Глава 4

— Айдар, может не надо. Это дорого. Я могу обойтись без платья. Мы же просто расписываемся. Какая разница, в чём я там буду.

Оленька нервничала, замерев перед зеркалом в белом, струящемся платье с высокой талией и свободной юбкой, красиво подчёркивающей увеличившуюся грудь и круглый животик. Она выглядела как ангел, спустившийся с небес, подаренный мне за какие-то неизвестные заслуги. Захотелось её очень нежно прижать к стенке, приподнять тонкую ткань и погрузиться в тепло, сжав аппетитную грудь.

— Зай, ну ты чего. Мы женимся первый и последний раз в жизни, и это платье нам по карману. А ты в нём просто сказочная.

Спрятал кулаки в карманах, борясь с желанием исполнить свою фантазию, шагнул к ней, прижимаясь грудью к спине, и кивнул в зеркало.

— Посмотри, какая мы красивая пара. Мне очень повезло, что ты выбрала меня. Я сделаю тебя счастливой.

— Но мы столько можем купить для малыша на эти деньги, — уже не так уверенно прошептала Оля, откидывая голову мне на плечо.

— И платье купим, и сыну всё, что нужно. Соглашайся, малыш, порадуй своего мужчину.

— Хорошо, — улыбнулась нашему отражению. — Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, малыш.

Апрельский день выдался на удивление тёплый, как будто природа, устав от промозглой зимы, решила напитать всё вокруг солнечными лучами. До ночной смены осталось шесть часов, и мы не спеша прогуливались по парку. Выходя к дороге, заметил знакомый автомобиль, принадлежащий отцу, и было понятно, что здесь он не мимо проезжал.

— Оленька, постой здесь немного, — отодвинул её в сторону и коснулся губами виска. — Я быстро.

Стремительно подлетел к машине, открыл заднюю дверь и нагнулся в салон. Отец сверлил меня злым взглядом, расщепляя на атомы и испепеляя в хлам.

— Что ты здесь делаешь? — обрушился на него. — Только не говори, что мимо проезжал. Ни за что не поверю.

— Да нет, мимо не проезжал. Всё надеюсь, что одумаешься, включишь мозг, перестанешь жить яйцами, — спокойно выдал отец. — Ну не хочешь, чтобы она делала аборт, хрен с тобой. Зачем жениться? Посели свою сиротку в квартирку где-нибудь в области, выделяй денег на маленького ублюд… на ребёнка, езди иногда яйца почесать, а сам выстраивай своё будущее. Подберём тебе невесту из порядочной семьи, пристроим на хорошую должность.

— Всё сказал?! — не смог больше слушать этот бред. — Я люблю Олю и своего сына. Не ублюдка, а сына, твоего внука! И невеста у меня порядочная, а не те бляди из порядочных семей!

— Люблю, люблю, — передразнил отец. — Твою мать мне подобрали родители, и ничего, живём не хуже других. Тебя, вон, сделали, воспитали.

— Я вижу, как вы живёте, — перебил его. — Мать прыгает перед тобой на задних лапках, боясь сказать хоть слово поперёк, ждёт тебя дома, пока ты развлекаешься с молодыми шлюхами! А я хочу жить с любимой женщиной, воспитывать наших детей, а не сплавлять их на бабок! Хочу, чтобы не как ты паразитируешь всю жизнь рядом с женой, высасывая из неё все силы и унижая своим правильным браком!

— Всё сказал! — перешёл на крик отец. — Вот и живи с любимой женщиной, если вашу возню можно назвать жизнью! Вспомнишь мои слова, когда не сможете выпустить ребёнка из комнаты, боясь за его безопасность! А как ты думал с алкашами площадь делить! На сколько хватит тебя и твою бабу? Как быстро вам надоест купаться в нищете и дерьме?

Меня трясло от злости, гнев клубился в глазах, размывая его лицо. Дыхание стянуло болезненным спазмом, суставы хрустнули от сильного сжатия кулаков. Нестерпимо хотелось размазать его по сиденью, выбить каждое гнилое слово из головы, заткнуть грязный рот.

