Глава 17

Райенна

Я шла в покои, куда перевели мою маму, почти летя на крыльях. Он сдержал слово. Мой дракон выполнил свое обещание.

Да, королева-мать Бригитта все еще находилась под пристальным вниманием стражи, но это была роскошная спальня, а не сырая темница для приговоренных к смерти.

Вставшие у дверей гвардейцы молча отошли в сторону, пропуская меня внутрь. Я легко скользнула в комнату, с порога расплываясь в счастливой улыбке.

– Мама! – раскинула я руки, торопясь обнять ее.

Женщина, стоявшая у окна, резко обернулась. Я не успела даже моргнуть, как она с размаху, невероятно хлестко ударила меня по лицу. От неожиданности и силы удара я потеряла равновесие и осела на пушистый ковер, судорожно схватившись ладошкой за горящую щеку.

– Драконья подстилка! – с омерзением выплюнула бывшая королева.

Она тут же замахнулась снова и ударила меня по другой щеке. Мои уши заложило. Я инстинктивно сжалась в комок у ее ног.

– Мама… за что? Тебя бы казнили сегодня на рассвете…

– Лучше бы он отрубил мне голову, чем видеть это предательство! Ты легла под врага! Под монстра, захватившего твое королевство!

– Но мама, послушай…

– Заткнись! Только твоя смерть сможет смыть с нашего рода этот позор!

Я с ужасом смотрела на нее снизу вверх. Злые, пропитанные ядом слова и оскорбления превращали бывшую королеву из некогда красивой, статной женщины в настоящую одержимую ведьму: ее глаза лихорадочно горели нездоровым огнем, идеальная прическа растрепалась, а аристократичные черты лица пугающе заострились.

Бригитта нагнулась, грубо схватила меня за волосы и с силой дернула голову назад.

– Мне больно! Пусти!

– Избалованная, эгоистичная девчонка! Твой отец покойный в тебе души не чаял, все тебе позволял! И как ты отплатила своей семье?! Обслуживаешь этого чешуйчатого выродка, словно последняя портовая шлюха!

– Мама, услышь меня, тебя бы убили! Я договорилась с ним ради тебя!

– Ну и что?! – провизжала она, брызгая слюной. – Я была готова с честью взойти на эшафот, как истинная королева Горгота! Лучше смерть, чем эта твоя низость!

Соленые, горькие слезы покатились из моих глаз. Поведение матери пробило во мне брешь. Я совершенно не предвидела такой реакции на спасение.

Но самым страшным было то, что где-то глубоко внутри себя я понимала: она права. Я действительно предала свою собственную страну. Пошла на позорный договор с врагом, я добровольно спасла ему жизнь в лесу, обрекая на смерть мятежника, и – что было самым непростительным – получала удовольствие в постели с захватчиком.

Внезапно Бригитта истерично засмеялась. Звук был каркающим, безумным. Она отпустила мои волосы, тяжело осела на ковер рядом со мной и, внезапно сменив гнев на милость, крепко, до хруста костей прижала меня к своей груди. Мама начала судорожно гладить по голове, раскачиваясь из стороны в сторону, словно укачивая младенца.

– Бедная моя… Бедная моя доченька! – запричитала она другим, высоким голосом. – Этот страшный зверь тебя насилует, мучает… Тебя и всю нашу несчастную страну. Моя хорошая, моя храбрая, запутавшаяся девочка…

Я просто уткнулась лицом в ткань ее платья и разрыдалась в голос, скуля, как маленькая.

Все это время я отчаянно сражалась со всем миром. Сначала со своим подлым братом Дорганом и мерзким Щаппелем, потом – с самим Таргланом и его животными инстинктами. Всю себя я держала в железном кулаке, заставляя выживать. Я так боялась за мать, что пошла на сделку с дьяволом, чтобы спасти ее… А такая встреча окончательно сломала меня. Своим внезапным безумием Бригитта высказала вслух то, что больше всего убивало меня изнутри.

– Но мы все исправим, да, моя птичка? Мы же все исправим… Ты же сделаешь то, что скажет тебе мама? – зашептала она мне прямо в ухо.

Я, всхлипывая, отстранилась и с ужасом посмотрела в лицо матери. Лихорадочный, больной блеск выцветших глаз, мелко трясущиеся, бескровные губы. В этой сломанной, одержимой местью женщине больше не было абсолютно ничего от моей прежней, мудрой матери. Рассудок покинул ее.

– Мама, пожалуйста, успокойся. Я прикажу страже вызвать лекаря…

– Отрави его! – Ее пальцы стальными клещами впились в мои плечи. – Убей дракона в его же постели. Ты должна уничтожить врага изнутри, раз подобралась к нему так близко. Я все приготовлю.

– Да… да, мама. Только успокойся, – пролепетала я, лишь бы она отпустила меня.

С трудом поднявшись на ноги, я собрала остатки самообладания и, покачиваясь от слабости и шока, быстро вышла вон, оставив ее бормотать проклятия себе под нос.

