Глава 11

Уснуть после такого было совершенно невозможно. Бэллу тревожил каждый шорох, каждый доносящийся из приоткрытой форточки звук. Любое касание… Даже одежда бесила — она чувствовала каждый шовчик, каждую складочку, будто это была наждачка, а не нежнейший хлопок. Бэлла сердито стащила через голову футболку, избавилась от штанов. Легла обратно в постель, зажав между ног одеяло.

«Может. А что бы ты хотела узнать? Что ждало бы нас впереди, если бы не Лилька?» — «Ничего бы не было!» — «Если бы ты не захотела, то, конечно, не было бы. Но ты же была не против, а, Бэлла? Подумай об этом, хорошо?» — «Я не знаю…» — «Ты — может быть. А твоё тело знает точно. И выдаёт все твои желания. Посмотри… И там… Ты же наверняка мокрая…»

Бэлла шумно выдохнула и села.

«Посмотри, они тебя выдают». Посмотри… Посмотри… Посмотри!

Неужели он прав? Разве это возможно?

Изголовье её кровати было отделано деревянными панелями, окантованными по бокам узкими зеркальными полосками, тянущимися от пола до потолка. Бэлла чуть повернула голову. Перебирая коленями, подползла ближе. Жадно уставилась на собственное отражение в поисках каких-то новых деталей, способных подтвердить Гройсмановскую версию. Да. Она выглядела взбудоражено. Тяжёлая грудь с большими выступающими ореолами тяжело вздымалась, маленькие горошины сосков напряглись. Дуги рёбер по мере вдохов то расширялись, то медленно возвращались к исходному состоянию, кожа вся сплошь покрылась мурашками. Если бы на её теле остались хоть какие-то волоски, сейчас они бы совершенно точно приподнялись. А если бы в Бэлле было чуть больше смелости, она бы точно прекратила свои гляделки и пошла к Давиду! Потребовала, чтобы тот, кто заставил её это всё испытывать, закончил начатое, потому у неё не было никаких сил терпеть эту выжигающую дотла незавершённость. Кто ж знал, что это может быть так? Уж точно не она. Та, что всегда с презрением относилась к чужим страстям. Та, которой кроме грязи ничего в этом процессе не виделось. А теперь… «Ты же наверняка мокрая…»

Бэлла зажмурилась и, не дыша, скользнула ладонью между ног, где все ныло и было болезненно раздраженно. Да. Тут он тоже не ошибся.

— Господи… — прошептала она. Уперлась в стену свободной рукой, чтоб не упасть. Шевельнула ставшими скользкими пальцами. — Господи…

Её колотило. В ушах звенело. По телу проносились разряды тока. Прошивали её, как спустившиеся с неба молнии прошивают сухую землю, перед тем как обрушиться на неё дождём. Ударяли по нервам, высекали искры из глаз. Распирали грудную клетку…

Может, у неё начался климакс? Где-то Бэлла читала, что в этот период даже не слишком-то темпераментные женщины становятся охочими до секса. Но, вероятнее, она просто сошла с ума. Ну или, наконец, нашла того самого единственно правильного для себя мужчину, на которого среагировала… тоже правильно. Так, что желание пойти и потребовать своё стало практически нестерпимым. И таким всеобъемлющим, что из её головы, кажется, вытеснялись даже воспоминания о личном опыте, из-за которых она навсегда и вычеркнула из своей жизни секс.

Бэлла всхлипнула. Опустилась на постель, сгребла подушку и прижала ту к животу, убеждая то ли себя, то ли провидение, что нельзя поддаваться желанию. А чтобы как-то обуздать чувства, вернулась мысленно к их с Давидом болтовне. Это хоть и не слишком отвлекало, но было безопаснее. К тому же ей явно не мешало проанализировать вводные, которые Гройсман ей дал, потому как даже теперь некоторые моменты не стали понятней. Например, наличие у него жилья в этом доме. Каким бы распрекрасным педагогом ни был Давид, купить квартиру в их ЖК он ни за что бы не смог себе позволить. А значит, у него имелся ещё какой-то доход. И, конечно, первым делом на ум Бэлле пришло, что этот доход ее сосед получил каким-то нелегальным способом. Любой другой бы человек на её месте, наверное, нашёл бы этому какое-то другое объяснение. Например, что Гройсман получил наследство от богатой израильской бабушки, или выиграл в лотерею, или купил биткоинов, когда те стоили три копейки… Любой другой нормальный человек. Но не Бэлла, которая от жизни ничего хорошего не ждала и ни во что не верила. Потому что так, без особых надежд, было гораздо проще.

