Глава 20. Побег

Москва

Всю ночь Алина проворочалась в постели с бока на бок и уснула только под утро. Мало того, что внутри всё болело, так к тому же в голову лезли всякие, сменяющие одна другую мысли. Но сконцентрироваться на чём-то конкретном не выходило.

Будущее её пугало. Стоило задуматься о том, что будет дальше, как душу сковывали липкие щупальца страха. Теперь она отчётливо понимала, что одной, без денег и аттестата о школьном образовании, ей не справиться. Тем более зимой. Ян единственный, к кому она может обратиться за помощью. Вот только чтобы обратиться к нему за помощью, надо признаться в собственной лжи. И как? Как?! Если бы там, в темноте, он выслушал её… Она ведь почти решилась. Почти сказала ему. Сказала… Да только он слушать не захотел.

К тому моменту, как она встала, Яна дома уже не было. Ни ключей на тумбочке, ни пальто в шкафу — только грязная чашка из-под кофе в раковине. Чувствовала Алина себя отвратительно. Ноющая боль между ног никуда не делась, на коже выступили синяки, живот тянуло, казалось, даже сильнее, чем накануне. И ещё хотелось курить. Но надеяться на то, что Ян оставил купленные накануне сигареты, было глупо. Но она всё-таки проверила. Ни в тумбочке, ни на подоконнике в кухне. Зато в ведре пустая пачка и целая гора смешанного с сигаретной бумагой табака. Для наглядности, так сказать. Почему-то ей даже дверцей хлопать не захотелось. Разве следовало ожидать иного?

Вздохнув, Алина присела на кухонный диванчик и, подтянув к себе ноги, обхватила их руками. За окном шёл снег. Тяжёлые крупные хлопья снега. Чем дольше Алина смотрела на эти хлопья, тем отчётливее к ней приходило понимание, что она осталась одна. Что-то надломилось, исчезло. Ниточка, так крепко связывающая ее с прошлым, осознание того, что мама рядом, что оберегает её. Как будто пришла пора попрощаться, как будто пришла пора отпустить. Встав, она подошла к балконной двери, но открывать не стала. Низкое, мрачное небо и белая мутная пелена… Вот и всё. Она коснулась кончиками пальцев стекла, надрывисто выдохнула и сжала руку в кулак. Вот и всё.

Ян появился ближе к вечеру и, не сказав ни слова, ушёл к себе. Сваренная Алиной гречка осталась стоять на плите так же, как и приготовленные к ужину тарелки. Как вести себя и что говорить, она не имела ни малейшего понятия. Сделать вид, что ничего не случилось? Нет. Случилось. И как ни гнала она от себя мысли о произошедшем, они упорно возвращались. Снова и снова. Снова и снова. И снова. Но желания уйти уже не было равно так же, как и желания что-то доказывать. Что она может доказать? Что ни на что не способна? Даже правду сказать не смогла. Настоять, заставить его выслушать… Так о чём говорить? Алина положила руку на живот и выдохнула. После принятого пару часов назад душа ей стало немного лучше, но до конца боль так и не прошла. Вот такой вышел у неё первый раз. И можно было бы во всём обвинить Яна, да только она виновата сама. По крайней мере, часть её вины точно есть.

В прихожей вновь раздался шум, с силой стукнула дверца шкафа. Алина вздрогнула. Опять куда-то собирается? И куда на этот раз? К очередной шлюхе? Пересилив себя, она сделала несколько шагов вперёд. Остановилась на пороге кухни. Первым, что она увидела, был небольшой дорожный чемодан. Тёмно-синий, строгий, с выдвинутой наверх ручкой. Почему-то этот чемодан напугал её. Словно бы весь день она находилась в каком-то непонятном оцепенении, а теперь чувства вдруг отмерли, зашелестели в ней беспокойными сухими листьями. Ян стоял спиной и то ли не видел её, то ли делал вид, что не видит. Она не имела представления, что из этого ближе к правде, потому что ей казалось, что он всегда знает, если она рядом. Как будто чувствовал её приближение по малейшему колебанию воздуха, слышал бесшумные шаги.

— Я уезжаю в командировку, — внезапно произнёс Ян, по-прежнему не глядя на неё. Судя по всему, он застёгивал пуговицы пальто.

Алина почувствовала облегчение. Командировка… Только она как? Без него, одна в этой огромной квартире…

— Надолго? — спросила она каким-то глухим, чуть осипшим от долгого молчания голосом.