Опираясь ладонью о стену, я почти ползком добиралась до королевских покоев. Мне было плохо. Мутило то ли от пережитого стресса, то ли от осознания собственного падения. Щеки невыносимо горели от материнских ударов.

Рядом со спальней располагался кабинет, в котором Тарглан теперь проводил совещания. Добравшись до него, я навалилась на тяжелую деревянную створку.

Дверь распахнулась. Тарглан действительно был там, стоял над картами в окружении нескольких высокопоставленных военных советников Арлингейда. При моем появлении все мгновенно умолкли и обернулись.

Одни офицеры уставились на меня с откровенным, сальным интересом, другие брезгливо скривились, рассматривая мой растрепанный, заплаканный вид и пылающие следы от пощечин.

Я встретилась взглядом с Таром. Комната вдруг крутанулась перед глазами, шум голосов слился в гулкий рой. И я почувствовала, что стремительно сползаю по дверному косяку вниз, проваливаясь в спасительную темноту. Последнее, что успело выхватить угасающее сознание – это искаженное тревогой лицо дракона, который буквально снес с дороги своих советников и в два нечеловечески быстрых прыжка оказался рядом, подхватывая меня на лету.

Когда я медленно открыла глаза, то увидела над собой знакомый балдахин. Значит, я лежала в нашей постели. Чуть повернув тяжелую голову, увидела Тарглана. Он сидел в широком кресле у изножья кровати, опустив лицо в ладони и оперевшись локтями о колени. Вся его поза выражала крайнюю степень напряжение.

– Тар… – прошептала я. Голос совершенно меня не слушался, наружу вырвался лишь сухой шелест.

Но драконий слух уловил его мгновенно. Он резко вскинул голову и в секунду оказался на краю постели.

– Как ты себя чувствуешь?

Его горячая рука легла мне на лоб.

– Не знаю… Мне плохо. Внутри так пусто… Я была у мамы.

Его челюсти сжались.

– Что-нибудь принести? Воды? Лекаря?

– Нет. – Я с трудом высвободила руку из-под тяжелого одеяла и потянулась к нему. – Просто ляг рядом, пожалуйста.

Дракон, не проронив ни слова, стряхнул сапоги, забрался на кровать прямо поверх покрывала и крепко обнял меня со спины, прижав к своей груди. В надежном, теплом кольце его рук я наконец-то почувствовала себя в безопасности. Прерывисто выдохнула всю скопившуюся боль и провалилась в глубокий сон без сновидений.

Когда я проснулась в следующий раз, то в комнате уже сгустились вечерние сумерки. Я была одна, но тело приятно отдохнуло, а в голове прояснилось.

Слуги бесшумно внесли подносы с изысканным ужином и зажгли свечи. Спустя пару минут в спальню вошел Тарглан. Я сразу поняла: что-то не так. Его движения были резкими, нетерпеливыми, а от фигуры исходили волны глухого, сдерживаемого раздражения.

Он молча разлил красное вино по тяжелым хрустальным кубкам. Подал один мне. Я взяла его, но пить не стала, просто поставив на столик у кровати.

– Почему не ешь и не пьешь? – сухо спросил он, отходя к окну.

– Не хочется. Аппетита совсем нет.

– И как же прошла твоя трогательная беседа с бывшей королевой?

– Тяжело. Она больше не в себе.

– Бригитта по-прежнему ненавидит новую власть и желает мне сдохнуть в муках? – Он крутил кубок в пальцах.

– Да. Как и многие ее сторонники.

– А ты?

– А я лежу в твоей постели, Тар.

– И это значит, что тебе все нравится, принцесса? – Его голос внезапно заледенел, а хрустальный кубок в его руке не выдержал резкого спазма пальцев и со звоном рассыпался на сотни осколков. Капли вина, похожие на кровь, капнули на ковер. – Или, может, втайне мечтаешь меня убить? Или, может, хочешь оказаться в постели с другим?

– Я не понимаю, к чему этот допрос. Разве у меня вообще есть право выбора? – Я поежилась, сильнее натягивая на себя одеяло. Мне стало по-настоящему неуютно.

Его взгляд стал стальным, пронзающим насквозь. Не отрывая от меня глаз, дракон шагнул к подносу с ужином, засунул руку в карман черного камзола и выудил оттуда массивный артефакт – прозрачный ограненный камень на короткой серебряной цепи.

Он плавно провел амулетом над моим кубком с вином и над тарелкой с мясом.

Камень тут же вспыхнул ядовито-зеленым светом.

– Яд, – с отвращением процедил Тарглан. – Крысиный яд, смешанный с толченым стеклом. Мои соглядатаи, приставленные к дверям, уже подробно доложили мне о вашем милом семейном разговоре с Бригиттой.

– Тар… Она сошла с ума, клянусь! Я не ожидала, что она так отреагирует, думала…

– Заговор бывшей королевы – это не проблема. Она в любом случае будет казнена на рассвете за государственную измену. – Его голос звучал как приговор. – Но что мне делать с тобой, Райенна? Я доверял тебе! Я спал с тобой в одной постели, без охраны!

