9. Лина

– Неужели это наш папа Руслан заставляет так тебя светиться? – спрашивает Оля, как только заходит в квартиру. Она пришла помочь мне с уборкой, одна я с последствиями шишек в блестках и пряников не справляюсь. Но вдруг на радаре появился букет от Руслана, а дальше как в тумане. Стоим, медитируем на три вычурно вывернутые ярко-розовые розочки в окружении эвкалипта и еще какой-то травы. Божечки, что будет, когда она заметит второй букет… – Нет, что ты. Он просто благодарен, что посидела с Юлей. Приехал почти в восемь, представляешь?! Малышка так ждала! Чуть не расплакалась. – Вы хоть чаю попили? С печеньками, например. Хотя лучше бы с коньячком, конечно. – Нет. Они сразу уехали. – А ты предлагала? – играет бровями, явно намекая на какое-то безобразие. – Чай? – Оль! – Что “Оль!”? Кресла в благодарность за заботу о ребенке дарят? Что-то я таких чаевых у себя не припомню, – замечает, как я краснею, и начинает подшучивать. – Нет. Это… Другое. Я хотела бы рассказать, но не могу пока. Отвечаю спокойно, а у самой сердце начинает частить, щеки снова покрываются алыми пятнами смущения, лицо пылает огнем, но почему-то хочется загадочно улыбаться! Ох, удачно она задержалась и не видела, как я получала букет от Виктора. Казалось, уже привыкла к своему гипсу, но тут бешеный коктейль из эмоций заставил даже пританцовывать. Совсем не Руслан тому виной. Только Виктор. О нем я рассказать не смогу. Даже если захочу. Да и нечего пока рассказывать. Но рассматривая переливающиеся всеми оттенками от небесно-голубого до чернильно-фиолетового гортензии, вспоминала вчерашний поцелуй. Неожиданно захотелось снова коснуться кончиками пальцев губ, обожженных северным морем. Нет, не приснилось! Все было взаправду! Весь вечер был сказочным, и Виктор, как самый настоящий волшебник исполнял желания, а потом вдруг время остановилось. Его губы оказались слишком близко, прожигающий взгляд зеленых глаз… Первое прикосновение, от которого все замирает в груди и тепло расплывается между ребрами, а голова кружится все сильнее. Только от воспоминаний волоски на коже становятся дыбом! – Ага! Тайный поклонник! Это так романтично! – пищит, хлопая в ладоши. Да уж. В нашей истории много романтики… Сломал ногу, втянул в договор, сеансы эти по пять минут, но сейчас… А что собственно сейчас? – Только, Лин, я очень переживаю, – обнимает и становится неожиданно серьезной Оля. – Каких только хищников и придурков нет в этом городе. Просто будь аккуратнее, пожалуйста. Знай, что я всегда помогу. В носу щиплет и чтобы не расплакаться одними губами шепчу “Спасибо”. – Так, а это что за зверь? Тоже от него? – спотыкается Оля об огромное облако гортензий в гостиной. – Ва-а-ау. Да здесь же записка есть! Ты видела? – Нет, – я была слишком занята воспоминаниями о вчерашнем вечере и совсем не заметила, что в ворохе мелких цветочков что-то спрятано. Вслух, конечно, это не говорю. – Оставлю вас на минутку, – вкладывает мне в руку конверт и хочет уйти, но я ее останавливаю. – Нет, погоди. Это приглашение, – Оля и ее любопытство тут же возвращаются. – Ты знаешь, что это? – восторженно пищит. – Это же новый парк! Говорят, там уже очередь на вход сказочная, а на представление и вовсе билеты не достать! Всю бронь на ближайшие две недели забили! – Знаю. Это приглашение на вечернее представление для нашей младшей группы. Если родители согласятся. Не только отпустить, но и сопровождать. Нянька из меня сейчас так себе. Мне бы самой не помешала. Чтобы не полетела по льду ласточкой Оля издает не очень внятное “Пффф”, что на ее языке означает “фигня вопрос” и берется за телефон, чтобы обзвонить всех по списку. Договориться с родителями вывезти детей на представление не составило труда. Все уже были наслышаны о новом крутом парке и мечтали туда попасть. Оля построила всех в рекордные сроки, и даже продумала транспортировку! Но не учла, что на входе в парк меня схватит за горло приступ паники. Тут слишком много людей. Вдруг меня кто-то толкнет? Но Виктор продумал и это. – Меня