Глава 18

Ольга жила в большом одноэтажном доме из белого кирпича, что возвышался над широкой-широкой рекой с многочисленными островами, островками и заводями. По крайней мере, об этом свидетельствовала табличка с номером и названием улицы, прикреплённая на фасаде. Сама Бэлла была здесь в первый раз и могла ориентироваться лишь по адресу.

— Красота какая! — заметил Гройсман, выбираясь из машины. С этим было не поспорить. Последовав его примеру, Бэлла тоже открыла дверь. В салон тут же ворвался разогретый на солнце, напитанный влагой воздух. Такой чистый, что у неё закружилась голова.

— Надеюсь, мы не ошиблись адресом.

— Ты что же, впервые у подружки?

— Она раньше в городе жила, — отмахнулась Бэлла. В этот момент дверь, ведущая в дом, открылась и на крыльцо вышла…

— Ольга?

— Да. Не узнала? Я так сильно изменилась? — иронично улыбнулась та, видно понимая, что выглядит и впрямь совсем не так, как раньше. Всегда фигуристая, сейчас Ольга ещё больше поправилась. Но дело было даже не в этом, а в том, что она вообще, похоже, махнула на себя рукой. На отросших корнях давно не крашеных волос проступила ранняя седина, брови потеряли всякую форму, на лице — ни грамма косметики. Ну и наряд — рубашка с коротким рукавом, шорты… Всё в том, как она выглядела, оставляло желать лучшего. Бэлла нахмурилась.

— Нет, нет, что ты… Привет! Это Давид. Давид, это Оля.

— Очень приятно. А сынок твой где?

— Уснул в машине. Сейчас разбужу.

— Нет. Не надо. Поезжайте сразу к домику. Я вам ключ дам. Там чуть ниже по грунтовке увидишь флигель с красной крышей. Пока устроитесь, я на ферму мотнусь. А вечером организуем посиделки с шашлыками. Что скажешь?

— Звучит отлично, — растерялась Бэлла.

— Да ты поднимайся, вот ключ! На берегу есть лодка. Можете покататься, она старая, но надёжная.

— А снасти есть?

— Удочка что ли? — свела брови Ольга.

— Ага. Давид не прочь порыбачить.

— Найдём. Не знаю, какой сегодня клёв, но вчера Никита натаскал много рыбы. Я засолила. Никита — это мой сын. А вот и он. Ник, познакомься с тетей Бэллой и дядей Давидом. И покажи им здесь всё, хорошо?

Никита оказался долговязым нескладным парнем. Молчаливым, но приветливым. Когда Ольга умчалась на ферму (как поняла Бэлла, она вернулась лишь только для того, чтобы их встретить), Ник проводил их с Давидом к флигелю и пообещал вернуться через час, чтобы показать самые красивые места. Хотя здесь, куда ни глянь, красиво было. Так красиво, что захватывало дух.

— Ого. Да нам просто царские палаты предоставили. Посмотри, здесь даже спаленка есть.

Бэлла протиснулась мимо Давида и заглянула в комнатку, в которую еле вместилась кровать да древнее резное трюмо с выдвижными шухлядками.

— Какая красота… А вид! Ты только глянь!

— Прям с кровати можно любоваться закатом, — заметил Гройсман. — Если ты не выселишь меня на диван.

Бэлла взволнованно облизала губы. Нет… Нет, она не собиралась его отселять. Но и обсуждать это пока была не готова.

— Откуда ты знаешь?

— Что именно?

— Что отсюда открывается вид на закат?

— Солнце садится на западе.

— А компас, надо полагать, встроен в твою голову? — поморщилась Бэлла, а Гройсман хохотнул. Чуть приподнял руку, демонстрируя ей часы на широком мужицком запястье.

— Нет, всё гораздо проще. Но мне нравится, что в твоих глазах я выгляжу кем-то вроде супергероя.

Бэлла смутилась. К счастью, проснулся и закряхтел оставленный в переноске Родька. И это стало неплохим предлогом для того, чтобы смыться.

Потом они перекусили оставленным для них супом и пошли гулять. У реки, на узкой песчаной отмели, и впрямь стояла древняя, некогда синяя лодочка. Несмотря на то, что краска почти вся выгорела и отшелушилась, выглядела посудина довольно крепкой. И когда Давид предложил их покатать, Бэлла с радостью согласилась. Им только пришлось вернуться в домик, чтобы достать для Родьки предусмотрительно купленный спасательный жилет. Для Ника, который обещал прийти, они оставили короткую записку.