Мое сердце пропустило удар, а затем и вовсе остановилось. Я с ужасом уставилась на Тара. Сквозь внезапный шум в ушах до меня начал медленно доходить чудовищный смысл его слов. Ощущение было таким, словно я зимой провалилась под тонкий лед, а где-то там, высоко наверху, над ледяной толщей воды, кто-то зовет меня по имени.

– Тар… Это не я… Я ничего не подсыпала! – Мой голос предательски надломился, горло сдавило спазмом, и продолжить я не смогла.

– Я знаю каждое слово из того, что она тебе сказала! – взорвался он. Его человеческие зрачки мгновенно схлопнулись, полыхая диким гневом. Кожа на скулах пошла жесткой, царапающей чешуей. Казалось, еще доля секунды – и разъяренный дракон спалит меня своим огненным дыханием прямо на этих простынях.

– Нет, Тар, выслушай, я не соглашалась…

Он перебил меня, уже откровенно, по-звериному рыча:

– А разве она не предлагала тебе отравить меня?! Не умоляла убить дракона?! А ты разве не ответила ей «да», как послушная дочь?!

– Я не знаю… просто хотела, чтобы она отпустила меня… я была поражена и напугана… – растерянно, глотая слезы, пробормотала я.

Все происходящее напоминало страшный сон. Только я расслабилась в его руках, только я наивно доверилась этому зверю, позволив себе чувствовать себя защищенной – как все стало в тысячу раз хуже, чем было до начала этой проклятой войны.

Дракон, не контролируя ярость, схватил со стола нетронутую бутылку дорогого вина и со всей силы швырнул ее в стену прямо над моим изголовьем. Бутылка разлетелась на куски, обдав меня градом осколков и резким винным запахом.

Я вздрогнула. И эта выходка мгновенно стерла мой страх, вернув мне мое привычное состояние: ядовитую защиту. Моя гордость восстала из пепла.

Я схватила с подноса тяжелую фарфоровую тарелку и с криком запустила ее прямо в его голову.

– Ты просто тупой зверь! Я невиновна, а ты беснуешься, даже не попытавшись вникнуть!

Тарелка со звоном разбилась о его выставленное предплечье.

– И как ты докажешь мне свою невинность?!

Тарглан хищно бросился ко мне. Я отреагировала зеркально: перемахнув через кровать, я обежала тяжелый дубовый стол, попутно отправив в него вторую тарелку с гарниром. Мужчина с рычанием легко отбил ее в сторону.

Не сбавляя скорости, он оперся широкой ладонью о столешницу и одним движением перепрыгнул препятствие, в мгновение ока оказавшись прямо передо мной. Он жестко впечатал меня лопатками в стену. Я отчаянно забилась в его огромных, стальных руках, как пойманная бабочка, неосторожно угодившая в смертельную ловушку.

Тарглан собственнически сжал ладонью мою шею, чуть приподнимая меня над полом, и заставил смотреть прямо в свои пульсирующие золотом, вытянутые зрачки.

– О чем ты думала, моя маленькая, глупая принцесса, когда решалась предать чистокровного дракона? – Его шепот был опаснее крика. – Неужели ты до сих пор веришь в детские сказки о всепрощающих благородных рыцарях?

Его горячее, сбивчивое дыхание обжигало мою бледную кожу. И внезапно я с ужасом осознала, что, несмотря на всю дикость ситуации, несмотря на мой животный страх перед его звериной сутью… я до одури возбуждаюсь от близости. То, как он доминировал надо мной, его жесткая хватка на моей шее, низкий, вибрирующий голос – все это ломало мои барьеры. Мне до боли захотелось вцепиться в него, обвить ногами его каменную талию и раствориться в нем.

Я не выдержала. Судорожно выдохнула через полуприкрытые губы, неосознанно подавшись навстречу.

Тарглан уловил эту перемену мгновенно. Не сдержав собственного звериного порыва, он смял мои губы диким, жадным поцелуем, больше похожим на укус. И я ответила. Сама не своя от волнения и желания, я яростно сплелась с его языком, прижимаясь к твердому телу и отдавая ему ту страсть, которую до этого всегда прятала под маской гордости. Какая теперь к демонам разница? Какая разница, если завтра он отдаст приказ казнить меня? Уж лучше прямо сейчас дотла сгореть в пламени его драконьей страсти, чем гнить в темнице.

Дракон с огромным, почти физически осязаемым трудом оторвался от моих губ. Его грудь тяжело вздымалась.

– Какая же ты… невыносимая, – глухо простонал Тарглан.

Он разжал руки, отступая на шаг, бросил на меня взгляд, полный нерешенных противоречий, резко развернулся и стремительно вышел из спальни, хлопнув дверью.

Через пару минут в комнату, пряча глаза, быстро зашли гвардейцы со слугами, торопливо убрали осколки и поднос с отравленной едой.

А когда последний стражник покинул мои покои, в повисшей тишине тяжело и обреченно щелкнул металлический язычок проворачиваемого в замке ключа.

На эту ночь мой дракон так и не пришел.