Глава 8

Валя остановилась на площадке лестницы и оперлась на перила. Дыхание перехватывало и её продолжало колотить от увиденного ужаса. «Чёрт знает, что! Нельзя так обходиться с человеком?!» Нет, совсем не так она представляла встречу с матерью девочки. В её понимании и в кратком видении из памяти, герцогиня была сильной решительной женщиной, а не растоптанным цветком, который даже не узнал свою дочь. «Что же делать?» – растерянно думала Валентина.

В это время дверь открылась и на площадку вышла Мерта, протискивая вперёд корзину с посудой.

– Испугались, госпожа? Это всегда так, – успокоила она. – Я вот тоже в первый раз испугалась, хоть и тихая она.

– А за что она тут сидит? – спросила Валя, стараясь не показывать своего отношения и понимая, что Мерта их сходства не заметила.

– Да я толком и не знаю. Она в крепости уж лет десять. Я тут и не работала ещё. Экономка наша знает всё, только вряд ли расскажет. А вот лет пять назад она стала такой. Это я помню. Прорыв тогда сильный был, и все маги на стенах сражались. Про неё забыли. Она в то время в обычных покоях жила. Увидели, когда она уже целую толпу нечисти выкосила. Как раз это ворклы были. (Ворклы – не упокоенные души наёмников и воинов. Их особенно много в местах старых сражений). А с ними ещё плакальщики. Сами знаете, если зов плакальщика заденет, то человек сам к ним уходит. Её призывом задело. Говорят, она дитё потеряла как-то, большенькая уже девочка была лет пяти, вот на всякий плач и откликается. Герцог тогда еле смог её силой удержать, да только она как будто умом тронулась: всё рвалась и рвалась. Крушить начала и кидаться на людей. Всё кричала, что дочка её погибает. Вот он ей браслеты и надел. В башню определили. С того времени тут и сидит. Плакальщики они сильно на магов влияют. Бывает совсем с ума сходят: ведь они каждому его вину или беду показывают-напоминают.

– Ужас! – откликнулась Валя, понимая, что перенесла женщина и что переносят маги при встрече с такой нечистью – И что? Вообще не выходит теперь?

– Первое время с ней гуляли, а потом она не захотела. Не силой же её водить? Так у окна и стоит часами. А закрывать стали, чтобы не потерялась случайно. Года два назад её два дня по крепости искали. Одно слово – блаженная.

«Пять лет назад женщина сошла с ума? Какое совпадение? И я пять лет назад сюда попала, – подумала Валентина. – Может, это она не нечисть услышала, а поняла, что дочь погибла? У них же через этот амулет наверняка есть связь. Не зря же герцогу обе половинки нужны. Или нет?»

Она отвлеклась на свои мысли и прослушала следующую фразу Мерты.

– Повтори, что ты сказала? Я прослушала, – переспросила она девушку.

– Говорю, герцог через неделю только вернётся. А она не ест совсем. Он гневаться будет, что не доложили, – продолжала ворчать Мерта, проворно спускаясь по лестнице вниз.

Закрыв башню на засов, они вернулись в Валины покои. Но теперь она не возмущалась, а понимала, что закрывают женщину для её же блага. Ведь она сильный маг. Но маг без памяти и разума – это большая беда для окружающих. «Ну, и как быть?» – опять спросила себя Валентина. Она-то сама собиралась воспользоваться отсутствием герцога и сбежать. До Занавеса не так и далеко, а там она разберётся, как подать весточку Делии или Георгу. Но теперь, зная, что здесь останется мать девочки, она так сделать не могла. Или вместе, или никак.

В покоях её ждал обед и только она села за стол, как перед ней упал вестник. От герцога Умберона.

«Дорогая! Мне придётся задержаться. Чувствуйте себя хозяйкой. Распоряжения прислуге отданы. Поговорим, когда я вернусь. Не делайте глупостей».

Валя подняла брови: что значит «чувствуйте себя хозяйкой»? Но решила обдумать это послание после обеда. Но если мысли о планах герцога она смогла откинуть, то мысли об добровольной узнице восточной башни – нет.

Она постоянно прокручивала в голове возможные варианты изменения положения герцогини, забывая временами пережёвывать пищу, и всё же решилась на разговор с экономкой. Вале не хватало информации, чтобы принять правильное решение. И, раз уж её признали хозяйкой, то грех не воспользоваться этим. И она вызвала к себе экономку. В прежние дни Валя её не видела и теперь с интересом ожидала встречи.

Мерта уже давно унесла посуду. Прошло не менее получаса после обеда. Похоже, экономка на вызов не торопилась. Но вот в дверь постучали.

– Войдите, – откликнулась Валентина.

