Глава 7

– А теперь, дорогая, я хотел бы поговорить с вами серьёзно, – раздался над ухом Валентины мужской голос.

Валя отвела взгляд от окна, через которое было видно, как отряд Георга покидает замок, и спокойно повернулась к герцогу Умберону.

– Слушаю вас, лэрд. Я тоже надеюсь, что этот разговор прояснит, наконец, зачем на самом деле я нужна хозяину Пустоши.

– Всё дело в нём, – герцог небрежно подцепил пальцем тонкую цепочку, которая висела на шее девушки.

Валя недоуменно посмотрела на мужчину: «Что, правда?! Вот эта маленькая подвеска, которая была с ней всегда, с которой Валя настолько сроднилась, что забывала о ней?! Она имеет значение для герцога?!»

– Но она даже не цельная?! – удивлённо воскликнула она. – Это просто половинка чего-то! Я не знаю, чего, – развела Валя руками. – Он был на мне с детства.

Она перевела взгляд с подвески из простого поделочного камня в серебряной оправе на мужчину и, сделав шаг назад, чтобы разорвать между ними расстояние, отошла от герцога.

– А вы, получается, знаете, что это такое?

– Да. Это родовой артефакт твоей матери. Он передаётся по наследству старшей дочери. Когда у неё рождается девочка, артефакт делится пополам, и его носят мать и дочь, до тех пор, пока дочь не выйдет замуж. Тогда мать передаёт свою половину дочери. И, когда у той родится дочь, артефакт снова делят. И так далее. Из века в век.

– И за этим артефактом вы охотились? – с сомнением спросила Валентина.

– Дело в том, что необходимо было соединить обе половины. Поэтому, как только ваша мать попала ко мне, а вместе с ней и часть артефакта, я начал ваши поиски. Но мне, как и герцогу не удалось вас найти, и только когда вы попали под магический удар в крепости Берг, я обнаружил в магическом эфире следы второй части артефакта. Найти вас было несложно. Сложно перехватить. И тут мои люди перестарались. Не волнуйтесь, виновные уже наказаны, – поднял он руку в успокаивающем жесте, видя, что Валентина собирается возмутиться.

– Но почему? Зачем вам всё это? И где моя мать? – Валя не знала, как поставить вопрос и о чём первом спросить, поэтому её вопросы прозвучали сумбурно и растерянно.

Она не понимала, как можно ради какого-то артефакта так чудовищно перемолоть жизнь людей. Насколько она понимала из тех скудных объяснений, которые делала Делия, родовые артефакты действуют только по кровному признаку, и для посторонних могут служить только украшением в лучшем случае. А эту вещь и украшением не назовёшь. В чём смысл-то?

Герцог вздохнул и покачал головой:

– Как много вы не знаете. Придётся объяснять подробно.

– Уж сделайте одолжение, – съязвила Валя, – иначе я даже я и не подумаю снять этот оберег. А сам он не снимается, не теряется, не рвётся и его нельзя украсть. Проверено.

– Что ж, – герцог устроился в кресле и видно было, что надолго. Валя заняла место на кушетке у окна.

– Такие артефакты называются «сердце рода». У каждого рода ясных они имеют свой внешний вид. Когда их было гораздо больше. И родов ясных было больше, и великих и сильных магов тоже было гораздо больше. Но за тысячелетия часть артефактов была потеряна, часть уничтожена, родов ясных осталось немногим больше двадцати на всю империю. А великих и сильных магов не более десятой части от всех.

– То есть, этот артефакт является признаком рода ясных? И хранит магическую силу рода? – предположила Валя.

– Для иномирянки вы очень догадливы, – согласился герцог.

– Тогда при чём здесь вы? – не сдавалась Валя. – Ведь это не ваш артефакт? Он вам бесполезен.

– Не совсем, – не согласился лэрд. –Первоначально такие артефакты раздавали императоры за верную службу. И только потом амулет привязывался к крови рода. Поэтому артефакт может признать нас, если будет передан добровольно, в знак благодарности.

