Глава 12

— Господина Богданова ещё нет, он извинялся и просил вас проводить…

— Спасибо. — Бэлла вручила тонкий плащ гардеробщице, поправила волосы и, убедившись, что выглядит на все сто процентов, последовала за управляющим, который вышел лично её проводить. Она оценила. Хотя понимала, что тот пытается выслужиться вовсе не перед ней.

— Что-нибудь закажете сразу?

— Кофе по-восточному. С пряностями. Можете приготовить?

— Для любимых гостей — всё что угодно.

— Спасибо.

Ресторан Бэлле был хорошо знаком по прошлой жизни. Она отлично ориентировалась и в меню, и в карте вин. Заказала гребешков и любимый салат с козьим сыром и грушей — не сидеть же голодной, пока Первого где-то носит. Что за мужики? Стоит почувствовать свою власть, укрепиться на какой-нибудь должности повыше — и всё, им всем поголовно кажется, что жизнь начинается вращаться вокруг них.

— Дико извиняюсь за опоздание. Заехал домой на обед, а сын решил мне укоротить шнурки на туфлях. На всех туфлях. Можешь себе представить?

Это она могла. У самой подрастал такой же хулиган. И, может, потому всё её недавнее раздражение растворилось в воздухе.

— Всё нормально. Рада встрече.

— А я как рад! Надеюсь, ты не стеснялась и уже заказала поесть?

— Заказать-то я заказала…

— А теперь что? Боишься, я испорчу тебе аппетит? — Первый широко улыбнулся, сел напротив и, в нарушение всяких этикетов, опёрся локтями о стол. Мускулы на руках напряглись и гораздо отчётливее проступили под рубашкой. Красивый он все-таки мужик… Богданов. Вот только Бэллу он никогда не трогал. Ни тогда, когда был свободен, ни теперь, когда прочно женат.

— Даже мысли такой не было. Ты же мне обещал… не портить.

Как вы понимаете, бизнес, которым занималась Бэлла, не мог существовать без высоких покровителей. И у Бэллы они, конечно же, были. Ей это гарантировало безопасность. А профит прикрывающих Бэллу людей заключался в обилии информации, которая потоками стекалась к её девочкам от клиентов, а по запросу передавалась куда следует. Схема была до того хорошо отлажена, что выйти из неё было практически не реально. Но Бэлле это удалось. Во многом не без помощи Родиона-старшего. И того же Первого. Как ни крути, а президентский зять мог провернуть и не такое.

— И я держу обещание.

— Тогда к чему приурочена наша встреча?

— К работе. Но не той, о которой ты могла бы подумать. Мне нужна твоя консультация. Как профессионала.

Белла, пригубившая как раз кофе, закашлялась.

— Мне же не надо тебе напоминать, в какой конкретно сфере я… кхм… специализировалась? — сухо поинтересовалась она, промокая уголки губ белоснежной льняной салфеткой.

— Склероз до меня пока не добрался.

— Даже не знаю, радоваться или огорчаться по этому поводу.

— Да уж. Некоторые моменты я был бы не прочь забыть.

По Демьяну было непонятно, шутит он или говорит всерьез. Бэлла мало что знала о его работе, но могла догадаться, что любого спеца, связанного с разведкой, а тем более — уровня Богданова, специальным образом обучали скрывать свои чувства. Отсюда и результат. Который, впрочем, не смог Бэллу обмануть. Очень хорошо понимая, сколько ему пришлось повидать на своём веку, она понимала также, что конкретно он бы хотел стереть, вытравить из памяти.

— Да уж. Я бы тоже не отказалась. Так какой у тебя ко мне вопрос? — Бэлла полила гребешок соусом, поддела нежную мякоть и с наслаждением прожевала. Терять время было глупо: что-то Бэлле подсказывало — очень скоро Богданов испортит ей аппетит, как бы он не отшучивался. Так что надо было пользоваться случаем, да…

— У нас в ведомстве появилась новая программа реабилитации для парней. Работа у нас опасная, сама знаешь. Нечасто, но случается, что парни возвращаются поломанными, инвалидами…

— Ясно. Но каким боком здесь я?

— Программа, о которой я говорю, предусматривает сексуальную реабилитацию.

— Чего?! — Бэлла слизала соус с ложечки и во все глаза уставилась на своего визави.

— Сексуальную реабилитацию.

— Ты сейчас серьёзно?

— Ч-чёрт. Да. Один умный человек сказал, что человека нельзя реабилитировать, не реабилитировав его самооценку, его восприятие себя нормальным мужиком. И я склонен этому верить.

