ГЛАВА 6

Лето одна тысяча семьсот четвертого года выдалось на редкость удачным для славной Алеены. Словно Творец или еще кто-то там, наверху, наклонил над плодородными землями королевства рог изобилия, щедро осыпая своей милостью всех и каждого.

   - Единый смилостивился, - радовались крестьяне, собирая плоды трудов своих.

   - Благословил Владыка Небесный, - вторил им мастеровой люд, торопясь угодить заказчикам.

   - Повезло, - подсчитывало барыши купечество.

   - Слава Базилю Сильному! - громыхало дворянство.

   - Молимся за вас, - напоминало духовенство, тонко указывая на свою роль во всеобщем благоденствии.

***

Благодатное лето не обошло своим вниманием и семейство Доу, одарив богатым урожаем овощей, фруктов и ягод. Одно удовольствие было выйти в сад, где согнулись под тяжестью плодов ветки абрикосов, вишни, алычи и яблонь. Уродилась и смородина: белая, черная, красная. Если б не старания Онуфрия Ильича, огородившего кусты, полегла бы она, не выдержав духмяной тяжести.

   Хороша была и малина. Такую чистую и крупную ягоду Надюшка раньше только в рекламных буклетах видела. А тут все в натуре. Только руку протяни, и будет тебе спелое прозрачное от сладкого сока ароматное счастье.

    На огороде тоже благодать. Особенно по вечерам, когда после полива наполнялся живительной прохладой воздух. И можно пристроиться на старенькой лавочке или на дерновой увитой плющом завалинке, и отдохнуть. Вытянуть усталые ноги, на минутку прикрыть глаза… Хотя, нет. Глаза как раз закрывать было нельзя. Нужно было глядеть в оба! За Бэрри.

   Ведь окрепшей загорелой малышке тоже очень понравился огород. Она только и ждала момента, когда можно попасть в царство Аполлин и Вайолет. И тут уж держись. Какую-никакую шкоду Ягодка обязательно устроит. То спрячется среди шпалер с зеленым горошком и спаржевой фасолью, то затаится в междурядьях на картофельном поле, то хохотом свалится в помидоры, то потянет в рот острую перчину… Крику и слез тогда не оберешься.

   Шумновато бывало, и когда Бэрри ловила курочек. Уступая просьбам белой дамы, им таки сшили кожаные лапоточки и выпустили в сад на радость шустрой малышке и Серпу. Правда умный пес на домашнюю птицу не охотился, но посмотреть любил, любил… Ляжет бывало в травку, голову на лапы умостит и смотрит, не отрываясь, и вздыхает, и жмурится от удовольствия.

***

На кухне тоже забот прибавилось. Ведь урожай мало вырастить и собрать, его еще и переработать надо. Не раз и не два Надя добрым словом поминала технически образованных попаданцев, благодаря которым не было недостатка в стандартных стеклянных банках да еще и с крышками. Правда и ругани выпадало на их долю немало, особенно когда усталые взопревшие Лаванда с Надюшкой крыли их почем зря.

   - Наварили бы варенья немного, ну может томата еще, - ярилась старшая Магнусова дочура. - А остальное посушили бы и повялили. И все!

   - Правда твоя, - утирая трудовой пот, соглашалась Надя. - Огурцов бы с помидорами насолили и успокоились. Ни салаты бы не крутили, ни лечо.

   - Лечо вкусное, - облизывалась Лаванда. - И 'Тещин язык', и кетчуп с аджикой и фруктовые соусы. А уж про твою 'Пятиминутку' и желе из красной смородины и говорить нечего.

   - Ага, - поддерживала сестру Летти. - Компоты тоже. И пенки с варенья, - эльфочка зажмурилась и облизнулась.

   - Только сил уже нет, - вздыхала Надюшка. - И места в погребе тоже.