прислали вас проводить к сцене, – басит появившийся рядом со мной мужчина. – Сергей? – узнаю в нем человека, который был с нами вчера. Кажется, из охраны Виктора… Он действительно сопровождает нас к лучшим местам. Мы немного опоздали к началу, уже играет музыка, исчезает занавес, выходят первые артисты. Только я усаживаюсь с краешку, прилипаю взглядом к сцене, как появившийся из ниоткуда Виктор бесцеремонно утаскивает меня в неизвестном направлении! Удобно расположившись у него на руках, рассматриваю пространство. С обратной стороны сцена выглядит угрожающе. Пугает своими костлявыми ребрами. Но мы прячемся от этого ужаса в каком-то небольшом помещении. Двери здесь нет, только тканевая ширма, но Виктору плевать. Холодное северное море обнимает меня неожиданно теплыми волнами. Он нападает без предупреждения. Или это я? Прерывистым дыханием обжигает губы, горячим языком настойчиво раздвигает губы и сплетается с моим, пока совсем не заканчивается дыхание. – Привет, – не отпускает, несколько раз легко целует в висок, будто ему мало. – Привет, – шепчу в ответ и, похоже, это был просто перерыв, чтобы заполнить легкие кислородом. Потому что он снова находит на мои губы. – Вот ты где! Я тебя потеряла! Ой! Ширма оказалось совсем ненадежной. У импровизированной двери стоит Оля и, несмотря на "ой", не собирается уходить. Немая сцена длится всего несколько секунд, а я краснею от смущения, кажется, целую вечность. Виктор не дает мне отпрыгнуть от него на пионерское расстояние, просто ставит на землю и прижимает к себе крепче. Ладонью гладит по спине успокаивая. Прячусь в воротнике его пальто и куда-то туда же шепчу: – Это моя подруга Оля, – как расслышал, что говорю – непонятно. Тут хоть и немного приглушенно, но гремит музыка. – Здравствуйте, Оля. Как вам представление? – А вы какое имеете в виду? То, что для всех или за кулисами? – Оля! – шикаю, но она только светится ярче. Виктор же кивает с уважением. – За кулисами зрители не предполагались, – дергает бровью. – В самый разгар шоу мою подругу уволок какой-то тип в неизвестном направлении. Считаете, я должна была сидеть на месте? – Спасибо вам за бдительность. Она в надежных руках, – прижимает меня к себе крепче, а Оля как коршун, следит за каждым его движением. Переводя взгляд на меня вопросительно приподнимает бровь. Приходится кивнуть, чтобы спасти репутацию господина банкира. Я и правда в надежных руках. – Это еще большой вопрос. Но учтите, что я вас запомнила. Хоть одна слезинка у нее упадет, – острым ноготком, направленным в сторону Виктора, рисует непонятные круги в воздухе. Проклинает, что ли? – Легким испугом не отделаетесь. – Если так случиться, я вам сам помогу. Приятно было познакомиться, – помещение настолько маленькое, что Виктор без труда дотягивается пожать руку Оле, а та фыркнув, разворачивается чтобы уйти. – Боевая у тебя подруга, – тихо говорит куда-то мне в волосы. – Переживает просто. – Одобряю, – посмеивается. – Её бы мне службу безопасности – лихо она нас нашла. – Она теперь замучает меня вопросами. – И что ты ей скажешь? – убирает прядь волос от лица и поглаживает большим пальцем щеку. Так нежно, что мурашки пробегают по всему телу. – Что один наглец, пытается украсть мое сердце. – Успешно? – в глазах вспыхивают огоньки, делая взгляд еще теплее. – Сам мне скажи. Вместо ответа нежно прикасается к губам. Один раз, другой, третий, будто пряча за этими мимолетными поцелуями свою уязвимость. Смотрит внимательно так, не верит, что получается? Зря… – Пойдем. Отвезу домой, – господин банкир изволят распоряжаться. – Что-то ты зачастил в гости, – пытаюсь строго возразить, но куда деть улыбку? – Так у нас сеанс, – разводит руками, мол, а я что? Ничем не могу помочь! И этими же руками, снова подхватывает под бедра и уносит к машине. Готова поспорить, что это самая эксклюзивная доставка в Москве. Куда бы ему пять звезд поставить? – Кстати, про сеансы. У нас последний будет тридцать первого декабря. Какие у тебя планы? – спрашиваю, когда между