— Та-а-ак. Допустим. И? Что дальше? Как ты себе это видишь? Нечто подобное вообще имеет аналоги?

— Вполне. В Израиле, например, такого рода лечение доступно для военнослужащих, получивших тяжёлые ранения и нуждающихся в реабилитации, за государственный счёт

— Прямо чудеса.

— А что касается того, как я это вижу, то скажу прямо — пока я себе этого вообще не представляю. Но если так посудить, сам процесс организовать несложно. Комната, душ, кровать… Меня больше интересует, где взять желающих помочь. И их… квалификация. Как ты понимаешь, на это годится не каждая…

Демьян не добавил «шлюха», и Бэлла была за это ему благодарна.

— Ты хочешь, чтобы я нашла тебе девочек? Но я же отошла от дел.

— Для начала мне хочется просто узнать твоё мнение. Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но у тебя в этом деле огромный опыт. Больше мне обратиться не к кому.

— Что конкретно ты хочешь от меня услышать?

— Ну, я не знаю! Какая женщина подойдёт на роль суррогатного партнёра, какая нет?

— Мои девки не подойдут точно. Они не бессребреники, понимаешь ли. Кстати, меня терзают смутные сомнения и кажется, что в Израиле этим занимаются из альтруистических соображений. Поправь, если я не права?

— По большей части. И да, я понимаю, что у нас таких самоотверженных баб не найти.

— Ой! Я тебя умоляю. Как раз таких у нас — сколько хочешь. Только знаешь, что? — Бэлла почему-то разозлилась. — Не от большого ума это всё. Вот начнёт эта самоотверженная над бедняжечкой-калечкой слёзы лить, причитать по-бабьи. А оно ему надо? Нет. Только хуже сделает.

— Да. Я понимаю, о чём ты. Нам нужен профессионал. Может, студентки психфака?

— Ага. Так они и пошли.

— Что ж… выходит идея хорошая, но нереализуемая в наших условиях?

— Ты спрашиваешь так, будто хочешь, чтобы я с этим согласилась.

— Да нет же. Иначе зачем бы я это всё затевал? Если у тебя есть другие соображения — выкладывай.

— Знаешь, любая моя девочка, по крайней мере из тех, с кем я сотрудничала в прошлом, — сама по себе психолог. Там такая школа жизни, я тебе скажу, что никакой психфак рядом не стоял. Они чужое нутро нюхом чуют. И чтобы не огрести, чтоб своё урвать, до побольше, так умело подстраиваются под чужие потребности, что своих не замечают вовсе.

— Но в качестве сур-партнёра на реабилитацию они не пойдут. Я правильно понимаю?

— Боюсь, бюджет вашей конторы не вывезет наш прайс, — широко улыбнулась Бэлла.

— Да уж. Я о нём наслышан. А альтруисток, значит, нет?

— Нет.

— А может, если оптом, получится выбить скидку?

— Ага. А чего же сразу не целую программу лояльности? — фыркнула Бэлла.

— Чёрт! Ты рушишь мои мечты.

— Пусть ваши парни начнут с работы с психологом. А то знаю я мужиков. Помирать будут, а к специалисту не обратятся.

— При лечении сексуальных проблем секс-суррогаты более эффективны, чем классическая психология.

— Странно уже то, что вы вообще их душевным состоянием озаботились.

— Все тот же умный человек мне сказал, что сексуальность — центр личности человека. Её нельзя игнорировать. Не мне с ним спорить.

— А программу, надо полагать, тоже предложил этот умный человек?

— Он. Вот такой мужик, — Первый выставил перед собой большой палец. — Жаль, ничего из этого не выйдет.

— Об этом ещё, наверное, рано судить.

— То есть у тебя есть девушки на примете?

— Я подумаю. Поговорю кое с кем, предложу. Но на твоём месте я на многое бы не рассчитывала, как правило эскортницы — довольно меркантильные барышни.

— Но не все?

Бэлла отвела взгляд:

— Всякое бывает. В том числе и чудеса. Не стоит забывать, что и среди них попадаются сердобольные дуры.

Богданов кивнул. Сверился с часами и плавно поднялся со стула:

— У меня через десять минут назначена встреча. Вынужден откланяться. Если будут какие-то новости — звони, лады? — полез в карман за портмоне. Но Бэлла неожиданно для себя пресекла это движение.

— Ты ничего не ел. А за себя я расплачусь сама. Спасибо.