В гостиную уверенно вошла молодая женщина. Не красавица, но очень привлекательная. Ухоженная, спокойная, со вкусом одетая. Тёмные волосы собраны в высокую причёску, умные карие глаза выжидающе смотрят на Валю.

«Ох, ничего себе, экономка!» – Валентина даже растерянно застыла, не ожидая увидеть в замке такое совершенство. «Леди Мэри!» – вспомнила она известный мюзикл.

– Вызывали, госпожа? – нейтрально вежливо спросила женщина.

– Э-э…, Как вас зовут? – отмерла Валентина, пытаясь сохранить невозмутимый вид.

– Тесса Ринда Беллок, – подчёркнуто официально представилась экономка.

– Садитесь, тесса Ринда, – предложила Валя, принимая её стиль. – У меня к вам просьба: не могли бы вы рассказать, как попала сюда женщина из восточной башни? (А, что? Спрашивать, так сразу по делу. Если ей запрещено об этом говорить, она и не скажет).

Экономка вздёрнула одну бровь и спросила:

– Вы видели её?

– Да, мы с Мертой относили ей сегодня обед.

– Хозяин разрешил отвечать на ваши вопросы, но он не подозревал, что вы попадёте в восточную башню, – заметила женщина.

Она переплела пальцы рук, лежащие на коленях, и это был единственный знак того, что она волнуется. Но вот она приняла для себя решение и пристально взглянула на Валентину.

– Эта женщина – герцогиня Гейлания Рохан. Она живёт здесь уже десять лет. Герцог увидел её в одном из отрядов наёмников и забрал в замок. Как потом выяснил герцог, наёмники только что пленили её и ещё не решили, что с ней делать, но уже надели на неё антимагические браслеты. Ей повезло, что хозяин увидел у неё на шее родовой артефакт ясных. Он как раз искал такой. Но герцогиня первое время не разговаривала с ним. Только требовала вернуть домой, грозила всеми карами. Мне кажется, что у неё уже тогда с головой что-то произошло, – небрежно усмехнулась экономка. – А случай с плакальщиками только добавил.

Я не знаю, что хозяину от неё было надо, но он хотел, чтобы она его приняла, как родственника или хотя бы друга. Однако, герцогиня не приходила в себя полностью, хотя уже и не кидалась на людей. По крепости передвигалась свободно. А потом случился тот прорыв, в котором она окончательно потеряла себя. А хозяин потерял надежду договориться с ней и начал искать её дочь. Кажется, нашёл, – многозначительно посмотрела женщина на Валю, показывая этим, как много она знает, понимает и догадывается.

«Учтём вашу сообразительность», – сделала вывод Валентина.

– Можете идти. Спасибо за подробный рассказ, – отпустила она экономку.

Кажется, они друг другу не приглянулись, хотя внешне обе никак это не демонстрировали. Как только экономка вышла, в гостиную тут же влетела Мерта и тревожно взглянула на Валю.

– Она вас не обидела? А то несмотря на своё положение, она будет наказана. Герцог чётко всем объяснил, как вы важны для него.

– А какое у неё положение? – машинально спросила Валя, хотя ей было абсолютно всё равно.

– Ну, как же?! Разве вы не знаете?! Она уже много лет делит постель с хозяином. И они не скрываются.

– Да я и не интересовалась этим. Мне не до того было в первые дни, – отмахнулась Валя.

Но теперь ей стала понятна неприязнь женщины. Скорее всего она была связана с ревностью и неуверенностью в своём положении.

Но не Валентина же всё это затеяла. Не она рвалась в Пустошь. Не она и виновата в излишнем внимании герцога. Она этого внимания даже боится. Однако, что же теперь получается: мать девочки неразумна. Или разумна частично. Без магии отсюда не сбежать. У Вали магии много, но пользоваться ей она не умеет. Помощников в побеге здесь не найти. Что делать? А если попробовать чаще видеться с герцогиней. Пусть все привыкнут, что Валя навещает её. А она попробует за это время хотя бы немного улучшить состояние матери. Целителя здесь, как поняла Валя, нет. Его приглашают только при случае. И здоровье герцогини просто оставили на волю случая. А это неправильно. Но Валя-то не зря училась у Делии?! Неужели она не сможет хотя бы немного помочь несчастной женщине?!

Валя встрепенулась и перевела взгляд на Мерту, которая терпеливо стояла у двери, ожидая её приказаний.

– Мерта, а давай сходим ещё раз в башню? Мне стало жаль несчастную. Я хочу поговорить с ней. Может она и очнётся.

– Пойдёмте, госпожа, – не стала противиться Мерта.

В башне Валя попросила их оставить наедине, на что Мерта сказала, что уйти совсем не может, но использует время их разговора для уборки спальни. «Всё равно уже пора», – проворчала она.