– Вон в чём дело…, – протянула понимающе Валентина. – Жажда власти и обычная зависть.

У герцога от гнева побели ноздри и сжались кулаки, но он сдержался и, немного помолчав, всё же сказал:

– Вы многого не знаете, тесса. Не стоит делать поспешных выводов.

Затем он резко поднялся и вышел из комнаты. «А про матушку?!» – тихо воскликнула девушка, но дверь уже закрылась за герцогом. Валя упрямо сдвинула брови: дело, оказывается, не в ней, а в артефакте. Но теперь ей просто необходимо узнать, что с матерью, где вторая часть артефакта и можно ли отсюда выбраться. И позиция герцога стала совершенно понятной. Он хочет основать ещё один род ясных и получить магический родовой артефакт. С ним принадлежность к высшему роду ясных будет передаваться по наследству.

***

Вельда вернулась в свой кабинет из кухни, где она отдавала распоряжения по поводу меню на день. Дела обернулись так, что вот уже больше недели, с тех пор как вернулся из рейда, герцог не приглашает её в спальню. Он даже ни разу не поинтересовался ею, как будто между ними никогда ничего не было. Он обращался к ней также, как к остальным наёмным работникам замка: отстранённо-вежливо.

Лишь в первый день, когда Вельда вышла навстречу вернувшемуся отряду, герцог тепло приветствовал её. Но тут же ушёл и больше не обращал внимания. А, когда она тем же вечером по привычке явилась в спальню, герцог без всяких объяснений попросил забрать свои вещи и занять комнату в гостевом крыле. Сказано это было достаточно твёрдо и убедительно, и Вельда спорить не стала. Собрала вещи с помощью служанок и заняла гостевые покои. «Посмотрим, что будет дальше», – решила женщина. Устраивать скандалы, истерики и докучать просьбами она не собиралась. В случае с герцогом это бесполезно и опасно.

А герцог изменился: он, кажется, помолодел, ходил почти свободно, лишь слегка прихрамывая. Возобновил ежедневные тренировки с оружием. И сейчас из окна кабинета она видела, как он тренировался на площадке со своей охраной. Пот стекал с обнажённого по пояс тела и ни за что не скажешь по виду, что герцог уже не молод, даже для мага. Делия на самом деле сотворила чудо.

Кстати, эта Делия зажилась в замке. Не собирается никуда уезжать. Герцог ей даже лабораторию выделил. Теперь она там и пропадает со своими колбами, мензурками, фиалами, травами, зельями и всякой гадостью. Но Вельда надеялась, что это не навсегда.

Мужчины тем временем закончили тренировку и сели как раз под окном её кабинета. Кабинет был на втором этаже, но утром ещё тихо и разговор слышно отчётливо. Вельда тихо приоткрыла створку окна. Она не была сильным магом, но бытовой магией пользовалась вполне уверенно. Поймав тонкую воздушную струйку, она направила вниз подслушивающее заклинание.

– Орли, зайди ко мне после завтрака, – раздался голос герцога, – надо привезти в замок одного человека, но так, чтобы об этом никто не знал.

– Слушаюсь, лэрд. Порталом?

– Да, и не позднее завтрашнего обеда. Время дорого. Император будет у нас через три дня.

– Слушаюсь, лэрд.

Парень поднялся и ушёл, а Вельда застыла у окна. Император? К ним? Значит, что-то важное. Она уже много лет жила в Рохане, но императора здесь ещё ни разу не было. Придётся затаиться и переждать. В конце концов, она уже десять лет таится, несколько дней ничего не изменят. Зато у неё появится важная информация, которая всегда может пригодиться.