Он наконец обернулся. Смерил её спокойным, холодным взглядом. Алина ждала, что он что-то скажет ей, но Ян молчал. Пальто его было застёгнуто, в проеме воротника виднелся шарф. Не тот, что она вчера положила на тумбочку, а другой — светлый.

— Не знаю, — произнёс он спустя несколько долгих секунд. — Как получится.

— Понятно, — ответила она и замолчала. Затевать разговор время было совсем неподходящее, а что сказать ещё, она не представляла.

— Деньги в тумбочке, — добавил Ян, берясь за ручку чемодана. — Ключи там же.

— Деньги? — глупо переспросила Алина.

— Купишь сигареты — узнаю, — не обратив внимания на её вопрос, продолжил он. — Так что делать это я тебе не советую.

Ей очень хотелось спросить его, что же будет, если она ослушается, но Алина смолчала. Неуклюже переступила с ноги на ногу, положила ладонь на дверной косяк.

— Мой номер у тебя есть. И советую тебе, Алина, провести время с пользой. — Ян снова мазнул по ней взглядом, на миг остановился на лице. — Думаю, мы сможем что-то сделать, чтобы летом ты сдала экзамены и получила аттестат.

Алина напряглась, спина у неё стала какой-то каменной. Аттестат… Она смотрела, как Ян идёт к двери, как отпирает её, и не могла отделаться от разливающегося внутри неё неприятного вязкого чувства. Ян ступил за порог, чемодан его выкатился следом, дверь закрылась. А она так и стояла, не зная, как помочь самой себе выбраться из всего этого. Что ей делать, если он не поймёт, если выгонит её? Куда ей идти? Куда?! И куда девать то, что она чувствует?! Даже сейчас чувствует, несмотря ни на что.

Застонав, Алина закрыла глаза и упёрлась лбом в прохладный косяк. Опять прижала руку к низу живота. Больно. Уже не так, но больно. А возможно ли, чтобы было иначе? Ей бы хотелось иначе…

Кинув взгляд на друга, Сергей не смог удержаться от смешка. Тот уже минут сорок как сидел у него на кухне и цедил кофе. Вторую чашку. Мрачный, неразговорчивый более обычного и какой-то потерянный. Впрочем, «потерянный» не то слово, которое можно было бы применить относительно Харитонова. На столе перед ним стояла миниатюрная фигурка ангела. Где только взял? Сергей хотел было рассмотреть фигурку получше, но Ян, даже не взглянув в его сторону, процедил «не трожь». Совсем плохо дело…

— Ты уверен, что она тебе квартиру не вынесет? — поинтересовался Серёга, ставя на стол бутылку коньяка восемнадцатилетней выдержки.

— Не уверен, — огрызнулся Ян, взглянув на коньяк с отвращением и ожиданием одновременно.

— Но домой не пойдёшь? — не то спросил, не то констатировал Карасёв.

Волком глянув на него, Ян хлебнул кофе и наконец отставил чашку в сторону. Поджал губы.

— Не могу я, — не глядя на друга, выдавил он. — Мне крышу от неё рвёт, ты понимаешь?! То, что случилось — отвратительно. А она глазищами своими смотрит… Я виноватым себя чувствовать должен, а вместо этого думаю, как ширинку закрытой держать.

— Можно подумать, что ты виноватым себя не чувствуешь. — На стол опустились два стакана с толстыми стенками. Ян промолчал, и Сергей, откупорив бутылку, плеснул в оба понемногу коньяка. Отставил бутылку в сторону и, взяв стакан, осведомился: — Ты ей что, код от сигнализации сказал?

— Нет, — буркнул Ян и, не успел друг ничего ответить, проговорил: — Я её выключил.

Сергей лишь качнул головой. И что тут скажешь? Чего-чего, а учить Яна уму-разуму он не станет. Сам разберётся. Всегда разбирался и теперь, он был уверен, справится. А девчонка и правда красивая… И глаза, и волосы, и личико. Испуганный оленёнок. Только прежде не пронимали Яна такие вот «оленята», а тут…

— Выпей, — посоветовал он и подтолкнул второй стакан ближе к другу.

— Выпил уже, — мрачно отозвался тот, вспоминая прошлое утро. — До сих пор тошно.

Алина перехватила корзинку для покупок из руки в руку и принялась выкладывать содержимое на кассовую ленту. Связка бананов, мороженое с разноцветными шариками, клубничное желе, взбитые сливки, двухлитровая бутылка газировки… Находящийся возле неё прилавок со сладостями пестрил яркими обёртками, и она, не удержавшись, добавила к покупкам несколько батончиков и три пакетика драже. Подумала и положила к уже имеющемуся два шоколадных яйца. Кассирша, усталая женщина среднего возраста с выцветшими глазами, посмотрела на неё с неодобрительным выражением на тусклом лице, но Алину это не волновало. Да пусть думает, что хочет! Пофигу ей! Подняв взгляд к закрытой витрине с сигаретами, она отыскала то, что ей нужно.