Прогулка вышла изумительной. Изрезанная островами разного размера река была тихой-тихой. Течение не ощущалось, здесь его скорость сводилась почти к нулю многочисленными препятствиями. Можно было запросто плыть в любом направлении. Заходить в самые узкие заводи, тенистые от нависающих сверху ивовых ветвей и оттого будто бы сказочные.

— Посмотри! Это, кажется, аист!

— Нет. Цапля. Видишь, на одной ноге стоит?

— Да… — благоговея, прошептала Бэлла, — Точно. Давай не будем туда плыть, не то спугнем.

— Смотри, а вон там кувшинки…

— Боже мой!

И она, привыкшая к отдыху на Лазурном берегу, зашлась от восторга, увидев поросшую кувшинками речную глажь. Потом, вспоминая тот день, Бэлла так и не смогла определиться, что же ей понравилось больше — заводи под крышей из ивняка, озеро кувшинок, цапля, или… Давид, который в этих первозданных локациях выглядел так органично и правильно. Он медленно грёб, от чего мышцы на руках напрягались, демонстрируя его отличную форму, которую Бэлла и без того уже не раз для себя отмечала.

— Кажется, Родион в полном восторге. Он обожает воду. Спасибо.

— А ты? Тебе понравилось? — поинтересовался Давид будто бы между делом, вытаскивая лодку на берег.

— Очень, — тихо заметила Бэлла и коснулась его плеча, через это прикосновение надеясь передать ему всю силу своей благодарности. — Спасибо.

— Я заслужил поцелуй?

Давид присел, чтобы привязать лодку, и поэтому смотрел на Бэллу снизу вверх.

— Ты обгорел!

— У тебя тоже нос красный. Так что там с поцелуем?

Недолго думая, Бэлла спустила сына на землю, села рядом с Гройсманом на траву, не боясь испачкать шорты, и, глядя ему в глаза, медленно наклонилась. Поцелуй получился сладким-сладким. Глубоким. Взрослым. Неторопливым. Призванным максимально растянуть удовольствие. Хотя, конечно, очень быстро захотелось всего и сразу.

— Кхе-кхе. Добрейший вечерочек.

Бэлла отпрянула от Гройсмана, чувствуя, как заливает краской лицо, будто ей вновь пятнадцать.

— Привет, Оль. Освободилась? Я думала, нам тебя ещё ждать и ждать.

— В любой другой день так бы и было. Но ради гостей освободиться пораньше — святое дело. Ник уже мангал разжигает. Так что давайте, собирайтесь… Будем ужинать.

От флигеля до большого дома пешком было минут семь. Давид с Родькой на плечах ушёл вперед, видно догадавшись, что Бэлле с Ольгой нужно поговорить без свидетелей.

— Серьёзно у вас? — полюбопытствовала Ольга.

— Нет! — выпалила Бэлла и, поморщившись, уже спокойней добавила: — Нет, что ты. Он ничего обо мне не знает.

— Ну и что? Кого волнует чужое прошлое?

— Всех. Ты сама-то не потому ли одна?

— Не знаю. Мне вообще как-то не до мужиков.

— Совсем?

— Это вопрос с подвохом?

Подул ветерок, обдавая абрикосовым цветом и ароматом дымка. Может, из того самого мангала, что растопил Никита. Бэлла поёжилась, кутаясь в теплую вязанную кофту.

— Да нет, никакого подвоха. У меня есть к тебе предложение. Я готова его озвучить, как есть.

— Что ж… Давай.

Рассказ вышел удивительно коротким. Ольга была женщиной понятливой, схватывала всё налету. Ей не приходилось разжёвывать детали. И за одно только это Бэлла Ольге была страшно благодарна. Она вообще очень ценила людей, которые не растрачивали её драгоценное время впустую.

— Мне не нужны деньги. И я не хочу возвращаться к прошлому.

— Я понимаю. Но ведь это… это не эскорт, Оль. Это совсем другое. Ты могла бы помочь. Я знаю, что у тебя получится.

— Может быть. Но вот скажи, мне это на кой? Чужие проблемы, чужая боль… Ты ж сама в курсе, что такое поломанный жизнью мужик. И ты предлагаешь мне ввязаться в это по доброй воле? Да, конечно, это не эскорт. Ко-неч-но. В эскорте всё намного проще и понятней, тут же… да что я тебе рассказываю?

— Ясно. Переубеждать не стану. Я и сама не знаю, почему в это всё ввязалась.

— Всё ты знаешь, Бэлла.

— Да нет же! Правда, я…

— Ты хочешь отмыться от грязи. Как и все мы. А тут подвернулся такой случай!

