Глава 16. Dolce vita

Москва

Алина оторопела. Нет, не удивилась, а именно оторопела.

Не успела она отойти от случившегося накануне, а он… А что он? Руки её дрогнули. Ян поджал губы: очевидно, промедление её вызывало в нём раздражение.

— Раздеваться? — переспросила она неуверенно, словно бы не расслышала его.

— Раздевайся, — повторил Ян.

Очевидно, он решил, что выразился предельно ясно и, как обычно, не счёл нужным утруждать себя лишними словами. А что, собственно, тут было неясного? Взявшись за край майки, Алина потянула вверх. В квартире было тепло, и всё же живот её тронула прохлада. Может быть, это от его взгляда ей так холодно. Ей хотелось быть невозмутимой, хотелось, чтобы сердце у неё не стучало так быстро, хотелось вздёрнуть подбородок и точно так же — холодно и прямо, как он, посмотреть Яну в глаза. Но вместо этого она как-то совершенно неуклюже смяла майку в руках и, не зная, куда положить, бросила на край постели. Ян молча ждал продолжения. Ну что же… Штаны опустились рядом с майкой, и Алина, уже совершенно отчаявшаяся, взялась за трусы. Те самые, хлопковые, что он купил ей ещё до Нового года.

Ян не остановил её. Чёрт подери, ему всё это даже нравилось! Выглядела она забавно — оскорблённая и немного смущённая, но это было не главным. Ему нравилось её тело: гибкое, стройное тело. Маленькая грудь с чётко очерченными сосками, тонкая талия и упругие бёдра. Руки с узкими ладонями и длинными пальцами, острые колени и плечи. А ещё волосы… В паху у него потяжелело. С каждым днём он всё чаще ловил себя на том, что хочет развернуть девчонку задом и загнать ей так, чтобы она забыла, как дышать. Но что-то останавливало его. То ли мелькающая в её поведении распущенность, то ли собственное упрямство, то ли нежелание пускать в сложившиеся между ними отношения нечто личное. Впрочем, рано или поздно он сделает это. И скорее раньше, чем позже…

Оторвавшись от косяка, Ян пересёк комнату и подошёл к Алине вплотную. Положил Ладонь на её талию, погладил и прижался к ней бёдрами. Зрачки у неё мигом расширились. Ян почувствовал, как напряглась она под его рукой, и усмехнулся. Опустил ладонь ниже и, похлопав Алину по заду, провел пальцами по ложбинке меж её ягодиц. В штанах у него стало совсем тесно. Он подумал, что неплохо бы поставить её на колени — пусть поработает ртом, но вчерашний вечер… Ладонь его скользнула вдоль её позвоночника к шее, палец погладил нежную кожу за ушком. Склонившись, он накрыл рот Алины своим и немедля раздвинул её губы языком. Она не сопротивлялась, покорно пустила его даже несмотря на то, что целовал он её жёстко — так, как всегда целовал женщин, которых хотел. Молодец, хорошая девочка…

Не переставая целовать, он прижал её к себе, так, чтобы она ещё острее почувствовала его желание. Потёрся о неё — мягкую и послушную. Вот так-то лучше, пусть знает, что ждёт её впереди. Ещё немного, ещё один шлепок по заду…

— Это было лишним, — отстранившись от неё, сказал он хрипловатым голосом и протянул трусики.

Алина смотрела на него с растерянностью и непониманием. В животе у неё всё скручивалось, голос не слушался, ноги подкашивались. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, она взяла у него свои трусики и только теперь поняла, что руки у неё ходят ходуном. Ян тоже заметил это, но решил промолчать. Подошёл к постели и, взяв стоявший у изножья пакет, вытащил вначале узкие чёрные джинсы, а потом и шерстяную водолазку бледно-голубого цвета.

— Завтра пойдём за остальным, — ответил он на её полный недоумения взгляд. — Примерь пока это. В шкафу тёплая куртка и ботинки.