Если Демьян и удивился, то виду он не подал. Правда и спорить не стал, кричать, что мужчина. Он напротив очень спокойно принял её слова. Будто знал, как это для неё важно, пусть даже она сама об этом догадалась гораздо позже. Уже когда расплатилась, оставив щедрые чаевые. Сидела, водила по мелким буковкам чека пальцами и улыбалась. Интересно даже, почему она никогда раньше не делала ничего подобного? Может, веди она себя как-то иначе, Родион бы присмотрелся к ней повнимательней. А впрочем, теперь уж что? Тот женат, влюблён и до соплей счастлив. А она… Нет. Не то чтобы влюблена, но… Скажем так, заинтересована. В другом, совсем на Родиона не похожем. В том, кто почему-то ей не звонил, хотя у него и был её номер.

Бэлла подхватила сумочку, пока хорошее настроение не исчезло бесследно, вышла из ресторана и покатила домой по залитым весенним солнцем улицам. Всю дорогу, чтобы не думать о Давиде, она гоняла туда-сюда в голове слова Демьяна. Секс-терапия. Ну надо же. До чего же дошёл прогресс. Сама идея казалась ей перспективной. Такой… весомой и значимой. Это будучи владелицей агентства эскорт-услуг она не испытывала за своё дело никакой гордости, а теперь вдруг появилась возможность кому-то помочь, сделать что-то хорошее, принести общественно-социальную пользу и, наконец, испытать гордость за то, чем занимаешься. И кто бы мог подумать, что эта мысль окажется настолько привлекательной? Уж точно не она.

Пф-ф-ф. Секс-терапия. Всё же мужики — такие мужики… У них одно на уме, что бы ни случилось.

Бэлла открыла дверь, скинула туфли и с удивлением стала прислушиваться к доносящимся из глубины квартиры звукам. Чужие весёлые голоса тонули в шуме вытяжки, льющейся из колонки музыки и Родькиного бормотания.

Бэлла сложила туфли в шкаф и пошла на звук, уже примерно представляя, какой на её кухне подобрался состав. Мотя с Давидом, стоя по разные стороны от кухонного острова, лепили пельмени. Рядом, весь в муке с ног до головы, сидел в своём стуле Родька. Ему тоже выделили теста, тот с остервенением мял его в маленьких ручках с ноготками, которые уже можно было подстричь.

— … И тут ему, значит, эта вторая ка-а-ак даст промеж рог! А ведь это ж Турция, там двоежёнство в порядке вещей, понимаете ли. А тут — ишь, ревнивица какая попалась!

Ну и ну. Мотя развлекает Давида пересказом турецкого сериала? И что смешно — тот её слушает!

— Мама! Ма-ма! Си-нок!

— Это он у вас уже выспался? Или готовится ко сну? — спросила Бэлла.

— Здравствуй, Бэлла.

— Здравствуй.

— Си-нок! Си-нок! — орал Родька и в такт молотил ложкой по столу.

— Шикарно выглядишь.

От комплимента Гройсмана потеплело на душе. А от взгляда тело так раскалилось, что непонятно было, почему пиджачок на ней не вспыхнул синим пламенем. Во рту пересохло.

— Спасибо. У меня была важная встреча.

— Да, Мотя мне сказала. Положить тебе пирога?

Он командовал в её кухне, будто так и надо было, и, что характерно, Бэлла даже злиться за это на него не могла. Почему? Кто бы ей ответил.

— Встреча была за обедом. Я не голодна, а ты…

— А я решил воспользоваться приглашением Моти отведать этот самый пирог. А теперь мы ещё взялись налепить пельменей.

— Давид Ефимыч больше любит пельмени, — внесла ясности Мотя. — И мясо.

— Ну, допустим, с рыбой пельмени тоже вкусные. Ты ела пельмени с щукой? Нет? Ты что, Матрёна, полжизни потеряла… Вот те крест.

Очевидно, просторечье её домработницы передавалась воздушно-капельным путем. Никак иначе Бэлла не могла объяснить то, как Гройсман стал изъясняться. Это было смешно. Как-то по-домашнему. И разговоры эти, и чёртовы пельмени, и даже жуткий беспорядок, что они развели. И который почему-то, совершенно не хотелось убирать, вновь и вновь выхолащивая свою жизнь от чего-то важного…

— Я вам помогу. Только переоденусь.

— Не надо, — как-то резко выпалил Давид, смутился, ткнул грязной рукой на стул. — Мы сами справимся. Отдыхай.