Вначале женщина никак не реагировала на Валю. И Валя не знала, как начать разговор. Она подошла к герцогине, которая стояла у окна и бросила взгляд на улицу. Отсюда открывался вид на крепостную стену и Пустошь. Но если с утра по стене бегали маги и защитники, то сейчас было уже спокойно. На стенах по-прежнему было много народа, но никакого сражения не происходило.

– Сегодня только плакальщики, – сказала вдруг герцогиня и замолчала.

– Плакальщики – это кто? – осторожно спросила Валя.

– Это души невинно убитых, не ушедшие на перерождение.

– Их так много? – поразилась Валя.

– Не так много, но вред большой приносят. Они выманивают людей плачем и убивают, усиливая в них чувство вины, высасывают их жизненные силы. А если рядом будут ворклы, те просто разорвут человека на части.

– Ужас какой, – прошептала Валя и прислушалась. Плача она не слышала, но чувство дискомфорта определённо было.

– Герцог правильно сделал, что раздал защитникам амулеты. Иначе многие побежали бы на зов. Только сильные маги могут противостоять ему и то с трудом. Ведь у каждого есть своё чувство вины, своя боль, – женщина опять замолчала. Ни одна эмоция не отразилась на её неподвижном лице.

– Вы же всё понимаете? – рискнула спросить Валентина.

– Наверное, – женщина пожала плечами.

– А вы меня не узнаёте?

– Нет, – резко ответила герцогиня, даже не повернув голову в её сторону.

– Я ваша дочь! – шёпотом крикнула Валя.

– Неправда, – равнодушно ответила женщина. – Моя дочь – маленькая девочка.

Валя опешила: она что? Осталась умом в прошлом? Не воспринимает настоящее? И Валя решилась действовать смелее и напористее. Надо же вывести герцогиню из этого заторможенного состояния.

– Вам знаком этот амулет? – подняла она цепочку от груди.

Женщина повернула, наконец, голову и взглянула на оберег. Секунду ничего не происходило, но потом она резко вскинула руку и вцепилась в качающийся камешек.

– Откуда это у вас? Где вы его взяли? Где моя дочь? – вначале тихо, а потом всё громче начала говорить женщина, наступая при этом на Валю.

Валя с силой сжала её руки, вынуждая отпустить амулет и отойти от неё.

– Тихо! – шёпотом прикрикнула она. – Тихо! Я вам всё расскажу, но не кричите, чтобы сюда не вызвали стражников. Вы меня понимаете?

Женщина замолчала, но продолжала недоверчиво и даже враждебно рассматривать Валентину. Но вдруг она охнула, прикрыв рот рукой и бессильно опустилась бы на пол, не поддержи её Валентина и не усади в ближайшее кресло.

– Ленти?! – шёпотом воскликнула герцогиня. – Ленти?! Это ты, доченька моя?! – и слёзы градом полились по её щекам, выпуская наружу все страхи и тревоги, накопившиеся за много лет, – Ленти, девочка моя…

Валя оглянулась на дверь, боясь, что Мерта может их увидеть и услышать. Но та, слава Вэлии, была занята. А у Вали у самой ком в горле стоял и слёзы подступили к глазам. Но из них двоих кто-то должен был остаться в ясном уме. И уж точно нельзя признаваться сейчас герцогине, что передней иномирянка в теле её дочери. Поэтому Валя, сдерживая себя, горячо зашептала:

– Да, матушка. Это я, Ленти. Но мы с вами в плену. Вы понимаете?

– Да, я помню, как меня привезли в крепость Лингерос. Герцог был добр и забрал меня от зверей.

– Сейчас герцога Умберона нет в крепости. Я приду к вам завтра, и мы обо всём поговорим. Только не показывайте вида, что вы меня узнали.

– Конечно, Ленти. Это не трудно. Я на самом деле не узнала тебя сразу, – несмело улыбнулась герцогиня, осторожно поглаживая Валю по руке.

В этот момент в гостиную вернулась Мерта. Увидев, что затворница плакала, вопросительно взглянула на Валентину.

– Не знаю, в чём дело, – пожала та плечами, – заплакала вдруг.

– А-а, – облегчённо вздохнула служанка, – это у неё бывает. Пойдёмте, госпожа, лучше завтра ещё раз зайдёте. А то Ринда будет недовольна и пожалуется герцогу.

– Конечно, – согласилась Валентина и, не оглядываясь больше на герцогиню, вышла вслед за Мертой.

***

Защитный полог закрывал кабинет герцога Рохана от любого подслушивания и подглядывания. Сейчас здесь решался важнейший вопрос приграничья: признание Пустоши мирными, соседскими землями. Трое мужчин сидели в кабинете герцога Рохана и молчали. Они только что обсудили все варианты договора и пришли к соглашению. Теперь каждый из них оценивал плюсы и минусы. Хотя встреча была неофициальной, каждый из них мог скрепить договор своей подписью и гербовой печатью. После чего он станет официальным документом.