Торговый центр, куда привёз её Ян, пестрил новогодними украшениями и гирляндами. Сам праздник остался позади, но возвращать витринам прежний будничный вид никто не спешил. Вывески, обещающие покупателям рождественские скидки, снежинки и ненастоящие снеговики в окружении бутафорских подарков… Алина старалась не пялиться по сторонам. Не то чтобы для неё всё это было в новинку — у себя в Архангельске она, конечно же, не раз ходила в крупные торговые центры, но это осталось где-то в прошлом, так далеко, что казалось почти нереальным. Купленные Яном джинсы плотно облегали её ноги, а ботинки на толстой рифлёной подошве были удобными и тёплыми. Уже вечером, рассматривая короткую красную куртку на гусином пуху с отделанным мехом капюшоном и украшенными вышивкой рукавами, она обратила внимание на ярлычок. Ян даже не потрудился убрать ценник, так что щедрость его она смогла оценить в полной мере. Да как будто и без этого она не понимала, сколько стоят такие шмотки! Красивые, удобные, из хорошей ткани…

— Нам туда, — придержав её за локоть, проговорил Ян и показал взглядом в направлении магазина нижнего белья.

Ну как же?! Самое необходимое! Алина поджала губы, но возражать не стала. А какой смысл возражать, если всё равно будет так, как решил он. А нет — иди на улицу. Хочется ей на улицу? Нет. Да и не в чем… Разве что достать из шкафа потрёпанные кеды и драную куртёнку.

— Могу я помочь вам с выбором? — осведомилась продавец-консультант, стоило им подойти к развешанным на крючочках разноцветным комплектам. Белые и чёрные, синие и красные, нежно-розовые и насыщенно-коричневые… У Алины глаза разбежались от такого разнообразия.

— Да, — ответил Ян в своей привычной манере. — Займитесь ею.

Он смотрел на девушку консультанта так, словно бы и не смотрел вовсе. Совершенно равнодушный, отстранённый взгляд. Алина неловко улыбнулась. И что про неё подумают? На сестру она не похожа, на племянницу…

— Вы знаете свой размер? — поинтересовалась девушка у Алины.

Она замешкалась. Откуда ей знать свой размер, если она в подобные бутики и не захаживала ни разу? Бирка на её старом лифчике так неудобно кололась, что она отрезала её в первый же день после покупки, да и написано там всё было какими-то иероглифами. Сама не зная зачем, она взглянула на Яна и тут же пожалела об этом. Получается, что она спрашивает у него размер собственного лифчика… Позорище!..

— Сорок два, примерно, — промямлила она.

— Хорошо, — ответила консультант. — А бюстгальтер?

— Не знаю. — Алина наконец-то сдалась. Почувствовала, как Ян положил руку ей на плечо. — Давайте начнём с полной единички, — негромко и вроде бы спокойно сказал он, но Алина почувствовала в его голосе насмешку. — Мы пойдём в примерочную и подождём там.

Завесив кабинку шторкой, Алина принялась расстёгивать крупные круглые пуговицы на куртке и, закончив с ними, потянула вниз язычок молнии. Ян остался снаружи, однако это вовсе её не успокаивало. А если он потребует показать ей один из комплектов? А если не один? Неужели нельзя было подождать где-нибудь в другом месте, хотя бы возле касс, а ещё лучше — за пределами салона?! Но нет…

— Этого мало, — услышала она его голос и застыла, держась за край джинсов. — Принесите ещё несколько — мы выберем.

— Сориентируйте меня, пожалуйста, по ценовым рамкам, — попросила всё та же девушка консультант. Алина узнала её голос.

— Сегодня обойдёмся без рамок. — Теперь он усмехался отчётливо, и она могла бы даже описать, как изгибаются при этом его губы. — Дайте-ка мне, — вновь заговорил Ян. Мы пока разберёмся с этим.

Не успела Алина опомниться, как шторка отъехала в сторону. Висящее на задней стенке кабинки зеркало отразило высокого темноволосого мужчину с острыми чертами лица и по-ястребиному цепким взглядом.

— Ты почему ещё одета? — спросил Ян так, что в ней схлестнулись два противоречивых желания — тут же оказаться голой, чтобы не вызывать в нём недовольство, и закутаться до пят в снятые только что вещи.

— Выйди отсюда! — огрызнулась она, сердито развернувшись к нему. — Или ты тоже решил лифан примерить. Вот этот, синенький, тебе пойдет, — дёрнула она за одну из свисающих с его руки лямочек. — Под цвет глаз.

— Рот закрой и снимай штаны, — только и ответил он, вешая бельё на специальные крючки.