— Возможно, ты и права. Ладно, что мы всё об этом? Раз ты не согласишься, то и разговаривать не о чем. Лучше расскажи, как ты тут живёшь?

— Прекрасно! В прошлом году взяла ещё немного земли в аренду. Голова кругом, но и результат налицо. Жаль, на себя времени не остаётся совершенно. Ты видишь, в кого я превратилась.

Бэлла была не из тех, кто для поддержки подруги стал бы ей врать в лицо. Поэтому она тактично промолчала. В сгущающихся сумерках послышался Ольгин тихий смех. Видно, та раскусила её тактику.

— Ржёт она… — беззлобно фыркнула Бэлла.

— А что ещё делать? Думаю, со мной такой даже калеки не захотели бы иметь дел.

— Думаю, им гораздо важней, что у тебя внутри, чем снаружи.

— Да брось. Все мужики ведутся на внешность. Я сейчас, мягко говоря, не в форме.

— При желании ты бы могла привести себя в порядок хотя бы для себя.

За время разговора они дошли до дома Ольги, прошмыгнули в беседку и взялись накрывать на стол. У мангала Давид о чем-то болтал с Никитой, взяв приготовление шашлыка в свои руки. Родька играл тут же на подстилке. Бэлла бросала на сына полные тревоги взгляды, боясь, как бы тот не обжёгся, пока не поняла, что у Гройсмана всё под контролем. Давид хоть и был занят готовкой, за Родионом бдел зорко.

А через некоторое время к дому стали подтягиваться и другие гости. Свёкры Ольги, которым та представляла Бэллу как свою бывшую начальницу из столицы, соседи. Бэлла, не привычная к таким семейным посиделкам, жадно впитывала происходящее. Наверное, было действительно круто иметь столько близких по духу людей. Друзей, тех, кто готов протянуть тебе руку, что бы ни случилось. А ещё она гадала, как много из них отвернулись бы от Ольги, если бы вдруг узнали, каким образом та заработала свои деньги. И жалела, что Ольга отказалась помочь в проекте. Потому как более подходящих кандидаток у неё на примете не было.

— Так значит, это благодаря вам карьера нашей Олюшки пошла в гору? — поинтересовался у Бэллы сухонький, невысокого роста мужичок с лицом, изборождённым морщинами.

— О, нет. Если я и помогла, то совсем немного.

— А с чем конкретно вы ей помогали?

— Эм… С логистикой, — усмехнулась Бэлла, вспомнив своё недавнее прошлое. И чтобы не дать развить эту тему, вышла из-за стола — проверить прикорнувшего в старой коляске сына.

— Неудобно ему. Может, отнесём в дом?

— Нет, Оль, мы пойдём. Устали с дороги.

— Не забудь, завтра едем показывать вам округу!

— Хорошо.

Раз уж поездка не дала того результата, на который Бэлла рассчитывала, нужно было выжать из неё максимум в остальном. Новые места, новые впечатления — не такая уж плохая идея. Тем более оказалось, что местный отдых ей вполне по душе. В общем, Бэлла старалась думать о чём угодно, лишь бы только не о предстоящей ночи. Но всё равно разнервничалась, стоило им с Давидом остаться наедине.

— Бэлла…

Она вздрогнула, когда тот вошел в спальню, с головой выдавая свое волнение.

— Что?

— Я могу лечь в гостиной, если ты хочешь. Не обязательно спешить. Это… тебя ни к чему не обязывает, понимаешь?

Наверное, это были те самые слова, которые ей нужно, которые ей важно было услышать. Бэлла чуть перевела дух, сжала и разжала пальцы…

— Не выдумывай. Мы взрослые люди. На вот, — ткнула ему в руки полотенце, опять же скрывая в этой суете собственное волнение, — иди в душ, а я пока Родьку уложу. И не вздумай выплескать всю горячую воду. Ольга предупредила, что бачок здесь совсем крохотный.

— Так точно, — послушно кивнул Давид. Бэлла слабо улыбнулась, а когда он ушёл, принялась готовить сына ко сну. Сделала ему смесь, уложила на диване, заботливо придвинув стул, чтобы тот не свалился на пол. По ночам Родька так крутился, что мог уснуть головой в одну сторону, а проснуться — в противоположной. Нужно было перестраховаться.

— Я всё…

Бэлла обернулась. Гройсман стоял в намотанном на бёдра полотенце и искрящихся в лунном свете каплях воды … Во рту моментально пересохло, и быть может поэтому желание слизать влагу с его кожи стало болезненно-острым.

— Я в душ. — Хоть Бэлла и откашлялась, вышло всё равно сипло.

— Потереть тебе спинку? — так же сипло поинтересовался он.