***

Герцог Рохан прошёл в свой кабинет и, закрыв дверь, установил магическую защиту. Теперь подслушать или подсмотреть, что делается в кабинете не сможет никто. В последнее время ему стало казаться, что его разговоры подслушиваются, хотя неоднократная проверка не выявила в кабинете никаких артефактов. Однако, на всякий случай герцог стал осторожнее и теперь ставил на кабинет защиту, когда там работал или к нему приходили важные посетители.

Что у него в замке могут быть шпионы других ясных лэрдов или кого-то ещё было возможно только теоретически. Так как магическая клятва, которую брали с прислуги и наёмных работников высшего звена, не позволяла нанести вред работодателю. Искать же шпиона в ближайшем окружении было смешно. Всех этих людей и их семьи герцог знал очень давно. Тем не менее, что –то тут было…

На столе звякнул сигнал магпочты и герцог достал из шкатулки послание. В записке была только одна строчка: «Прошу личной встречи. Умберон». Герцог немного подумал и решительно черкнул в ответ на этом же листке: «Приезжайте». Усмехнулся про себя: они оба показали свою склонность к краткой переписке. Ну и правильно. Зачем переливать из пустого в порожнее, когда всё можно сказать в двух словах. И незачем ждать целый месяц, если оба уже знают, что им нужно от встречи.

От Умберона мысли герцога перешли к дочери, которая сейчас как раз находилась в Пустоши. Герцог понимал, что теперь её положение не вызывает опасения, потому что именно лэрд Пустоши заинтересован в её безопасности больше всего. Но сейчас его беспокоило даже не это, а собственное отношение к девушке. Оно было непонятным: двойственным и настороженным, но никак не любящим.

Умом Ирвин понимал, что иномирянка не виновата в том, что попала в тело его дочери. Но смириться с этим не мог. Все годы, пока искал семью он мечтал, как вновь прижмёт маленькую Ленти к груди. Как звонко рассмеётся девчушка и её локоны опять защекочут его нос и губы.

А, оказалось, что и Ленти уже выросла: девятнадцать лет – взрослая барышня. Не подхватишь, не закружишь и не подкинешь вверх. Почти невеста.

Да ещё и душа сменилась. По сути, это уже совсем не Ленти, а чужой человек. И как быть?!

Герцог вздохнул: трудно принять решение для себя. Принимать или не принимать эту Ленти? Вернее, принимать её надо обязательно. Но принимать ли её, как родную дочь? Это вопрос. Как не хватает ему сейчас его звёздочки. Его улыбчивой Лани. Жены. Гейлании.

Герцог закрыл кабинет и быстрым шагом направился вниз. Там находилась лаборатория, где знахарка варила свои зелья. Именно Делия ему сейчас была нужна для разговора о дочери. Он должен был принять решение, как к ней относиться. И Делия ему в этом поможет лучше всего.

За тот месяц, что женщина лечила его, герцог привык разговаривать с ней во время процедур. Его смешила её нарочитая грубоватость, хотя он прекрасно видел, что она аристократна и из древних, но если женщина хочет этот факт скрыть, то это её дело. Удивляли резкие высказывания об известных тессах, часто правдивые и, чувствовалось, что личные. Вызывали уважения профессиональные навыки, особенно навыки, потому что, благодаря им, герцог в буквальном смысле встал на ноги. Поэтому герцог не видел ничего особенного в том, чтобы посоветоваться и обсудить всё с Делией.

Дверь лаборатории была приоткрыта. Ирвин распахнул её и вошёл внутрь. Знахарка методично перетирала что-то в ступке и даже не оглянулась на него.

– Делия, – обратился к ней герцог, – оставь свои плошки. Надо поговорить.

– Слушаю, ясный лэрд, – выпрямилась старуха.

– Я тебе ещё не говорил, но Георг нашёл Валентиниду. Она в Пустоши у местного герцога. Он прислал нам условия договора. А Ленти оставил заложницей. Однако, думаю, относятся там к ней предупредительно. Ведь это в его интересах.

Делия хмыкнула и насмешливо взглянула на лэрда.

