, я так больше не могу! Я прячусь от них, они находят, я прячусь – они находят! Торин давно сдался и просто ушел, сказал, что будет искать то, что мы обронили в прошлый раз… – на эмоциях Юлия выдала все, о чем думала. Оборвала саму себя, испуганно посмотрела на нас с Рэем. – Ой…

– Что обронили? – уточнила я осторожно.

– Да ничего особенного, – девушка вытерла мокрый от слез подбородок. – Торин просто вдруг вспомнил, что когда мой отец отправил нас на поиски доказательств, то нам удалось кое-что найти. Мы не помним, что именно, но… В общем, Торин найдет.

– Так вы не в медовом месяце?

– В медовом, конечно же! Но обещание, данное папе, никуда не делось. Сейчас он в экспедиции в восточной провинции, к счастью, и вернется только через два месяца, так что у нас будет время на то, чтобы осмотреться в Глэйворке.

Я быстро переглянулась с Рэем, пока Юлия нервно вытирала пот со лба краем футболки. Муж хмурился, и в то же время его лицо казалось расслабленным.

– Ну, если оплатите еще месяц проживания, то милости просим, – сказал он равнодушно.

– Правда? О, спасибо! Мы вам не помешаем!

– Это гостиница, – напомнила я. – Она для того и существует, чтобы люди жили в ней за деньги.

– Пойду я, попробую спрятаться от мальчишек, – Юлия проворно выскочила за дверь.

Я обернулась к Рэю:

– Бетрикс сказала, что мистер Торрен отправился в одну из восточных провинций… С какой целью, интересно? Уж не он ли капитан корабля, на котором ушел отец Юлии? А отцу Юлии зачем понадобилось плыть на восток?

– Скорее всего, они вместе, да. Вряд ли это просто совпадение. Зачем понадобилось… Да кто их знает, этих профессоров? Они частенько уматывают на другой конец света в поисках мифической ерунды.

– Восточная провинция, – задумчиво бормотала я себе под нос, активно шевеля мозгами. Из лекций по истории я помнила, что в тех краях есть деревенька, по легендам похожая на Глэйворк, но куда более спокойная. Если о Глэйворке ходят страшные россказни, то о той деревне по миру блуждала разве что сказка о ведьмах. – Наверное, он отправился на поиски ведьмы. Дочь послал в Глэйворк, а сам уплыл в Нэйердам, чтобы, так сказать, разом охватить две мистические провинции.

– Велика его жажда получить повышение, – усмехнулся Рэймонд. – Не будем его разочаровывать. Вернем книжку с записями служанки из дома хозяина тайги. В ней не описано ничего необычного, а что описано – можно легко списать на сумасшествие дамочки.

– Если она описала зелигенов, – как бы они ни выглядели, – то, думаю, на сумасшествие не спишешь. Весь мир только и говорит о том, что творится в Глэйворке, а тут записи женщины, которая делала их непосредственно в доме главного зелигена.

Рэймонд мотнул головой, вытащил сумку из-под дивана, а из ее кармашка – маленькую черную книжечку:

– На вот, прочитай на досуге. Если решишь, что обо всем, что в ней написано, отцу Юлии знать не следует, так и быть.

Я бы занялась изучением записей в тот же момент, но дверь вновь содрогнулась от удара.

– Авелина! – на этот раз голос принадлежал Марте.

– Сделаем вид, что нас нет? – одними губами спросил Рэй.

– Она не отстанет, – поморщилась я. Что за день сегодня! Я открыла дверь, впуская незваных гостей.

Мать троих сорванцов улыбалась, а за ее спиной стояла разнесчастная Юлия.

– Авелиночка, мы хотим пирогов напечь, пойдем-ка с нами? Чтоб на всех хватило, да мне одной долго не возиться.

– С яблоками и картошкой, – сообщила Юлия грустно.

Мой переполненный живот недовольно булькнул.

– Отличная идея! – оскалилась я, пытаясь выдавить из себя улыбку.

Если бы я не знала, что Марта – подставное лицо от Дорбена, то прониклась бы к ней симпатией. Женщина оказалась добродушной и веселой, и время готовки пирогов летело незаметно.

По кухне металась только Юлия: она, как выяснилось, никогда ранее скалку в руках не держала. Меня отрезок жизни в бедности научил готовить, а вот профессорская дочка с малых лет видела еду уже готовой.

– А это куда? – спрашивала она, показывая Марте пальцем на мешочек с мукой.

– В чашку… Да не в эту! Боги, Юлия!

Я хихикала под нос, нарезая яблоки соломкой. Смешала их с сахаром, отставила в сторону. Оставалось сделать пюре из уже сваренного картофеля, и начинка будет готова. А вот с тестом возилась Марта, попутно давая Юлии несложные задания, вроде: принести миску, раскатать тесто или просто не мешать.