нами и водителем поднимается перегородка. Это не машина, а космический корабль, потому что по щелчку кнопки перегородка становится иллюминатором, транслирующим звездное небо, а боковые стекла перестают быть прозрачными. – Я хотел… – становится серьезным, но не даю ему договорить, иначе не решусь сказать вообще. – Я просто подумала, тебя наверно еще в марте пригласили на какую-то грандиозную вечеринку или ты сам такую будешь организовывать и нужно перенести наш сеанс… – сердечко мое бедное, колотится в панике, но нужно уже сказать то, что планировала для следующего созвона. Там было бы проще сбежать, сославшись на плохую связь, а тут не помогает даже прятать глаза. Он же сидит рядышком, совсем близко. Ладонь мою из своей лапищи не выпускает, поглаживает мягко.– В общем, сомневаюсь, что тебе некуда податься в этот день, но… Хочешь Новый год встретить со мной? В смысле у меня? И снова этот внимательный взгляд, под которым не знаю, куда деваться. Сомнения начинают жрать, как только я заканчиваю фразу. Ну зачем я влезла вообще. Вдруг он хотел попрощаться со мной в этот вечер? Закончить на этом наше… сотрудничество? Пауза затягивается, а потом говорит два слова, от которых у меня вырастают крылья: – С радостью. Больше ему ничего говорить не нужно. Он решительно отстегивает мой ремень безопасности и усаживает к себе на колени. Стаскиваю шапку, потому что становится слишком жарко, а он прижимает меня к груди крепко. Гладит по спине, перебирает волосы и щемяще – нежно целует в макушку. Несмотря на внешнее спокойствие, его сердце колотится быстро-быстро. Прижимаю ладонь груди и легонько поглаживаю. Я здесь. – У нас недалеко от дачи был заброшенный участок. Я туда случайно забрела, когда искала кота. Рыжий забрался в полуразрушенный дом. Было жутковато, но кот важнее. Завел меня на чердак, а там крыша как решето. И солнце в эти крохотные дырочки льется, будто самый настоящий млечный путь. Потом все лето туда бегала прятаться от братьев и сестры. Красиво и наконец-то тихо. На следующий год было очень грустно узнать, что дом снесли. – А моё солнце было образцово-показательным. Майорка, Бора-Бора, Санторини… Только на последнем были кошки, дома не разрешали… – Рыжий был только моим. Еще был зефир у Людки. Вроде как ее, а ухаживали за ним все кроме нее… Я, кажется, сейчас усну, – стук его сердца, мерцание звезд, горячие объятия и пробки в столице. Идеальный коктейль от бессонницы. – Спи. – невозможно не послушаться его рекомендации, когда наше кресло медленно превращается в космический диван. Про сеанс так никто и не вспомнил. Меня сонную доставили к квартире, помогли открыть дверь и даже снять пуховик, поцеловали в нос и нежно отправили спать. Я была не в состоянии сопротивляться. Успела только закрыть дверь и переодеться, а дальше как в тумане. Новый год, как всегда, незаметно подкрался совсем близко. Осталось меньше недели. Без дела лежать невозможно, но два вечера прогулок дают о себе знать ноющей болью в ноге. Так что пришлось прямо на кровати готовится к последнему уроку с моими малышами. Устроилась поудобнее, смотрела сериал и нарезала квадратики акварельной бумаги и конфетти из мишуры для открыток. Что ж. В действии я их опробовала почти сразу. Виктор и его поцелуи никак не выходили у меня из головы. Я так замечталась, а телефон зазвонил так неожиданно, что подпрыгнула от испуга, неаккуратно смахнула лист А4 в который нарезала мишуру, и вся эта прелесть серебристым облачком поднялась в воздух. Красиво. Жаль переделывать заново придется. И убирать. До сегодняшнего дня созвонов по видео с мамой успешно удавалось избегать. Но сейчас приходится принять вызов, предварительно смахнув с волос блестки. – Дочь, что не звонишь? Совсем про нас забыла? – Что ты мамуль. Я же тебе отправляла сегодня утром фотографии со вчерашнего представления, – все, что успела снять на первые пять минут представления. Негусто, но не рассказывать же, что меня украл зеленоглазый наглец. – Фотографии… Что мне твои фотографии. Я и на видео