– Нида не любит никакого давления на себя. Если её будут ограничивать и запрещать, она найдёт способ сбежать.

– Вряд ли у неё получится уйти из-под Занавеса. Границу с той стороны может открыть только очень сильный маг.

Знахарка пожала плечами и вопросительно посмотрела на герцога, мол, дело-то в чём? Не спрашивая разрешения у герцога и не ожидая его, она села на стул и мотнула головой в сторону плетёного кресла у окна: «Садитесь, лэрд». Ирвин хмыкнул, но говорить ничего не стал, просто занял предложенное место.

– Делия, я не знаю, как вести себя с дочерью. Мы ещё не виделись, но моя душа не принимает тот факт, что в теле нашей Ленти живёт взрослая женщина. Георг говорил, что ей тридцать пять лет. И она уже была замужем. Я не знаю, как к ней относиться, – герцог потёр подбородок и беспомощно взглянул на знахарку.

Та молчала, внимательно разглядывая мужчину. И тоже, видимо, принимая какое-то решение.

– Я опасалась этого, как только узнала, чья Нида дочь. Не могу сказать, лэрд, как будет правильно поступить: сказать честно девочке, что ты не можешь считать её дочерью или притвориться и просто выполнить долг родителя. Но! Ведь тело-то – родное. Это тело твоей дочери: её родинки, её шрамики, её кудряшки. Кровь – родная. А кровь, как известно – не водица. Но, да, душа в ней взрослой женщины из другого мира. И, знаешь, они сливаются постепенно: душа и тело. А, может, уже слились. Думаю, ты зря заранее беспокоишься. Ты ещё не видел девочку, а уже напридумывал сложностей. Уверена, когда вы познакомитесь, сердце подскажет тебе ответ.

Знахарка встала и подошла к герцогу, по-матерински положив ему руку на плечо. «Всё-таки неправильная она знахарка, – мельком подумал тот, – совсем нет преклонения перед ясными и высшими аристократами». Но мысль мелькнула и пропала, а сам герцог благодарно пожал руку, лежащую на его плече.

– Знаешь, – Делия в ответ пожала его пальцы, – когда я увидела эти взрослые глаза на лице Ниды, я испугалась и машинально использовала свой ментальный дар. Запечатала память новой души. Но, когда в крепости Берг блок был сорван и её память проснулась, я пожалела о сделанном. Эта новая душа оказалась очень подходящей именно Ниде. Она более зрелая, более опытная, недоверчивая. Но она светлая. Кинется, не думая, на помощь, выполнит поручение во что бы то ни стало, не позарится на славу и богатства. Она более решительна, чем Нида, но она так мало знает о нашем мире. Может, ей стоит помочь, а не бросать сразу в водоворот интриг вашей ясной жизни?

Молчание разлилось по лаборатории. Оба оценивали и обдумывали ситуацию. Наконец, герцог сказал:

– Ты права, Делия. Вначале нам надо встретиться. Я не видел дочь с пяти лет. Ты знаешь о ней гораздо больше меня. Может быть, не я, а она не захочет признать меня отцом. А то, что она теперь иномирянка… Что ж придётся привыкать. Но не скажу, что это будет легко.

– А, что легко в нашей жизни, лэрд? – спросила Делия и вернулась к своему столу. – Поживём – увидим, что и как сложится, – и снова принялась за работу. Не любила она пустые разговоры.

Герцог недолго понаблюдал, как Делия измельчает в ступке какие-то гранулы и, покинув лабораторию, вернулся в кабинет. Но теперь у него на душе был совсем другой настрой: настороженное, но оптимистичное предвкушение и ожидание. И надежда…

***

Георг с головой ушёл в работу. Как он раньше не замечал, что гарнизон крепости разболтался?! Пришлось немедленно возобновить общие тренировки. Обновить и расширить полосу препятствий. Ввести дополнительные занятия для стражников по отражению магических атак. Дел оказалось – море. Они с Кирстеном едва успевали поесть и поспать. Но недели через две такого марафона Кир не выдержал и взмолился:

– Георг, давай передохнём. А то нас не враги одолеют, а ты своими требованиями.