Алина медлила. А если она не послушается? Что он, силой её заставит, что ли? А потом силой начнёт новые трусы натягивать? А что, он может. А может просто оставить здесь и уйти. Будет она сидеть одетая, гордая и по-прежнему бездомная…

— Выйди! — рыкнула она, наградив его тяжёлым, злым взглядом. Хотелось сказать грубее и доходчивее, но от чего-то она не решалась. Мало ли… Рука у него ой, какая тяжёлая!

Отвечать Ян не спешил. Вначале закончил с бельём, затем как-то нехотя обернулся и посмотрел на неё, пристально, словно бы хотел удостовериться в том, что на ней всё ещё надеты джинсы и водолазка. Положил ладонь ей на шею и медленно приспустил ворот, вместе с тем поглаживая пальцами кожу. Алина сглотнула. Ему и говорить не нужно было, чтобы до неё дошло — командует тут не она. Выдохнув, поймала в зеркале их отражение. Она в приспущенных джинсах, из-под которых выглядывают белые трусики, а он позади — в чёрном кашемировом пальто с расстёгнутыми пуговицами. Он тоже смотрел в отражение и, судя по прищуру, читал её мысли.

— Снимай штаны, — склонившись, шепнул он ей на ухо, задевая мочку губами.

Взгляд его при этом был прикован к зеркалу.

Пальцы её не слушались, руки дрожали. А он всё смотрел, поглаживая её шею — чуть спереди, сбоку, сзади. И казалось, стоит ему захотеть, он переломит ей позвонки одним лишь точным движением. Свернёт шею, словно неразумному цыплёнку. Джинсы сползли до колен, и он переместил руку на спину, давая ей возможность нагнуться. Вскоре она стояла в одних лишь трусах и водолазке. Ещё носки, но они его, кажется, не интересовали.

— Дальше, — потребовал Ян, опустив руку.

Она молча стянула кофту и, внезапно смутившись, прикрылась руками, но Ян ничего не сказал. Положил ладони ей на плечи и стал поглаживать.

— Это лишнее, — проговорил он, снимая с её волос резинку.

Собрал пряди в ладони, приподнял, словно взвешивая, и выпустил. Рассыпавшись, они щекотнули её спину. Ян убрал прядку с её плеча, вновь оценил отражение и, прижавшись сзади, накрыл ладонями её грудь. Он был возбуждён, и она чувствовала это. Твёрдая выпуклость его ширинки красноречиво упиралась в её поясницу, а в потемневших зрачках пылал дьявольский огонь. Черты лица стали жёстче и острее. Пальцы, сильные, длинные, гладили её вовсе не нежно, и когда он сдавливал грудь, ей было больно, но сказать она ничего не могла — во рту будто бы пересохло, а язык распух и прилип к нёбу.

— Можно? — раздался из-за шторки голос девушки консультанта.

— Конечно, — совершенно бесстрастно ответил Ян, лениво убирая руки.

Алина выдохнула. Заглянувшая в кабинку продавщица окинула их быстрым, настороженным взглядом, но не позволила себе ничего лишнего, хотя, Алина была уверена, что-то заметила. И как было не заметить — щёки у неё пылали, а тело до сих пор била мелкая дрожь. Ян чуть улыбнулся и, забрав принесённое бельё, сказал:

— Дальше мы справимся сами. Если понадобиться Ваша помощь, я дам знать.

Сидя за столом в ресторанном дворике торгового центра, Алина невольно посматривала на пакеты с покупками. Для того, чтобы поместить их все, пришлось составить вместе три стула, а кое-что положить вторым рядом. Да у неё в жизни столько одежды не было! Жаль, что к её мнению Ян практически не прислушивался — только смотрел на неё и иногда трогал, очень по-хозяйски и так, что она пискнуть ничего против не смела. Нравится ему или нет — угадать было сложно, и зачастую судьбу вещи она узнавала лишь на кассе. Уговаривать или просить его смысла не имело. Никаких рюш и бантиков, никаких кислотных цветов. Две пары джинс, свитер, платья, бельё… Там, в примерочной, он больше её не трогал. По крайней мере, не трогал так. Несколько раз проводил по ягодицам и вдоль каёмки бюстгальтера, проверяя, достаточно ли плотно прилегает к телу шёлк и кружево, нет ли лишних пузырей и складочек. Возможно, было в его прикосновениях ещё что-то, но понять этого Алина не могла. Ян выглядел столь невозмутимым, что она терялась в догадках. Зачем он это делает?! Чувствует он хоть что-нибудь?! Она то сама чувствует, причём чувствует очень хорошо…