тебя толком рассмотреть не могу! Замечаю, что костыль у стены попадает в кадр, аккуратненько сползаю на подушки. Я уже почти прошла этот путь до конца. Зачем маму лишний раз беспокоить? Она сама отлично справляется с генерацией поводов для тревоги. – Старшие оболтусы забывают позвонить, Люда на работе целый день торчит, ты вообще сбежала! Одни внуки меня радуют! – Ну вот. Тебе есть чем заняться, – отбиваю подачу я, думая, что на этом можно остановиться, но мама заскучала. Мама только начала. – Линочек, может, ты на Новый год приедешь? Что тебе в этой Москве торчать? Все равно каникулы, работы не будет… – Прости мамуль. У меня уже есть планы. Я к Рождеству обязательно приеду, не сомневайся. – А ты чего не на работе? Или на тихий час у вас и воспитателей по домам разгоняют? – с подозрением выглядывает, будто пытается заглянуть за рамку экрана. – Отдохнувшая няня залог спокойствия в группе, – я так и не научилась врать маме, поэтому шучу, пытаясь выкрутиться. Мы еще долго болтаем. Мама рассказывает все последние новости и соседские сплетни. Между делом она совершает еще пару попыток пригласить меня на Новый год, даже пытается применить шантаж. Неудачно. Первая половина дня, проведенная в постели, выливается в приступ активности ближе к вечеру. Найденное в холодильнике мясо идеально подходит для плова, и я начинаю колдовать. Волшебные запахи мяса, зиры и барбариса разносятся по всей квартире, и я даже пританцовываю от нетерпения. Хотелось успеть поесть до звонка Виктора, чтобы не чавкать на камеру. Виктор… Снова кончиками пальцев касаюсь все еще припухших от поцелуев губ и вспоминаю, как удобно было дремать у него на груди… Нужно придумать, что готовить на Новый год. Он же, наверное, привык к высокой кухне, а у меня тут… Обыкновенный рис с мясом. Виктор будто чувствует мои мысли и звонит на мобильный. – Я заеду? – как всегда, скорее утверждение, чем вопрос. – А зачем? – я что с ним флиртую? – Кресла проведать. С детьми ты справляешься, а вот с мебелью… – он тоже флиртует? Я успеваю только посмеяться в ответ. – Ну я так и думал. Скоро буду. Зная скорости наглого банкира, выключаю огонь под пловом, и, держась за стеночку, прыгаю к двери. Костыль забыла в спальне и за ним допрыгать уже не успею. И точно. Как только подхожу, раздается звонок. Виктор первым делом целует. Жадно, будто весь день только этого и ждал. – Я ужин привез, – шепчет так и не выпуская меня из рук. – Креслам? – Что? – Ну ты же их проведать… Ай! – кусается! – А чем так вкусно пахнет? – оглядывается в поисках источника аромата. – Плов. Но ты ужин привез… – А я думал, ты отдыхаешь, – щелкает по носу. – Незваные гости всегда должны приходить с едой. – Это я так отдыхаю. Пойдем разбирать твои пакеты. – Стоп, стоп, стоп.– прячет руки за спину. – Хочу плов. – Уверен? – спрашиваю, а он, активно кивая, идет, следуя за запахом на кухню. Виктор голодный. Ест с жадностью, но аккуратно. Видно, что опять весь день питался только эспрессо. Ему, кажется, даже вкусно – возвращает идеально пустую тарелку. С чаем и привезенным десертом мы перемещаемся в гостиную. Наконец, он притворно проверяет драгоценные кресла. Одобрительно кивает, мол я справилась, молодец. – Расскажи, кем ты работала в своем городе. – Ой, было много всякого. Помогала маминой подруге в магазине, несколько недель подрабатывала официанткой, стажировалась в садике нянечкой, но местный коллектив меня сожрал. Не выдержала, сбежала. А потом я встретила Олю и оказалась здесь. – Олю одобряю еще больше, – мимолетно улыбается, но тут меняет выражение лица. – Ты же помнишь… Мои безопасники собирали кое-какие сведения… – чешет бровь большим пальцем. – Там было что-то про стриптиз. – Это не то, что ты думаешь – прячу руки в рукава и хочу исчезнуть не только из этой комнаты, но и покинуть планету. – А видео есть? – заинтриговано интересуется, совсем не понимая моего настроения. Виктор вроде бы шутит, улыбается, а у меня кровь стынет в жилах и холодеют пальцы. Да, у меня тоже есть страшные тайны.