— Ещё… — начала было Алина, когда кассирша закончила сканировать её покупки. Та покосилась на зажатый в её пальцах паспорт и потянулась было к дверце, но внезапно Алина сунула паспорт в карман. — Вообще нет, это всё, — сказала она, обращаясь скорее к самой себе. Посмотрела на женщину и повторила: — Всё.

На улице было совсем темно, только в местами поблёскивающем на асфальте льду отражался желтоватый свет фонарей. Остановившись возле ограждающего заснеженный газон невысокого бордюрчика, Алина вдохнула свежий морозный воздух и сунула в рот сразу две жевательные конфеты. Она и сама не могла сказать точно, почему в последний момент передумала. Уж не из-за Яна. И не из-за его осуждающего взгляда. И не из-за его слов. И не потому, что несколько дней назад он зачем-то сказал ей, что терпеть не может курящих женщин. Вовсе нет. Просто… Обходится же она как-то леденцами. Вон, уже целый пакет прикончила. Клубничные, мятные…

Алина подковырнула носком ботинка комочек снега и пошла вперёд. Снег кончился, погода была безветренная, а воздух свежим, и хотя небо застилали тёмные облака, не дававшие увидеть звёзды, вечер не казался таким уж мрачным. Тяжёлый пакет оттягивал руку, но останавливаться, чтобы перевести дыхание, Алина не стала. В её распоряжении целый вечер. Можно забраться на диван, включить телек и… И подумать, что делать дальше. Или не думать. Потому что толку от этого никакого. Нет, сегодня она точно ни о чём думать не будет. Закажет пиццу… Да, закажет пиццу и включит какой-нибудь фильм. И ладно, что живот до сих пор болит, а руки в синяках. Ничего… Зато у неё есть бутылка коллы. Бутылка коллы и мороженое с цветными шариками. И пицца будет. Такая, чтобы ломтики сочной ветчины, и сыр тянулся. И корочка румяная-румяная, тёплая-тёплая. Почувствовав, что на глаза наворачиваются слёзы, а в носу начинает предательски щипать, Алина выдохнула. Не надо ей об этом думать. Не надо. Всё это уже прошлое. Всё закончилось, а значит, надо просто забыть. Сама виновата. Сама.

***

Звонок смартфона Алина услышала не сразу. Если бы не выигрышная пауза перед последним припевом в грохочущей из колонок песне, мелодия, раздающаяся с дивана, и вовсе потонула бы в звуке музыки. За минувшие пять дней Ян не звонил ни разу и, честно говоря, Алина уже не надеялась, что позвонит. Ну, как не надеялась? Скорее, не ожидала. Правильно. Отчитываться перед ней он не должен, так что зачем? Схватив телефон, она мельком глянула на дисплей и, увидев фотографию Яна, поспешно нажала кнопку на пульте управления установленной в хозяйской спальне аудиосистемы.

Музыка оборвалась. В неожиданно наставшей тишине мелодия звонка зазвучала куда более отчётливее прежнего. Присев на уголок огромной кровати, Алина ткнула в экран смартфона. Проделывать всё это левой рукой было не очень-то удобно, но в правой она держала наполовину съеденный кусок пиццы.

— Да, — выдохнула она, поднеся телефон к уху и, зажав его плечом, почесала красное пятнышко на бедре. Кажется, последняя упаковка жевательных мармеладок на пользу ей не пошла. А может быть, всё дело в газировке?..

— Как дела? — Послышалось в трубке вместо приветствия, и, только было Алина собралась ответить, на рубашку её упала помидорная долька. Вернее, не на её рубашку, а на рубашку Яна. Бледно-голубую рубашку с ярлычком дорогого лейбла…

— Хорошо, — всё-таки отозвалась она и снова почесала пятнышко на ноге, потом глянула на запястье, где красовалось ещё одно, только побольше, и потёрла его об коленку.

— Ты чем-то занята?

— Я? — Алина успела перехватить шампиньон, едва не отправившийся вслед за помидором. — Я… Да нет.

— А что с голосом?

— С голосом? — Она выдохнула. — Я… Я полы мыла…

Ян снова замолчал, а Алина прикусила нижнюю губу. Господи, прежде она и не замечала, что так часто врёт… Понял ли он?

