Глава 5

Я ушёл из клуба, полностью посвятив себя боям. Пришлось вспомнить про бег по утрам и спортзал после института. За последние два боя срубил три штуки, а предстоящий сегодня ночью мог принести сразу пятёрку. Вечером просмотрел объявления по съёму квартир и нашёл подходящий вариант. Оле ничего не сказал, держа свои приготовления в секрете. Завтра роспись, после неё повезу жену в новое гнездо. Надеялся, мой сюрприз выведет её из задумчивого состояния, из которого она так и не вернулась после моего первого выхода на ринг.

Стал замечать на себе внимательный взгляд моей девочки, сканирующий эмоции, прощупывающий каждую мелочь, каждую складочку. Она, как будто застывала на мне, сводила брови над переносицей, закусывала губу и что-то искала, пыталась найти ответы на вопросы, шуршащие в голове.

Тогда я верил, что достаточно расписаться и привести её в комфортные условия о которых мы так много мечтали, и Оленька проснётся, вылезет из раковины, станет такой же солнечной и улыбчивой, как всего полторы недели назад.

— Зай, я сейчас в институт, потом на тренировку, а вечером у меня бой, — перечислял на ходу, натягивая толстовку, жуя пирожок и забрасывая в сумку необходимые конспекты. Опаздывал, поэтому не обратил внимание на изменившийся Олин взгляд. Она смотрела, как побитая собака, прощающаяся со своим хозяином. — Вернусь поздно, так что не жди. Тебе нужно как следует выспаться, чтобы завтра ты у меня была самой красивой невестой.

Оля кивнула, обняла, сдавив сильнее, чем обычно, зарылась лицом в ворот толстовки, глубоко задышала, насыщаясь моим запахом, и замерла, боясь отлепиться.

— Береги себя, — прошептала еле слышно. — Не давай себя бить.

— Не дам. Сам побью кого угодно, — оторвал её от себя. — Опаздываю, малыш.

— Я люблю тебя, Айдар, больше жизни.

— И я люблю тебя, малыш.

Мне бы остановиться, расслышать вселенскую боль в её последних словах, догадаться о том, что происходит у неё внутри, но я слишком озабочен сегодняшним боем, слишком замылен на опоздании. Скользящее касание к губам, хлопок двери, засранная лестница, которую с завтрашнего дня мы больше не увидим.

Противник, доставшийся мне на ринге, впечатлил своими размерами. Гора каменных мышц, выше меня на пол головы, шея толще моей раза в два. У него цель урыть моё тело в маты, у меня — пять кусков, позволящих обеспечить сытую жизнь семье. С первых минут понял, почему такой крупный выигрыш. Это не человек, это машина для убийства. Он двигался мощными наскоками, обрушивая на меня свои наковальни, от которых трещали кости и разлеталась жирными каплями кровь.

Отмахиваясь от ударов, кружил по кругу, прощупывая его слабые места. Первый раунд выстоял, вымотавшись, но так и не найдя ахиллесовой пяты. Следующие три прошли в том же танцевальном ритме — я шатался на трясущихся ногах, а эта глыба только стрясала пот с головы.

— Попробуй лупани его по ушам — предложил тренер, смывая кровь с моего разбитого лица. — Может прокатить.

Сигнал к началу, и я собрал последние силы, оттолкнулся от пола и обрушился рёбрами ладоней на череп в области ушей, вложив в удар всё желание победить. Здоровяк пошатнулся, сделал неуверенные два шага назад, замотал головой и удивлённо посмотрел на меня. Этого было достаточно, чтобы я понял — пора. Налетел и стал наносить один за одним удары по телу, не давая опомниться и вздохнуть. Зал зашумел. Кто-то подбадривал меня, кто-то материл тушу, упавшую и уже не отражающую уставшие пинки.

Мне понадобилось минут сорок, чтобы восстановить дыхание и мысленно прощупать свои внутренности на повреждения. Успокоившись, напитав организм обезболивающими и водой, заскочил в комнатушку к тренеру, где оставил купленный ранее букет.

— Ну и видок у тебя, жених, — подколол охранник на выходе. — Невеста будет в ахуе.

Нёсся по ночному городу, пообещав таксисту двойной тариф за скорость, не чувствуя ломоты в отбитых костях, мечтая только об одном — прижаться к тёплому, изнеженному сном телу, зарыться лицом в волосы, пахнущие ромашкой. Влетел по опостылой лестнице, провернул ключ в замке и, не раздеваясь, прошёл в комнату.

Тишина и пустота обрушилась на голову. Из комнаты пропала жизнь, только открытые дверцы шкафа, наполненного моими вещами и, как насмешка, белым платьем, и сложенная записка на столе. Как во сне осел на стул, развернул трясущимися пальцами белый лист и моментально выгорел изнутри.

Милый мой Айдар. Самое страшное, что может случиться в жизни — потеря родителей. Я знаю. Я это пережила. Я не стою твоей жертвы. Не ищи меня. Возвращайся в свою жизнь, предначертанную тебе судьбой. Я справлюсь, рожу, выращу нашего сына, и может, когда-нибудь мы ещё встретимся. Когда будет не так больно. Когда я смогу рядом с тобой дышать.

Заревел раненным зверем, смял письмо и зарылся руками в волосы, оттягивая, вырывая клочья с корнем, провоцируя спасительную боль. Она не могла сама уйти. Ей некуда. Сорвался с места, выбил соседскую дверь, схватил Егорыча за грудки и остервенело затряс.

— Когда она ушла?!

— Кто? — ошалело вылупился на меня Егорыч, пытаясь пробудить мыслительную функцию.

— Оля моя! — рычу, приближаясь к его пьяной роже. — Когда она ушла?!

— Так это. Мужик приходил днём… такой лощёный, с баблом. На тебя, кстати, похож. Они поговорили, потом вышли. И это… Олька тащила чемодан и плакала.

Свет померк на несколько минут, дав полную власть черноте, заливаемой под завязку, клубящейся из всех щелей. Ещё никогда я не был так близок к убийству собственного отца.