   - Глупости какие, - посмеивался на такие речи Онуфрий Ильич. - Чего-чего, а пустых полок полно. Работайте смело, девки. Зима все подберет.

   - Эксплуататор ты!

   - Куркулина!

   - Канешна! - соглашался в край довольный домовой. - А знаете, красавицы, чего я надумал-то? Колбаски домашней сухой, али вяленой сварганить.

   - Это без меня, - поспешила откреститься Надюшка.

   - Знамо дело, - проявил понимание Онуфрий. - А к колбаске мыслю ветчинки навроде пармской смастрячить. Я уже и местных насчет рецепта напряг, свинок опять же подходящих подыскал…

   - Никаких свиней! - аж задохнулась Надя. - Только через мой труп!

   - Да я не об том, в свинари записываться не собираюсь, потому как понятие имею. Я насчет хозяйств, где прикупить мясца можно. Окороков пять нам хватит, как думаете? Или полдюжины брать? Чего молчите-то, а? Ладно, думайте пока, а я пойду виноградного листа нарву. Долмы накрутим на обед.

   - Ну, Надин, - дождавшись, когда домовой покинет кухню, Лаванда приступила к мачехе. - Что ты думаешь об окорочках?

   - Не могу тебе сказать, - помолчав, ответила Надюшка. - Не при девочках.

   - Мамочка, не расстраивайся, - успокоила ее добрая Летти. - Вкусно будет.

   - Буль, буль! Мамаська! - проявила бдительность кудряшка Бэрри. - Лови! - она замахала ручками на плиту, с которой в побег собралось вишневое варенье.

***

Пока ловили беглую вишню, пока мыли плиту и мылись сами, пришло время готовить ужин.

   - Варенничков хочется, - осторожно забросил удочку хитрован домовой.

   - Долмы тебе мало было?! - возмутилась Лаванда, а Надюшка застонала.

   - Это что-то из вашего мира? - заинтересовался Магнус. - Что с тобой, цветочек?

   - Со мной все в порядке, - понимая, что от лепки вареников увильнуть не получится, заверила Надя и пошла в кладовку за мукой.

   Стоило ли удивляться, что уснула она, едва донеся голову до подушки. Так же как и прошлую ночь. И позапрошлую. И позапозапрошлую тоже. И спала беспробудно.

   А утром…

   - Просыпайся, цветочек, - чуть слышно позвал Магнус.

   - Пора? - Надя открыла глаза, чтобы встретиться взглядом с мужем.

   Тот был совсем близко. Склонился к ней, обнял и улыбался очень по-доброму.

   - Увы.

   - Еще минутку, - обнять в ответ, притянуть к себе и поцеловать. Что может быть приятнее? Хотя… - Я соскучилась, - выдохнула в самые губы и опять поцеловала.

   - Об этом-то я и хотел с тобой поговорить, - со вздохом отстранился Доу.

   - О чем? - Надюшка потянулась и зевнула сладко, до слезы. - И где, кстати, девочки.

   - Завтракают теми ягодными пирожками, что остались от ужина. Знаешь, холодными они еще вкуснее.

   - Ты про вареники? - уточнила она. - Их так и едят. Держат руками, макают в жидкий мед и потихоньку, стараясь не облиться вишневым соком…

   - Ты сама как спелая сладкая вишенка, - Магнус нежно, кончиками пальцев, провел по румяной со сна щеке жены. - Только очень усталая. Заездили мы тебя.

   - Но…

   - Не спорь, - его голос построжел.

   - Да я и не собиралась. Просто дела, они такие… Бесконечные что ли.

   - То-то и оно.

   - Но с этим ведь ничего не поделаешь, - Надя никак не могла взять в толк к чему этот разговор.

   - А тут ты ошибаешься, - ошарашил ее Доу. - Наймем служанку, и дело с концом.

   - Какую еще служанку? Зачем? Мне не нужна в доме посторонняя тетка! - возмущенная Надюшка завозилась в подушках, собираясь подняться.