Первый участник переговоров – император не скрывал, что доволен заключённым договором. Пустошь официально становилась буфером между империей и дикими землями. Теперь набеги оттуда будет принимать вначале она. И легче послать на помощь несколько отрядов, чем восстанавливать свои разорённые города и сёла. А то, что герцог Умберон немного не та личность, с которой не стыдно иметь дело, императора волновало мало. Все смертны. И если герцог поведёт себя неправильно, он окажется смертен очень быстро.

Второй участник – герцог Рохан был не совсем доволен результатами. Так как это ему придётся снимать Занавес и устанавливать обычную магическую границу с пунктами досмотра и пропуска. И это в первую очередь его отряды будут направляться на помощь в Пустошь. Кроме того, император обязал его взяться за подготовку магов для Пустоши. Значит, придётся расширить приём в академию и открыть отдельную школу для малосилок. А что таковых будет много среди наёмников, герцог Ирвин Рохан знал по опыту. Это всё потребует больших и скорых расходов, а герцог не любил, когда его казна испытывала затруднения.

Третий участник – герцог Умберон совсем был недоволен переговорами и договором. Во-первых, он шёл не за этим. А за обсуждением семейных дел герцога Рохана. И не был готов к немедленным переговорам с империей. Во-вторых, он рассчитывал только на одного герцога Рохана и не предполагал присутствие императора. И ему было неприятно понять и почувствовать превосходящую его во много раз магию сиятельных. Как со стороны герцога Рохана, так и со стороны императора. Оба высших мага были гораздо сильнее его магически. Самолюбию Умберона был нанесён существенный урон. В-третьих, вопрос из-за которого он шёл к герцогу так и не был ещё решён. А задерживаться дольше было уже опасно. Вестники из Пустоши были тревожными. Ринда сообщала, что обе его пленницы стали видеться ежедневно и явно что-то замыслили. Обе они были неслабыми магессами и если они смогут в его отсутствие сбежать, то он потеряет все преимущества и так и останется врагом Рохана. Это невыгодно. Очень невыгодно для Пустоши.

Поэтому сейчас, после переговоров, Умберон надеялся на приватный разговор с Роханом. Но не случилось. Император пристально посмотрел на Умберона и сказал:

– Я вижу, что у вас есть ещё вопросы и предложения. Выкладывайте! Иногда тайны могут быть смертельными, – туманно намекнул император, – поэтому их лучше не копить, а сразу обнародовать.

– Я озвучу свои предложения только после того, как в договоре появятся наши подписи, и магия примет его, – твёрдо ответил Умберон. – За мной люди и земли. Я не могу оставить этот вопрос нерешённым. Пустошь устала от изоляции.

– А наследник у вас есть?

– Есть. Сын. Он сейчас в рейде. В последнее время активизировалась нечисть. Появилось два новых прорыва.

– Нужна помощь магов? – спросил Рохан. – Мы можем выделить отряд.

– Пока справимся. Но в дальнейшем будут нужны и маги, и отряды. Иначе нечисть продолжит прорываться на земли империи.

– Понятно. Тогда подписываем, – заключил император. Он сам не понаслышке знал, ЧТО значит прорыв из нижнего мира и в этом плане был благодарен герцогу Умберону, который взял на себя обязанность борьбы с ними. Правда, и потребовал за это много – признать самостоятельность своих земель. Признали. Но не княжество, а герцогство. Этого достаточно, решил император. А помощь… Помощь, конечно, будет оказана. Это в общих интересах.

После того, как каждый из присутствующих подписал документ и приложил к листу родовые магические печати, лист охватило голубое свечение, и он размножился на три экземпляра. Всё. Договор начал действовать. Многолетняя головная боль императора – Пустошь – перестала таковой быть.

Взгляды обоих сиятельных вновь скрестились на герцоге Умбероне.

– Слушаем вас, герцог. Что ещё вас волнует? – спросил Ирвин.

Тот вздохнул, покрутил на пальце крупный перстень, в котором скрывался мгновенный портал в Пустошь, и, глядя на герцога Рохана, решительно начал:

– Остался вопрос о брачном договоре, который мы с вами предварительно намечали, но он не вошёл в имперский договор.

Ирвин насторожился. Он интуитивно почувствовал, что сейчас услышит что-то серьёзное. Что-то, касающееся конкретно его.

– Я настаиваю на браке моего сына с вашей дочерью. Ваша дочь и ваша жена – герцогиня Рохан сейчас находятся в моём замке.

– Что-о?! – взорвалась грозным рыком тишина кабинета после короткой паузы.