ГЛАВА 19

Мы потеряли Юлию и Рэя. Прислушивались к тишине, чтобы различить шаги или хоть какой-то шорох, может быть, треск сухих веток – но ничего. Только тяжелое дыхание Торина, раздражающее и отвлекающее, раздавалось над ухом.

С дерева на дерево бесшумно перелетела черная птица, чуть дальше куст зашевелился от прыгнувшего в него хорька. Я всматривалась во все, что попадалось мне на пути, но уже понимала, что нужно возвращаться.

– Нам не найти их, – покачала я головой. – Вернемся к Марте.

– Юлия могла потеряться, – бросил Торин. – Я не оставлю жену в этом месте.

– Она с Рэймондом, он вернет ее.

– А что, если нет? Ты возвращайся, если хочешь, а я иду искать.

– И сгинешь вместе с ней! Давай, идем назад, и вот увидишь, Рэй приведет Юлию.

Торин сдался. Страх перед тайгой оказался сильнее страха за жену, и я не могла его в этом винить. В прошлом, когда друг отца рассказывал мне истории о Глэйворке, я не могла спать ночами, в ужасе представляя все, о чем он говорил.

– Я ухожу! – взвизгнула Марта, стоило мне выйти на поляну. Тройняшки канючили за спиной матери. – Что это вообще было? Кто это? Что за демоново отродье?!

У меня не было ответов. Точнее, я не стала бы отвечать.

– Домой идите по той тропе, по которой мы шли сюда, – наказала я женщине. – Не сворачивайте! В этом месте легко заблудиться.

– Зачем вообще вы нас с собой потащили? – возмущалась Марта, помогая сыновьям одеться. Ее руки дрожали, пальцы срывались с пуговиц, отчего женщина начинала нервничать сильнее, а малышня рыдать громче.

– Мы потащили? – удивилась я.

– А кто?! Могли бы и сказать, что здесь может быть опасно, но нет, вы и словом не обмолвились!

– Справедливости ради, – начал Торин, откашлявшись, – мы говорили.

– Убедительнее, значит, надо было говорить!

Марта схватила двух сыновей за руки, а третий поплелся за ними. Семейство вышло на тропу и скрылось за поворотом, а я могла только молиться за их благополучное возвращение в гостиницу.

Каша давно остыла. Мы с Торином нехотя жевали печенье, но аппетита не было. Парень не мог усидеть на месте, бродил вокруг озерца и то и дело порывался кинуться в тайгу. Мне приходилось его останавливать, убеждать, что Рэй и Юлия вот-вот вернутся, но уже самой становилось неспокойно – слишком долго их нет.

В месте, где был наш привал, царил сумрак. Серое небо не пропускало ни лучика солнечного света, а из глубины тайги сочилась тьма. Определить время суток можно было только по часам, а они находились у Рэймонда. Я с собой не взяла, Торин тоже. Те, кто мог сказать нам, сколько времени осталось до заката, сейчас блуждали неизвестно где. Время тянулось мучительно долго, и в какой-то момент я перестала осознавать, сколько часов мы с Торином молчим.

Наверное, мне было бы чуточку спокойнее, если бы в какой-то момент я не вспомнила, что сегодня полнолуние. Со всеми проблемами я перестала следить за днями, и полнолуние подкралось незаметно. Если до ночи мы не вернемся домой и не спрячемся в подполе, то ночевать нам не у водопада, а высоко на дереве. Надеюсь, у меня хватит ловкости и сноровки, чтобы забраться хотя бы на несколько метров вверх. Нет никаких сомнений в том, что оборотень выйдет на охоту именно в тайгу. Где, как не здесь, ловить пропитание?

– Мне не нравится твое лицо, – вдруг сказал Торин взволнованно. – В чем дело? Ты кажешься испуганной.

– Ничего такого, – отмахнулась я.

Я уже собиралась предложить Торину отправиться на поиски, но тут за спиной хрустнула ветка. Уставший и злющий Рэймонд на Торина даже не взглянул, кивнул мне и попросил:

– Возвращаемся домой. Собери рюкзак.

– А Юлия? – возмутился Торин.

Рэй только сейчас понял, что мы на поляне были вдвоем.

– Где она? А Марта?

– Марту с детьми я отправила домой, – пробормотала я. – А Юлия побежала за тобой, и мы упустили ее из виду.

Муж выругался. Я сжалась, чтобы казаться незаметнее, хоть и знала, что ярость Рэя меня не касается. Он злится из-за ситуации с семейством, которое прибыло в Глэйворк, чтобы следить за ним. Дядя Дорбен, очевидно, никогда уже не услышит от племянника доброго слова.

– А сколько сейчас времени? – тихонько спросила я.

Рэймонд глянул на меня озадаченно, перевел взгляд на наручные часы:

– Без двадцати четыре.