А что, если у него спросить прямо? Нет-нет, мужчины этого не любят. Главное правило, которому Бэлла учила девочек из своего агентства — не совать нос туда, куда не следует. К тому же она уже спрашивала. Когда оценила стоимость его куртки, она же прямо так и сказала, верно? Что врач не может себе позволить подобную вещь. Как и любой другой человек, вынужденный жить на зарплату. Даже если учесть, что та в сравнении с другими высокая.

Вот, вот что тревожило её едва ли не наравне с собственными некстати проснувшимися чувствам! То, что эти самые чувства касались человека, который, не смотря ни на что, оставался для неё полной загадкой. Будь иначе — может, всё прошло бы чуть легче. А так… Она ему не доверяла. Собственно, в этой жизни она не доверяла в принципе никому. Разве что Родиону старшему. Но… если от этих людей для неё и исходила какая-то угроза, то она была весьма призрачной, тогда как в том, что касается Гройсмана и их зародившихся на диване в гостиной отношений, — весьма и весьма конкретной. Пробравшись к ней под кожу, он мог причинить боль. А мог и хребет сломать, если она и дальше будет оставаться настолько неосмотрительной.

Думай, Бэлла, думай. Оно тебе надо? Точно?

Ночь прошла — и слава богу. Бэлла не выспалась, настроение было хуже некуда, на голове от постоянных метаний — колтун. Решив завязать с бизнесом, она изменилась и внешне. Вернула волосам прежний светлый оттенок, который, если верить знакомым, делал её совершенно другим человеком, смягчал… А вот волосы наоборот стали жёстче из-за обесцвечивания. Так может, всё дело в них? Может, она поглупела благодаря своей блондинистости? Ведь какого-то чёрта ж она позволила чужаку подобраться к себе так близко! Может, назад, в брюнетку, — и всё пройдет? К тому же так они с Родькой будут больше похожи. А то ведь выбирала блондина в доноры, а в итоге всё равно просчиталась. Родился Родька чёрненьким, как Маугли. Врачи только руками разводили, мол, генетика — причудливая наука, и через два поколения, и через три могут проявиться какие-то особенности. Никто ж не мог просчитать, кто был у Родькиного биологического отца в прапрадедах.

— Бэллочка Георгиевночка, чайку?

Бэлла дёрнула головой, мол, нет, отстань. Она была очень зла на Мотю за то, что та вчера ее так ловко подставила. Ведь прекрасно ж знала, что испытывает хозяйка, но не слишком-то парилась на этот счёт. Пользуясь тем, что её ни за что не выгонят, Бэллина домработница иногда позволяла себе то, на что никто другой в ее окружении не решился бы.

Мотю Бэлла подобрала на одной из трасс, где та известно чем промышляла… По факту — спасла от разбушевавшегося дальнобоя. Ну, это так Мотя говорила — «спасла». И за это спасение она служила Бэлле верой и правдой вот уже, наверное, лет семь. Бэлла до сих пор ощущала прохладный металл монтировки в руке, которой она тому борову заехала по затылку…

— А что тогда? Может, пирох спечь? С судаком, а, барыня?

— Не переигрывай. — нахмурилась Бэлла. — Я не в настроении.

— А что так? Свиданьице не задалось?

— Мои дела тебя не касаются!

Бэлла ещё больше нахмурилась. Матрёна совсем распоясалась в последнее время. Удержу от неё не было. Любая другая на её месте уже бы вылетел на улицу за такие дела. Бэлла с наёмным персоналом особенно не церемонилась, привыкшая, что ей стремятся все услужить. Сказывалась привычка жить в отеле. Недаром ведь она так прожила добрые десять лет. По факту эта квартира была её первой и единственной купленной недвижимостью. Вложилась Бэлла ещё на этапе строительства, так что ей удалось здорово сэкономить. По той цене, что сейчас они продавались, даже Бэлла со своими доходами подумала бы сто раз, прежде, чем купить. А вот Гройсман не думал. Тьфу ты! Опять она про него… Может, пробить — и дело с концом? Так ведь пыталась! И ничего не вышло. Это тоже настораживало. А что, если попробовать через самые-самые верха? Бэлла вскочила и под внимательным взглядом сына заметалась по комнате из угла в угол. Была у неё такая возможность. И связи нужные были. Но Бэлла старалась ими не злоупотреблять. Хотя чего уж, вряд ли ей выпадет повод лучше…

— А с пирогом чего? Стряпать? — ничуть не смутилась Мотя.