— Айдар, успокойся. Я замёрзла, пойдём домой, — коснулась спины Оля, нежно погладив и сжав рукой плечо.

Выдохнул, выпрямился, тряхнул головой, сбрасывая пелену злобы. Ему бесполезно что-либо доказывать. Он прогнил в своих взглядах на правильный брак, извратил понятие любви. С ним нет смысла говорить. Он всё равно ничего не поймёт.

— Прости, малыш, — обнял её, зарылся в волосы, вдохнул живительный аромат ромашки. — Пойдём. Здесь нам нечего делать.

— Расскажешь, что произошло? — несмело спросила.

— Представляешь, я всю жизнь был сиротой при живых родителях. Они оплачивали мои потребности, расплачиваясь за своё отсутствие, но на тот момент они у меня всё же были. А сейчас я понял, что их больше нет. У меня остались только вы.

Больше мы не говорили. В своей тишине дошли до дома, в ней же занялись тягучим сексом, медленно двигаясь, делясь дыханием, глотая один воздух на двоих. Оленька долго прижималась ко мне, не прекращая, гладила по груди, шептала о том, как сильно она меня любит, и как ей повезло встретить меня на своём пути.

На работу я шёл подавленным, но чётко осознавая, что нужно вгрызаться в жизнь, рыть мордой землю, рвать любой барьер на дороге к счастью. Моя жена не будет ни в чём нуждаться. Мой сын не будет бегать по коммуналке, полной алкашей и наркоманов. Я всё для этого сделаю. Вырву свою семью из этого вынужденного дерьма.

— Что такой смурной? — поинтересовался Демид.

— Жене через два месяца рожать, а мы в такой клоаке живём. Нужно найти дополнительный заработок, чтобы денег больше приносил.

— Есть у меня выход на парнишку. Занимается подпольными боями, — придвинулся ближе Демид и снизил громкость. — Там можно нехило бабла поднять, если умеешь драться.

— Как часто бои? — заинтересовался темой.

— Три раза в неделю. Ближайший в пятницу.

— Пропихни меня туда, — вцепился ему в грудки. — С удовольствием помашу руками и ногами, да ещё за деньги.

За первый бой поднял две штуки баксов и вышел из клуба с покоцанной мордой, но с охрененным чувством полёта. У моей Ольки с Тимуром будет всё. Наконец, я в это поверил, и дышать стало легче. Моя солнечная девочка достойна самого лучшего.

Олька бегала вокруг меня, охала, ощупывала на целостность плечи и руки, вытирала слёзы и причитала.

— Господи, Айдар, куда ты влез? Что с твоим лицом? Что с руками? Ты подрался? На тебя кто-нибудь напал? Нужно обработать. Нет. Надо ехать в травмпункт.

Я с довольным видом положил, скрученные в рулет, иностранные купюры, сел на стул и посадил малышку на колени.

— Не надо в травмпункт, малыш. Теперь у нас всё будет. Переедем в хорошую квартиру, отдадим Тимура в приличный садик, принарядим тебя и будем два раза в год летать на море.

— Откуда ты взял такие большие деньги, Айдар? — не слушала меня Оля, взволнованно вглядываясь в глаза.

— Вышел на ринг. Оказывается, можно драться, что я умею делать хорошо, и получать за это неплохие бабки.3f8ea4

— Как драться? — на лице промелькнул испуг.

— Как в боксе, что показывают по телевизору. Так что не волнуйся. Одним синяком больше, одним синяком меньше. Главное, что мы выберемся из этого дерьма. Нам не придётся волноваться за сына, бояться оставить его здесь одного. Закончим институт, получим профессию, устроимся на хорошую работу. Мне не придётся каждую ночь торчать в клубе, сможем проводить вместе больше времени.

Оля покачала головой, сползла с меня и пошла за тазиком с водой. Она больше ничего не говорила, но, как будто закрылась в себе. Я не стал к ней лезть, дал обдумать и взвесить все плюсы и минусы. Как же я позже пожалел об этом. Нужно было её растрясти, выдернут из состояния задумчивости, заставить поделиться своими мыслями, разогнать её тараканов.