   - Гранийку скорее всего, - удержал ее за плечи муж. - Чтоб ты знала, цветочек, у наших соседей дела обстоят не слишком-то радостно. Вот и бегут людишки в Алеену, подзаработать хотят.

   - А что там у них случилось, Магнус?

   - Король болеет, - поморщился тот, словно одно упоминание соседского величества причиняло зубную боль. - Несчастный случай на охоте.

   - Ох.

   - Ага. К тому же дофин у них тоже здоровьем слаб. Его величество Робер Красивый вообще собирался его с троном прокатить и сделать наследником своего младшенького.

   - Надо же, - восхитилась Надюшка, - прямо как в хрониках.

   - Увы, все на самом деле. И работы нам от этого прибавилось и еще прибавится, как ты сама понимаешь. А еще прибавилось беженцев…

   - Да, и не все они внушают доверие, - поняла мужа Надя. - И при этом ты собираешься взять в дом чужого человека?

   - Не то чтобы в дом, - скривился Магнус. - А так… Постирать, убраться. И потом, отец Бенедикт уже присмотрел кого-то.

   - То есть ты опять сам все решил? - опасным голосом уточнила Надюшка.

   - Не сердись, цветочек, - торопливо обнял ее муж. - Отец Бенедикт говорил, что женщина очень нуждается, а он в таких вопросах не ошибается. Да еще и планы на тебя у общины…

   - С ума сойти, - обалдела Надя. - Магнус, ты - самодур, тиран и деспот. Если б я не любила тебя так сильно, убила бы! Честное слово! Служанки какие-то, планы… Дурдом Ромашка да и только! Хорошо еще, что я с соседями все-таки помирилась. Пусть мы в десны и не целуемся, но хоть вслед друг другу не плюем.

   - Это потому что ты мудрая красивая сладкая…

   - Эй, не заговаривай мне зубы! И под рубашку не лезь! Не лезь, кому говорят! Не дай Единый войдет кто-нибудь.

   - Я дверь запер, - тяжело задышал Доу. - И сказал, чтоб не беспокоили, потому что у нас важный разговор.

   - Так вот как это называется, - позволяя освободить себя от сорочки, засмеялась она.

   - Назови как хочешь, - развернул жену спиной с себе Магнус. - Привстань, цветочек. Да не так! Спину прогни. Ага, так. Умница. И правда соскучилась…

***

- Магнус, - отдышавшись после накатившего сладкого безумия, позвала Надя.

   - А, - лениво откликнулся тот.

   - Так что там за планы на меня?

   - Примешь подарок у принцессы из рук, и все дела.

   - Какой? - испугалась Надюшка. - И почему именно я?

   - А кто еще? - Магнус успокаивающе погладил ее по спине. - Ты лучшая.

   - Объясни по-человечески, - посторгазменная нега развеялась, как не было.

   - Во время свадебной церемонии принцесса должна одарить земным поклоном и кошелем с деньгами какого-нибудь доходягу с самого дна. В знак того, что она одинаково любит всех своих подданных и будет для них славной государыней.

   - Ик, - Надюшка пораженно приподняла голову, посмотрела на невозмутимого супруга и со стоном рухнула в подушки. - И роль этого убогого досталась мне? - слабым голосом спросила она.

    - А кому еще, цветочек? - Доу засмеялся и привлек ее к себе. - Не допускать же к венценосным особам грязных нищих или шлюх? Они этого не перенесут, потому как особы нежные. Это я об особах королевской крови, если ты не поняла. Так что такая утонченная красавица как ты это самый лучший вариант. Тем более, что по социальной лестнице палачи от шлюх недалеко ушли.

   - Гадко как, - Надя уткнулась в мужнино плечо.

   - Нормально, - отозвался он. - Мы привыкли.

   - Все равно гадко, - упрямо прошептала она и затихла. - Значит мне сегодня в храм идти нужно? - спросила через некоторое время.