– До двенадцати осталось всего восемь часов… Мы успеем вернуться домой.

– Успеете, – Рэймонд подхватил свой рюкзак, помог мне надеть его на плечи. Мой, самый тяжелый, отдал Торину. – Идите по тропе не сворачивая. И быстро!

– А ты? – не поняла я. – Я не уйду без тебя.

– Ави, сейчас не время.

– Но он ведь… – я хотела сказать, что продавец-оборотень в первую очередь нацелен на то, чтобы избавиться от моего мужа, а потом украсть меня. Глупость, будто взятая из сказок для детишек, но, находясь в Глэйворке, я стала верить в любой, даже самый откровенный бред.

– Лучше будет оставить Юлию здесь одну?

– Нет! – вскрикнул Торин. – Найди ее, прошу!

– Почему ребенок кикиморы оказался здесь, Рэй? – спросила я, желая потянуть время. Может быть, Рэймонд передумает и позволит мне пойти с ним?

– Да кто его знает? – муж пожал плечами. – Уполз, наверное, от матери, а тут тройняшки его и нашли. Или орел забрал и перенес. Не знаю я.

– Ты отнес его к болоту?

– Да. Оставил на одной из моховых кочек. Мать его почует и заберет. Все, Ави, не заговаривай мне зубы – вперед, домой!

Пришлось сдаться. Рэймонд вновь скрылся за деревьями, а мы с Торином двинулись по туристической тропе. Свернуть с нее, заплутав, было невозможно – широкая, она была засыпана мелкой галькой, которая и определяла, что вот эта дорога именно для прогулок. По ней можно ходить кому угодно, и зелигены не нападут.

Я, на месте Ротема, вообще обнесла бы тайгу стеной и не впустила в нее ни одну живую душу извне, но Ротем оказался добросердечнее меня. Наверное, он не знает, что люди портят все, к чему прикасаются. Дай им дерево – они его срубят. Впусти их в тайгу – и от нее останутся только голые пеньки.

Размышляя о доброте Ротема, я ежеминутно поглядывала на часы, которые отдал мне Рэймонд. Мы с Торином шли, не останавливаясь на отдых. До полнолуния оставалось пять часов, а оставшийся путь до дома, по моим предположениям, займет всего два. Мы-то успеваем, но что будет с Рэймондом и Юлией? Думать об этом не хотелось.

Мы молчали всю дорогу, а когда впереди показался просвет, а в нем терраса гостевого дома, на радостях кинулись друг к другу обниматься. Ноги ныли, колени дрожали от усталости, а рюкзак, казалось бы, не очень тяжелый, невозможно было больше нести. Он давил на плечи, спину, хотелось сбросить его. От лямок натерло кожу, поясница гудела.

Торин почему-то стоял на месте, даже когда я двинулась на выход из тайги.

– Ты чего? – спросила я, едва ворочая языком от усталости. Проведя в молчании весь день, я будто разучилась говорить.

– Не могу я, – прошептал он. – Юлия где-то там, и неизвестно, что с ней, а я сейчас приму ванну, поем и сяду у камина? Не могу.

Я сбросила опостылевший рюкзак на дорогу. Мои ноги тоже отказывались идти вперед, и хоть я понимала, что Рэймонду поможет сама тайга, все равно на душе было тревожно. Приближается ночь. Вот уже и небо сменило постоянный серый цвет на глубокий синий, и белый густой туман принялся затягивать тайгу и город.

Взглядом я нашла окна дома, убедилась, что в них горит свет, а значит, Марта и дети благополучно вернулись.

– Нам может быть опасно идти назад, – неуверенно сказала я разворачиваясь. – Но ты прав, я тоже не смогу найти себе места, пока мой муж бродит, возможно, по болотам.

В моей памяти отчетливо слышался голос Рэймонда: “На ночь стоит запирать окна и двери, и не выходить на улицу после заката”. Я всегда считала себя благоразумной, и мне правда, следовало скорее добраться до дома и спрятаться в подполе, но… Сердце ныло. Душа рвалась на тысячи кусочков, и страх отступал. Наверное, человек теряет инстинкт самосохранения, когда его родному и любимому угрожает опасность, будь то родитель, ребенок, или… фиктивный муж.

– Найдем их, – вздохнула я, и уверенным шагом, больше не чувствуя усталости, двинулась по тропе вглубь тайги.

– Где может быть Юлия? – спрашивал Торин так тихо, будто у самого себя.

– Представления не имею. Она так жаждала забрать дитя кикиморы, что не удивлюсь, если побежала за Рэймондом к болоту.

– Точно! – воскликнул Торин. – Скорее всего, она у болота! Зная Юлия, могу сказать, что она ни за что не отказалась бы от идеи забрать кикиморского ребенка.

– Я сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не ударить тебя хорошенько.

– За что?