– А я слышала, что от пирогов женщины набирают формы, – Юлия упорно тянула кусочек теста в разные стороны, стремясь придать ему плоский вид. – Вообще-то, я люблю выпечку, но моя мачеха сказала, что мой зад вскоре не поместится на сиденье новенького кэба.

– Какие еще формы? – Марта уперла руки в пышные бока. – Врет она тебе! Что в пирогах такого? Мука, кефир, яичко. А начинка так и вовсе из яблок. С картофелем можешь и не есть, хотя и от него не поправляются. Где это видано, чтобы от овощей набирали вес?

Мы с Юлией покосились на три подбородка Марты и обоюдно решили промолчать. Нет, я-то любила пироги и с удовольствием съем парочку, но не больше. Все-таки мне еще нужно выйти замуж во второй раз, а кому я нужна буду, если стану размером с дирижабль?

– А где малыши? – я вдруг поняла, что уже довольно давно не слышу оглушающего визга.

– Да в лес побежали, ягоды искать, – отмахнулась Марта.

Я заледенела. Толкушка в моих руках грозилась сломаться, так сильно я ее сжала. Юлия обратила внимание на мое побледневшее лицо и тоже разволновалась.

– Я вернусь сейчас, – прошептала я, бросая толкушку в миску.

Как преодолела расстояние от кухни до покоев, не заметила. Влетела в тот момент, когда Рэймонд, проигнорировав гардеробную комнату, переодевался в гостиной. Я застала его в одних трусах и невольно отметила про себя, что слишком часто вижу мужа практически без ничего.

– Там тройняшки в тайгу ушли! – выдохнула я. – Поймай их, Рэй! Я не могу сказать Марте, что они могут быть в беде…

– Я приведу мальчишек, иди.

Вернулась на кухню, с трудом растянув губы в улыбке. Юлия уже забыла, что я чего-то испугалась, и вовсю щебетала с Мартой о празднике Света.

– В газете писали, что Ёль не хочет устраивать масштабное празднование, – недовольно фыркнула Марта. – Как будто это его детям нужно! Они-то, поди, каждый день могут артистов видеть, да в игры играть, а моим что? Ничего! Как всегда! Простому народу развлечений взять негде, единственная радость – массовые празднования. Вот при короле всегда весело было: на Новый год столица сияла огнями, в день Света устраивались гуляния на площади. Детям было раздолье! А теперь что? Новый правитель – жлоб, самый настоящий.

– И двоюродный брат моего отца, – как бы невзначай бросила Юлия, и чуть громче, чем нужно, бросила на стол скалку.

Лицо Марты залилось краской. Женщина виновато промямлила что-то, но что – я не расслышала.

Я поглядывала в окно, в надежде, что вот-вот за воротами покажутся Рэймонд и тройняшки. Время было уже за полдень, и если мальчишки не найдутся до темноты, боюсь представить, что хозяин тайги с ними сделает. Он ведь говорил Рэю, как сильно его утомили шлендающие по тайге гости Глэйворка. Не похож он на человека, который может навредить детям, но кто знает?

Когда скрипнули ворота, и во двор влетели перемазанные в грязи тройняшки, я выдохнула так шумно, что Марта заволновалась:

– Устала? Жарко что ль? Так давай окно приоткроем, душно поди.

– Все в порядке, – отмахнулась я. – Если моя помощь больше не требуется, то я бы хотела заняться своими делами.

– Иди, мы тут с Юлечкой вдвоем справимся.

Юлия проводила меня колючим взглядом. Явно ругалась, но мысленно.

Мальчишки наперегонки бежали к общей ванной комнате, а за ними тянулись грязные следы от ботинок. У меня нервно дернулся левый глаз, но я тут же была прижата к крепкой мужской груди.

– Дверь на кухню открыта, – прошептал Рэй. – Пусть Марта видит, что я по тебе соскучился.

– Тебя не было от силы час, – улыбнулась я смущенно.

– И что, я не мог успеть соскучиться?

– Мог, наверное… Где были тройняшки?

– Купались в ручье неподалеку, к счастью, в самом обычном. Если бы прошли чуть дальше, то, боюсь, Марте пришлось бы заводить новых детей.

– Как это?..

– Ручей втекает в реку с крутыми порогами, а река в нескольких милях к югу заканчивается водопадом. Камни острые, течение сильное.

– Нужно будет следить за детьми, Рэй!

– Я бы предложил поскорее вернуть Марту и ее сыновей туда, откуда они приехали.

Рэймонд чмокнул меня в лоб, одной рукой погладив по спине. Я мурлыкнула от удовольствия, и тут же прикрыла звук кашлем. Рэю ни к чему знать, что меня от его прикосновений плавит, как шоколад на солнце. Самой бы для начала с этими ощущениями разобраться.