   - Ехать. Мэдок тебя отвезет, а Мардж посидит с девочками. Я…

   - Ты уже обо всем договорился, - засмеялась Надюшка куда-то в мужнину шею.

   - Да, - смущенно закашлялся он.

   - Значит я должна забрать у отца Бенедикта гранийскую тетеньку?

   - Не совсем. Для начала ты обговоришь с ним подробности церемонии. Выяснишь, что одеть, куда идти, о чем говорить, и как низко кланяться. Потом посмотришь на служанку и договоришься с ней о работе.

   - А если она мне не понравится? Могу я от нее отказаться?

   - Можешь, - подумав, разрешил Доу. - Неволить не буду.

   - Вот и ладушки, а теперь отпусти меня. Пора вставать.

***

- Что-то ты сегодня грустненькая, - обсудив погоду и урожай, Мэдок сначала долго молчал, а потом сунул Надюшке пирог с мясом, - бледненькая и замученная. Можешь не отвечать, главное кушай.

   - Ладно, - поблагодарив заботливого соседа, улыбнулась Надя. - Не буду отвечать, буду спрашивать.

   - Давай, - согласился Мэдок.

   - У нас свадьбы по осени играют, а у вас?

   - У нас тоже. Ну, кроме некоторых исключительных случаев. Таких, как твой или принцессы Оливии, - проницательно блеснули глаза старого палача.

   - А с ней-то что? Тоже под закон попала?

   - Ну ты даешь, девочка, - погрозил пальцем Мэдок. - Смотри не ляпни этак вот. Да… - он расправил усы, словно время тянул. - А собственно… Ладно, слушай. Дофин наш, храни его Единый, должен был жениться аккурат после праздника урожая, в месяц сытой луны. Смекаешь?

   - Вы про болезнь соседского короля?

   - А болезнь ли это? - Мэдок задумчиво посмотрел в летнее небо. - И наследники у красавчика Робера тоже… Короче, со свадьбой торопиться надо. И не делай такие глаза, детка. То, о чем ты только что узнала, обсуждает каждая торговка на рынке, каждый выпивоха в кабаке, каждый…

   - Я поняла, поняла! - замахала на него руками Надя.

   - А все почему? Да потому что они дома не сидят безвылазно! Они с людьми общаются, себя реализуют! Одна ты…

   - Так уж и одна.

   - В нашем клане одна! - отрезал сосед. - Вот Лаванду ты же приставила к нужному делу, заставила Магнуса ей мастерство передавать семейное. И сама могла бы красоту в домах наводить. Сначала у нас, а после еще у кого-нибудь.

   - У меня дети…

   - Дети, они у всех! Нечего тут, - отвернулся Мэдок. - И дети, чтоб ты знала, не помеха, а стимул. Жизнь прожить так, чтоб они гордились матерью, так то.

***

Несмотря на то, что службы в храме проводились не каждый день, дел у отца Бенедикта было много. На его плечи ложились и заботы о сиротском приюте, и о лазарете, окормление клана, а кроме того и те, кто угодил в казематы крепости Арнорак тоже были под его рукой. Ибо и они дети Единого.

   Вот и сейчас святой отец аки пчела трудился на ниве божьей.

   - Подождем, - Мэдок галантно предложил своей спутнице руку. - Ну а что? - хохотнул, видя ее удивление. - Мы тоже в хороших манерах понимаем.

   - Нисколько в этом не сомневаюсь, - согласилась Надя.

   - Первым делом в святилище зайдем, поклонимся родимым косточкам, а там и отец Бенедикт освободится.

   - Ага, - поникла Надюшка, у которой не было никакого желания лишний раз любоваться на черепочки, позвонки и прочие берцовые лопатки родственников со стороны мужа. Как-то это было неприлично что ли. Словно норовишь увидеть запретное, если не сказать, неприличное в своей обнаженности. Но делать было нечего. Оставалось только смириться.