– За вашу глупость! Чем думала твоя жена, да и ты, когда хотели выкрасть живое существо? Это ребенок, Торин! Пусть и не человеческий, но ребенок!

– Представь, какой прорыв в исследовании мистических городов мы могли бы совершить? Всего-то и нужно, что привезти кикиморское дитя в одну из лабораторий. Это не дневники, не записки, не рассказы без подтверждений. Увидев маленькое серенькое существо, все в мире поверят в то, что легенды о Глэйворке вовсе не легенды.

– И попрутся сюда толпами, – выплюнула я. – Местное население больше никогда не сможет жить спокойно, из города сделают черт пойми что. А об охотниках ты подумал? Их здесь будет столько, что максимум за год они уничтожат всех, кто, по их мнению, представляет из себя хоть что-то мистическое.

– Так это же хорошо, разве нет? – хмыкнул Торин. – Ведьмы, оборотни и кикиморы, да еще, не пойми кто, тут водится, представляют опасность для человечества.

– Какую опасность? – рявкнула я, развернувшись к парню. – Есть ли в истории случаи, когда деревни выжигали ведьмы или оборотни? А кто развязывает войны – кикиморы? Нет, Торин, человеку грозит опасность только от человека. Люди – самые жестокие существа, а не серокожие жители болот!

Выпалив это на одном дыхании, я замолчала. Сама не поняла, что все произнесенное откликается во мне. В этот же момент я осознала, что больше ни за что не вернусь в Вэйердак. Мое место в Глэйворке. Здесь, где пьяницы собираются в таверне, где можно не бояться, что тебя ограбят. В месте, где мистические существа сами боятся быть пойманными, а хозяин тайги и повелитель зелигенов дает работу всем просящим. Он пленников теней поселил в роскошные апартаменты, а не бросил в темницу. Злой ли он? Ничуть.

Я помнила историю о том, как в один из летних дней в далеком прошлом на территорию юго-западного государства пробрался человек с севера. Просил убежища и помощи, а его сгноили в тюрьме, обвинив в шпионаже.

Так кого человеку следует бояться на самом деле? Только себе подобного.

– Больше ничего не хочу слышать, – буркнула я Торину и двинулась вперед.

– Прости, Авелина. Я просто хотел сделать то, за что боролся всю жизнь. За что моя жена боролась. Она и ее отец много лет жили идеей разоблачить все тайны, витающие вокруг Глэйворка. Но я даже не думал обо всем том, что ты мне сказала. Наверное, ты права, ведь ни ведьмы, ни кикиморы никогда не приходили к нам со своих земель. Многие даже не верят в их существование.

Я промолчала. Во мне клокотала злость и обида за место, вдруг ставшее родным. Внезапно я начала ощущать себя частью Глэйворка, и уже не могла позволить каким-то там исследователям разрушить царящий здесь покой.

Ночь окончательно погрузила тайгу во тьму. Уже и на туристической тропе не было видно ничего. Идти приходилось на ощупь и очень медленно, прислушиваясь к редким звукам. Где-то ухнул филин, треснула ветка, послышалось ворчание медведя. Встретиться с последним хотелось меньше всего, поэтому я ускорила шаг. Боялась сойти с тропы, так что при каждом шаге обращала внимание на хруст каменной крошки под подошвами ботинок.

Волчий вой я услышала первой. Низкая, продолжительная нота то поднималась, то падала, создавая гулкий, душераздирающий звук, от которого по спине пробежали мурашки. Мои ноги буквально вросли в землю, ладони вспотели.

– Ты тоже это слышал? – спросила я едва слышным шепотом.

Торин невольно схватил меня за руку, и я вздрогнула от неожиданности.

– Он далеко, – пропищал мужчина испуганно. – Думаю, где-то слева… Или справа… Я не понимаю. В ночи этот вой разносится по всей тайге.

– Идти и дальше по открытой тропе, или свернуть в лес и попробовать прятаться за деревьями?

– Мы должны добраться до болот, чтобы убедиться, что Юлии там нет.

– И Рэймонда.

– И его, да.

Теперь мы почти бежали наугад. Врезались в деревья, случайно свернув в сторону, падали, отряхивались и продолжали бег. А вой становился все ближе, и вот уже в нос ударил запах гнили и тины. Топь была совсем рядом.

Торин резко дернул меня за руку и уволок за толстый ствол кедра. Прижал ладонь к моему рту, и только я хотела возмутиться, как мелкий гравий на тропе зашуршал.

От ужаса меня сковало. Я прижалась спиной к шершавой коре, прислушиваясь к шороху. Кто бы ни был на тропе, это явно не человек.