– Я?! – искренне удивился Георг. – А что я такого особенного требую? – недоумевал он.

– Да, ничего! – вскипел обычно невозмутимый Кирстен. – Кроме того, что люди забыли об отдыхе и действуют уже, как автоматы. А это чревато, знаешь ли. В общем, либо снижай общую нагрузку, либо давай людям выходные дни, чтобы они могли от тебя отдохнуть. Да, и самому тебе надо развлечься. Поедем в Дарстон, – предложил он опешившему другу. – Помнишь, там в заведении Градины была такая рыженькая штучка? Тебе она вроде понравилась. Повторим?

– Кир?! – возмущённо выдохнул граф и хотел уже разразиться привычной руганью. Но вдруг увидел ситуацию со стороны. «А ведь он прав, зорги забери! Люди устали.» И Георг объявил два дня отдыха. Сам он в эти дни собирался засесть в библиотеке. Теперь, зная, кто является отцом Валентиниды, нетрудно было узнать о её матери. И этим хоть немного помочь Ленти. «Она ведь не успокоится, – тепло подумал он о девушке, – она будет искать». Перед его глазами возник образ девушки такой, какой он увидел её на садовой дорожке. Георг посидел с закрытыми глазами, боясь пошевелиться, чтобы не упустить картинку. Но вот голова его склонилась на книгу. И он так и заснул в библиотеке, опустив голову на стол. Это был первый день, когда в замке было тихо: почти все его обитатели уехали в Дарстон, кроме тех, кому не положено было по службе.

***

Подслушав разговор служанок, Валя узнала, что герцог уехал из замка на несколько дней. Но, куда он уехал было неизвестно. Валентина решила использовать это время с толком. В последние дни её так строго уже не контролировали. Герцог разрешил передвигаться по замку и по его территории, правда, при постоянном сопровождении Мерты. Но запретил выходить за ворота. Валя и не собиралась. У неё была другая задача. Как-то герцог обмолвился, чтобы она не приближалась к восточной башне, якобы там содержаться несколько экземпляров нечисти. И Вале просто свербило посмотреть и убедиться, хотя бы издалека.

С Мертой у Вали как раз сложились неплохие отношения. Валя понимала, что девушка не только служанка, но и надзирательница при ней. Однако не возмущалась и на девушку не обижалась: глупо. Она ведь не по своему желанию это делала. А к Вале относилась мягко, по сравнению со второй служанкой, которая не только не разговаривала, но ещё и швыряла Валины вещи.

Поэтому Валя с радостью воспользовалась разрешением и за последние два дня они с Мертой осмотрели подробно замок, хозяйское и гостевое крыло (кстати, Валины комнаты были в хозяйском крыле), побывали в библиотеке и оранжерее. А сегодня они собирались обойти территорию крепости, которая была несколько больше, чем знакомая Вале крепость Берг. Но особенно её интересовала Восточная башня. Вообще, башен было две: западная и восточная. Западная смотрела в сторону империи, а восточная в сторону Пустоши.

В западной башне и прилегающей к ней стене жили наёмники и их командиры. Там всегда было людно, шумно, хлопали двери, бегали служанки. И явно никаких секретов не было, какие могут быть тайны при таком количестве народа ежедневно.

А вот восточная была окутана тайной. Там всегда была охрана. Там было тихо, никто не бегал, не шумел и не разговаривал. Но каждый завтрак, обед и ужин туда из кухни приносили корзину с едой. «Ну, не нечисть же кормить?! – думала про себя Валентина. – Хотя, кто их тут знает». В общем, восточную башню необходимо было посетить. И случай представился.