   А вообще официальная религия Алеены Наде нравилась. Была она мудра в своей незамысловатости. Единый он был действительно един. Добрый отец своим детям. Тот, кто всегда простит, поймет и поможет, даже если пожурит или накажет поначалу. И не нужны ему были обряды навроде инициации, крещения и всякого другого приобщения к вере. Ведь Единый принимал всех. И всех же защищал от козней своего извечного врага - Рогатого.

   А еще Наде нравилось, что не было в этой религии ада и рая. Вернее ад был, и располагался он на земле. Именно сюда отправлял Единый провинившиеся души, чтобы они, хлебнув горя и несчастий, вернулись к нему очищенными и осознавшими. И тогда уж могли такие душеньки оставаться возле отца своего, вкушая радости и вечную жизнь. Но если посещение земной юдоли не принесло желаемого результата, грешник отправлялся на перерождение. И так раз за разом до полного просветления.

   - Простите, что отвлекаю от молитвы…

   - Что? - вздрогнула задумавшаяся Надя. - Извините, я не расслышала.

   - Меня зовут Джессика Милн. Отец Бенедикт сказал, что вы можете дать работу. Поэтому осмелилась… - женщина запнулась и замолчала.

   - Да, верно, - Надюшка ободряюще улыбнулась. - Только я думала, что он сам познакомит нас.

   - Святой отец совсем скоро освободится, - оправдывалась Джессика, - и конечно подтвердит мою личность. А я… я решилась поговорить с вами наедине, чтоб рассказать о своих обстоятельствах. Если можно конечно. Только давайте выйдем на воздух, вести подобные разговоры в храме невместно.

   - С удовольствием, - согласилась Надя, которая на год вперед насмотрелась на 'родные косточки.'

   Да и миз Милн ей понравилась. Было в ней что-то располагающее, а еще цепляющее. Опрятная миловидная худощавая до прозрачности, до какой-то щемящей трогательности. И глаза, бездонные полные боли, ожидания и надежды глаза.

   - Понимаете, мне очень нужна эта работа, - идя вдоль стены, сложенной из останков казненных, - жаловалась гранийка. - Вернее любая… Так получилось, что именно от меня зависят жизни сестры и племянников. Поэтому я и согласилась! Только поэтому! Вы должны понять меня! - она остановилась в дверях святилища и требовательно посмотрела на Надю.

   - Да, да, я понимаю, - согласилась немного напуганная таким напором та и даже отступила на пару шагов вглубь храма.

   - Спасибо! - на лицо Джессики набежала было тень, а потом она сменилась слепящей радостью. - Мне было важно услышать от вас это!

   Сказав это, она крепко взяла Надюшку за руку, с силой сжала ее ладошку…

   - Ой, - вскрикнула Надя, почувствовав резкую боль. - Что это? - она с удивлением посмотрела на бегущую по пальцам кровь.

   - Приглашение к Единому, - спокойно ответила гранийка, как-то по-особому поворачивая кольцо на руке. - Сейчас вместе пойдем.

   Она говорила что-то еще, но Надюшка уже не слышала. Ее накрыла тьма.

***

Тьма была теплой мягкой и уютной, будто бы бархатной, а еще звездной.

   - На бабулино выходное платье похоже, - подумала Надя.

   Стоило ей вспомнить бабушку, как она возьми да и появись. Стоит посреди звездной пропасти и ногой, обутой в тапочки с помпонами, притоптывает нетерпеливо.

   - Ну, допрыгалась, коза? - спрашивает грозно. - А ведь я тебя предупреждала! Про врагиню и вообще!

   И такая она сердитая. И, главное, скалку из-за спины достает.

   Тут на Надюшкино счастье появляются еще двое: мужчина и женщина. Он красивый статный, на молодого Кторова похож, улыбается знакомо. А она полненькая милая, кудряшки белые поправляет, волнуясь, и глазами карими смотрит виновато.