Медленно, задержав дыхание, я выглянула из-за ствола. В невесть откуда взявшемся лунном свете, холодном и синем, появилась тощая фигура. Не волк, уже хорошо. Не человек – это плохо. Разве что человек может быть таким худым, с длинными костлявыми руками. Он волочил за собой неестественно вывернутую ногу, и вот она как раз и создавала шум. Ботинок на ней цеплялся за камешки и бороздил насыпь.

Существо остановилось. Захрипело, медленно поворачивая голову в нашу сторону. Оно не могло нас видеть, это просто невозможно!

– Он чует наш запах? – неуверенно спросил Торин.

Мертвец, а это определенно был он, судя по тому, что я вспомнила из страшилок, поволок свою сломанную ногу к нам. Он двигался настолько медленно, что не было никакого смысла убегать. Мы ждали, когда он войдет в лес, чтобы вновь вернуться на тропу.

Существо зацепило головой ветки дерева, пошатнулось и упало на моховой ковер. Ворочалось, пытаясь подняться, и куда отправилось дальше, мы не знали, так как выскочили на дорогу.

– Дикость какая-то, – бормотала я. – Разве ходячие существуют на самом деле?

– Ты же сама его видела только что.

– Буду считать, что мозг спроецировал мой страх в реальность в виде галлюцинации.

Живой труп отозвался из-за дерева хриплым рычанием. Мы с Торином не стали дожидаться, когда он последует за нами, и припустили вперед. Туда, откуда доносилась вонь болота.

Небо разъяснилось еще больше, и это удивляло сильнее какого-то там ожившего мертвеца. Глэйворк никогда не видел чистого неба, но, наверное, только не в полнолуние. Круглая серая луна с темными прожилками выглядывала и освещала нам путь. К слову, находиться в полнейшей темноте было как-то менее страшно, чем в зловещем сиянии ночного светила.

Оборотень издал вой снова. Я надеялась, что выл самый обычный волк, но понимала, что это не так.

Чтобы дойти до болота, нам пришлось свернуть с тропы и двигаться по зарослям в левую сторону. Здесь мы снова взялись за руки, чтобы не потеряться, а шагать стали медленнее. Споткнуться о торчащие корни деревьев и расквасить себе нос было проще простого, но разбитые носы в наши планы не входили.

Болото появилось внезапно, вместе с холодом и сыростью в воздухе. Кедры расступились, в нос ударил запах разлагающейся рыбы, и Торин остановился, притормозив и меня.

Когда я услышала всхлипывание и тихий голос Юлии, не поверила своим ушам. Торин настолько забылся, что крикнул ей и кинулся в ту сторону, откуда исходили звуки.

– Торин! – громким шепотом кричала Юлия.

– Тише! – это Рэй. Голос моего мужа был взволнованным, если не сказать – испуганным.

– Рэй? – позвала я тихонько, выглядывая Рэймонда.

Он стоял на коленях прямо у края болота и крепко держал Юлию, чье тело по грудь засосала зловонная жижа.

– Я… я весь день здесь… – рыдала девушка, когда Торин принялся гладить ее по голове. – Рэймонд нашел меня, когда я увязла в болоте, но не смог вытащить. И я не могу вылезти! Не знаю, сколько еще так продержусь, я уже не чувствую своих ног.

– Теперь мы тебя вытащим, – твердо сказал Рэй. – Ави, почему вы здесь?

– Ты правда хочешь сейчас об этом поговорить? – возмутилась я, указывая пальцем на Юлию, больше чем наполовину утонувшую в грязи.

– Мы не могли оставить вас одних. Вас слишком долго не было, – объяснил Торин.

– Ладно, сейчас не время… Торин, помоги мне, – Рэймонд уперся ногами в землю, еще крепче перехватил Юлию подмышками и потянул на себя.

Торин сделал то же самое, и грязь хлюпнула. Всего на несколько сантиметров им удалось вытащить девушку, но это уже давало надежду на лучший исход.

– Больно, больно, больно! – запричитала Юлия. – Да не останавливайтесь, тяните!

Уже знакомый, холодящий кровь вой, раздался за нашими спинами. Мы одновременно обернулись, и я встретилась с горящим взглядом оборотня. Нет, вовсе не обычного волка – обычные волки не бывают размером с крупного теленка, и их зубы намного меньше. Волки, они как собаки, а то, что стояло перед нами, походило на демона из ада.

С клыков капала слюна. Черная шерсть блестела в лунном свете и казалась серебристой. Оборотень лениво прошелся вдоль берега, не отрывая от нас взгляда красных глаз. Он наверняка радовался. Видел, что мы не можем сбежать, и не торопился нападать. Зачем торопиться, когда все мы находимся на одном клочке земли – выбирай кого хочешь.

Я помнила слова Рэймонда и была уверена, что оборотень хочет похитить меня. Мне бы спрятаться, но некуда. Сбегу – догонит. Но я могла защитить своих друзей и мужа.

Поднялась на ноги и шагнула навстречу зверю.