— Ой, да делай ты что хочешь! — вышла из себя Бэлла. — Главное, за Родиком посмотри. Мне нужно сделать важный звонок.

— А то я не смотрю! А то я не смотрю, да мой сладкий? — донёсся уже в спину возмущённый голос Моти. Плевать. Пусть хоть завозмущается!

Закрывшись в своей спальне, Бэлла набрала Первого1.

— Ну надо же какие люди! На ловца, как говорится, и зверь бежит!

— Вот как? И зачем же я понадобилась самому господину Богданову? — вмиг переключилась Бэлла. Нет, она конечно же знала, что её отпустили, на самом деле позволив выпутаться из всей этой шпионской истории, но всё равно напрягалась, когда к ней обращался кто-то из разведки. Тем более — настолько значимый в этой структуре человек.

— Боюсь, это не телефонный разговор. Мы можем встретиться… — в трубке что-то зашуршало, наверняка в этот самый момент Демьян сверялся со своим расписанием. Затем он выругался, видно не найдя окошка, и уже спокойней добавил: — Давай сегодня на обеде? Ты как, Бэлла Георгиевна, оторвёшься от пелёнок?

Как будто у неё был какой-то выход!

— Оторвусь. Тогда в «Море»? Говорят, там такие ежи-и-и и гребешок, что умереть можно.

— Ежи? Гребешок? Так и знал, что встреча с тобой мне дорого обойдётся, — хохотнул Богданов. И, конечно, он не понимал, как для неё прозвучали его слова, и не вкладывал в них никакого негатива. А Бэлла всё равно поежилась. Она могла сколько угодно бить себя в грудь и орать, что ни её услуги, ни услуги её девочек больше нельзя купить, но в памяти большинства тех, с кем ей доводилось иметь дела на протяжении жизни, она так и оставалась дорогой женщиной. Женщиной, на которой висит ценник. Пусть для большинства мужчин и неподъёмный.

— Кто сказал, что будет легко? — усмехнулась Бэлла. — До встречи в час?

— Ага. Забронирую столик.

Бэлла отключилась. Отбросила телефон и провела по волосам, с трудом справляясь с волнением. Интересно, что Демьяну могло от неё понадобиться? И наступил ли день, когда о ней все они забудут?

— Бэлла Георгиевна, я опять по поводу пирога. Не хотите с судаком, так можно с грибочками лесными. Как раз на крестьянском рынке видела рыжики. Откуда они взялись — ума не приложу! Ещё ж рано для грибов.

— Ну, хочешь с грибами приготовь. Мне-то что?

— Дык вам же это кушать!

— Обедать я буду в городе. У меня появились дела.

— А как же ж пирог?! И какие дела в субботу?

Нет, ещё перед домработницей она не отчитывалась! Совсем они все, что ли, с ума посходили? Не жизнь, а какой-то дурдом.

— Отстань ты от меня со своим пирогом! Родьку накорми. Или бомжам оголодавшим отдай.

— Дык где ж мне бомжа найти посреди такой роскоши? Их же ж даже к мусоркам не пущають. Вы вообще видали, какой на въезде охранный пост? В тюрьме, небось, людёв стерегут меньше…

— Мотя! — рявкнула Бэлла.

— А я что? Я уже иду. Мне тесто ставить.

— Вот и иди, пока я тебя к чертям собачьим не выгнала.

Мотя испугалась не сильно, но из комнаты всё-таки вышла, бурча себе под нос что-то вроде: «Ага, выгонит она меня, как же… А что потом?»

Бэллу тоже занимал этот вопрос. Что потом?.. И, пожалуй, впервые за много-много лет у неё не только не было на него ответа, но даже не было вариантов или каких-то альтернатив. И лишь в одном она была совершенно точно уверена — встречать проблемы следовало во всеоружии. Бэлла откинула волосы за спину и открыла гардероб.

Первый1 — герой книги «Первый», цикл «Тени». Все книги цикла имеют самостоятельный сюжет и своих главных героев.