Валентина с Мертой бесцельно бродили по двору, когда двери кухонного выхода открылись и повариха, выглянувшая оттуда, окликнула служанку:

– Мерта! Возьми быстро корзину и отнеси в восточную башню! Некогда мне.

Мерта испуганно кивнула и оглянулась на Валентину, как бы соображая, можно ли её тут оставить одну, но тут же подхватилась и побежала на кухню. Наверное, гнев кухарки был сильнее Мертиных сомнений.

А Валентина побежала за ней. Вместе и пошли к восточной башне, которая, кстати сказать, находилась на самом дальнем расстоянии от замка.

– А кому мы несём еду? – осторожно спросила Валентина, стараясь не показывать особо своего интереса.

– Магичка там живёт какая-то. Давно уже, – равнодушно ответила Мерта.

– А почему мы её ещё не видели (к этому времени Валентина хотя бы внешне уже различала всех, живущих в замке).

– Так не выходит она: нельзя ей, – неопределённо высказалась Мерта.

«Что значит нельзя? – озадачилась про себя Валя. – Нельзя, потому что запрещено? Или нельзя, потому что не может?»

Сердце заторопилось в бег и Валя почувствовала, что эта тайна касается её.

Они подошли к башне, когда огромные башенные часы, которые было видно из любой точки крепости, показывали два часа пополудни – время обеда.

Дверь в башню была закрыта снаружи, из чего Валя сразу поняла, что не выходит женщина не по своей воле. Мощный засов Мерта с трудом сдвинула с места и пыхтя пожаловалась, что обычно это делает стражник, но сегодня они все на стенах. Валя и сама это видела, но не придала значения, но сейчас спросила:

– А что случилось?

– Нечисть близко подошла. Так-то они редко подходят, но чуют, когда хозяина в крепости нет. Тогда и напасть могут. Только хозяин позаботился о стражах: он всем амулеты сделал, больше никто на их зов не уйдёт.

Из всего этого Валя поняла только то, что ничего не знает про нечисть и про борьбу с ней. Но решила, что подробнее расспросит позднее.

Марта меж тем открыла дверь и с сомнением поглядела на Валентину: брать ли её с собой и дальше. Но, видимо, приказ не спускать с подопечной глаз был сильнее, чем опасность показать не то, что нужно. И она, мотнув головой, велела Вале заходить.

Валентина усмехнулась про себя на её колебания и молча последовала за служанкой. А та закрыла дверь и начала подниматься наверх. Лестница не опоясывала башню по внутренней стене, как вначале подумала Валентина. Она крутой спиралью поднималась из середины башни. На каждом этаже была площадка и узкое окно.

Они поднялись до середины. На этой площадке было только две двери напротив друг друга. Мерта прислушалась к чему-то и решительно толкнула ближнюю к ним. Они вошли в покои. Именно покои, а не тюремную камеру, как подумала было Валентина. В небольшой гостиной никого не было. Мерта сноровисто собрала посуду, оставшуюся от завтрака (кстати, почти нетронутого, заметила Валя), вытерла стол и расставила на нём обед. Бросила взгляд на дверь, ведущую во вторую комнату и громко крикнула:

– Госпожа, обед!

Дверь комнаты открылась, и Валя увидела невысокую, очень худенькую женщину, которая тихо вошла в гостиную и, не глядя на них, подошла к столу. Валя во все глаза смотрела на женщину.

Когда-то она была красива. Но сейчас: волосы, тронутые сединой, небрежно заплетённые в косу, были тусклы. Большие серые глаза не выражали никаких эмоций, скорбная складка залегла у рта и придавала лицу печальное выражение. Когда она подняла руку, Валя увидела массивные антимагические браслеты.

Женщина выглядела измученной и сломленной. И она была Валиной копией. То есть, наоборот, Валя была её копией. Валя невольно охнула. Женщина подняла голову и посмотрела на неё. Равнодушно отвела взгляд и села к столу. Не в силах оставаться спокойной и не имея возможности справиться с собой, Валя выбежала из комнаты.