И вот теперь, пока он ходил за едой, она снова и снова пыталась хоть в чём-то разобраться. Все эти пакеты с покупками… Может быть, для него это лишь развлечение? Да нет, есть ему чем заняться. Великое удовольствие таскаться с ней по шмоточным магазинам и выбирать носки! Вздохнув, она приоткрыла ближайший пакет и провела по мягкой шерсти нежно-розового свитера. С ума сойти… Посмотрела в сторону ресторана быстрого обслуживания и снова вздохнула. Вообще-то, идти сюда он не хотел. Стоило ему услышать о фастфуде, как на лице его отразилось нечто вроде пренебрежения. Но она настояла. Вернее, попросила. И, надо же, сработало…

Вернулся Ян с целым подносом еды. Алина даже выдохнула в предвкушении. Как же давно не ела она ничего подобного! Деньги, что она умудрялась сэкономить со скудных подачек мачехи, уходили на сигареты, а заработать удавалось совсем немного, и это приходилось тратить на самое нужное.

— Не знаю, что из этого можно есть… — скептически заметил Ян, усаживаясь за стол.

— Не знаешь — не ешь, — только и бросила Алина в ответ. Взяла с подноса коробочку с картошкой и с аппетитом засунула в рот сразу несколько штук. — М-м-м…. — протянула она с наслаждением, прикрывая глаза.

Ян впился взглядом в её лицо. В паху снова стало тяжело. Чёрт подери, да как она это с ним делает?! Он и не помнил, чтобы прежде заводился от таких мелочей. Но её губы, её глаза, руки с тонкими кистями и рассыпанные по плечам волосы…

— Когда ты уже научишься держать язык за зубами? — с мрачным видом бросил он и взял стакан с кофе.

К тому моменту, когда дело дошло до десерта, Алина была уже сыта, но отказаться от мороженого не смогла. Мягкое сливочное мороженое с клубникой… Она облизнула ложку и тут же вновь опустила её в стаканчик. Вкус, напомнивший ей о счастье…

— Так давно не ела такое… — сказала она, поймав пристальный и какой-то тяжёлый взгляд Яна. — Только в детстве. У меня был день рождения, и мы с родителями пошли гулять, а потом сидели и ели точно такое же мороженое… Так холодно было… — Она вновь облизала ложку и как-то смущенно улыбнулась. Сама не знала, зачем рассказывает ему это, просто хотелось рассказать. — На улице холод, ветрина, все пьют кофе и чай, а у нас мороженое, представляешь?

— Холод? Так у тебя же день рождения в августе, — только и ответил он.

Алина вздрогнула. Он сказал это совсем обычно, без стали в голосе, да и смотрел точно так же, как смотрел до этого. Но она всё равно похолодела. Внутренности сжались, по спине побежали мурашки. Мороженое вмиг стало безвкусным. Это укор. От мамы. Стоило ей вспомнить родителей, и вот…

— Август был холодный. — Алина натянуто улыбнулась. — Дети даже в шапках ходили некоторые…

— Понятно. — Он допил свой кофе. — Доедай и пойдём. У нас много дел.

Доедать Алине не хотелось, но она послушно сунула ложку в стаканчик. Нужно рассказать ему всё, пока не слишком поздно. Она должна признаться в обмане. Ян ей не враг, и если не довериться ему, то больше и некому. Взвесив все аргументы «за» и «против», она приняла трудное, но, как ей казалось, правильное и необходимое решение рассказать правду. А там она постарается переждать его первую реакцию. Вряд ли он придёт в восторг, но виновата лишь она сама. Если же он прикажет ей убраться из его дома… Она тоже поймёт. Она лгунья, она оборванка, она почти проститутка, и, если бы не Ян, стала бы ею однозначно. Будь что будет. Главное, что это будет правда. А как поступить с этой правдой, решать уже не ей.

— Ян, а что дальше? — Она подняла взгляд от стаканчика. — В смысле, не сегодня, а вообще дальше? Ну…

— Хватит болтать, — резко оборвал он её. — Доедай и пойдём. Нужно привести тебя в порядок.