   - Уймись, Аннушка, - смеется красавец и берет бабушку под руку. - Не пугай внучку.

   - Дед? - неверяще спрашивает Надюшка. - Какой ты оказывается!.. Прям, ух!

   - А то, - горделиво поводит плечами тот и поворачивается к жене. - Благословляй внучку, Аннушка, и пошли. Ей тут есть с кем побеседовать.

   - Счастья тебе, детка, - откликается та, враз растеряв сердитость, - сынков здоровеньких и жизни долгой.

   Проговорила этак вот и растаяла вместе с дедом. А блондинка осталась. Стоит, фартук теребит.

   - Здравствуй, - говорит, - милая. Спасибо, что дочек моих как родных приняла.

   - Бланш! - ахнула Надюшка.

   - Узнала, - грустно улыбнулась та. - Я вот чего зашла-то… Передай Магнусу, что Бэрри его, пусть не сомневается, а еще скажи, что я прошу прощения.

   - Он и без того в Ягодке души не чает! - кинулась на защиту мужа Надя.

   - Ты все равно скажи, - покачала головой Бланш. - А то мне от его сомнений тяжко.

   - Ладно, если выживу - скажу. Меня вроде как убили в храме вашем.

   - Храм общий! Для всех единый! - построжела покойная Магнусова жена.

   - Воистину! - громыхнуло ей в ответ, словно из пушки жахнули. - Оживай, Надин - редкий цветочек из другого мира! Радуй меня и дальше, дочка!

   И тут же подхватили Надюшку большие теплые ладони и понесли ее к свету, теплу и голосам любимых, которые звучали все громче и громче.

***

- Почему она до сих пор не приходит в себя? - сердилась Лаванда.

   - Придет, - спокойно отвечала Вайолет. - Мамочка нас не оставит, я знаю.

   - Мамоська, - поддерживала ее белобрысая кудряшка Бэрри.

   - Эта крыса ядовитая давно очнулась, - не унималась упертая как папочка Лаванда. - А ведь она насквозь больная!

   - Надин из другого мира, - напоминала Летти. - Она сначала должна предстать перед Единым, получить его благословение, а уж потом возвращаться к нам.

   - Дя! - хлопала в ладошки Ягодка. - Мамоська! Дя!

   - Блин! Ну все все знают, одна я - дура!

   - Мама говорит, что ты очень умная и красивая, просто темпераментная и упрямая. Поэтому даже если поняла, что ошибаешься, своих ошибок не признаешь. Вот и сейчас…

   - Что?!

   - Забыла, что покушение было в храме, - чувствовалось, что Вайолет улыбается. - А чистую праведную душу в доме Единого не погубить.

   - Дя, - важно подтвердила Бэрри, словно понимала о чем шла речь.

   - Кто говорит о душе? Эта тварь тело отравила, и сама отравилась, смертница, рогатым призванная!

   - Мама нас не оставит, - рассердилась Летти. - Сколько раз можно повторять одно и то же! Мы должны просто ждать и верить!

   - Да я больше всех Надин жду, если хочешь знать!

   - Тише! - прикрикнул на дочерей Магнус. - Она приходит в себя.

   - Надин!

   - Мама!

   - Мамоська!

   - Цветочек!

   В один голос загомонили близкие.

   - Кххх - с трудом открыв глаза, закашлялась Надя.

   - Попить?

   - Подушки поправить?

   - Ставни закрыть?

   - Мамоська? Сьмок, сьмок!

   Слова у семейства Доу не расходились с делом, и Надюшка была в миг усажена в подушках, напоена отваром, знакомо отдающим пропаренным веником и расцелована.

   - Как же я вас люблю, - сквозь слезы улыбнулась она. - И как же рада вас видеть. А теперь я хочу знать, что случилось.