— Ян… — негромко позвала она.

— Что?

— Вообще-то, я не мыла полы.

— А что ты делала? — в его голосе послышалась усмешка. Может быть, ей показалось? Нет, точно усмешка.

— Танцевала. Просто танцевала.

Ян бросил телефон на подоконник и шумно выдохнул. Из расположенной на двенадцатом этаже окна Серёгиной квартиры открывался прекрасный вид, но из-за непрекращающейся уже второй день метели различить что-то было трудно. Да и ладно… Вид из окна — последнее, что его волновало в данный момент. Танцевала она… И голос её — девчоночий, с придыханием…

— Долго ты у меня прятаться собираешься? — Раздался у Яна за спиной голос Сергея.

Харитонов обернулся. Серёга, поддев большими пальцами петельки джинсов, стоял посреди комнаты и с ожиданием смотрел на него. Причём, серьёзно смотрел, без тени улыбки.

Ян тяжело вздохнул и поджал губы. Таким дураком он себя не чувствовал уже давным-давно. А всё из-за девчонки этой. И на кой только притащил её?! А не притащил бы… Даже думать не хотелось, что было бы тогда. Улица не для таких, как она. Не созданы они… Она в тепле должна быть, одета, накормлена. Счастлива…

— Ян, я конечно всё понимаю, — снова заговорил Серёга, — но ты у меня уже почти неделю… Живи, конечно, сколько надо, мне-то что. Только тебе не кажется это несколько… — Он чуть повел плечом. — Странным?

— Не кажется, — словно нехотя ответил Ян.

— Как знаешь.

— У меня завтра вечером встреча с Дедом. — Ян снова взял телефон и, недолго повертев в руках, сунул в карман. — Придётся домой заехать, переодеться. А там посмотрю…

— Кончай дурить, Ян. Это же просто девчонка.

— Девчонка… — Уголок его рта дёрнулся. — Да…

Сергей только качнул головой. Подошёл и хлопнул Яна по плечу.

— Пар тебе нужно спустить. Можем девочек вызвать, а там…

— Да пошёл ты со своими девочками, — беззлобно отозвался Ян и направился к двери.

— Я бы на твоём месте подумал, — бросил ему вдогонку Карасёв.

— Без меня, Серый, — уже в дверях усмехнулся Ян. — Ты у нас любитель, а я не по этой части, сам знаешь.

— И зря. Оттого у тебя и проблемы.

***

Войдя в квартиру на следующий день, Ян уловил приятный запах готовящейся еды. Связка ключей, что он, уходя, оставил Алине, лежала на тумбочке рядом с её перчатками. Чёрными перчатками из мягкого кашемира. В коридоре было чисто — ни разбросанных вещей, ни грязи от уличной обуви. Значит, зачатки сознательности в ней всё-таки есть. Он, в общем-то, в этом не сомневался. Не успел Ян расстегнуть первую пуговицу пальто, как Алина показалась в дверях кухни. Огромные глаза, облегающая тонкое тело маечка, струящиеся золотистым водопадом волосы. Дьявол! Да она когда-нибудь собирает их в хвост или нет?!

— Мне показалось, что я услышала шум… — неловко заговорила она, не решаясь подойти ближе.

— Не показалось, — резковато ответил он и заставил себя отвести от неё взгляд. — Ты что-то готовишь?

— Котлеты. Купила фарш и решила попробовать сделать. И ещё гречка…

— Не стоит покупать готовый фарш, — снимая пальто, ответил на это Ян. — Лучше купить свежее мясо и провернуть его в мясорубке.

Алина вздёрнула подбородок. Больше всего на свете сейчас ей хотелось запустить в него прихваткой, которую она сжимала в руках всё это время. Может быть, мама у него и повар, но она-то не кухарка! И прислуживать ему не нанималась. И вообще… Он ведь даже не сказал ей, когда вернется. Она и сама не знала, почему взялась сегодня за готовку. Наверное, просто устала от безделья и накупленных в супермаркете сладостей. А ещё эти красные пятна… Пришлось зайти в аптеку и купить таблетки от аллергии. А ещё мазь. И остатки газировки вылить. Да и нормальной еды захотелось, что уж. Не совсем же она безнадёжная.

Ничего ему не сказав, Алина вернулась на кухню и швырнула прихватку на стол. Открыла сковородку, потрогала котлеты лопаткой и выключила конфорку. Хочет он домашние котлеты из свежего мяса, вот пусть пойдёт и купит это самое мясо. И фарш сделает. Алина заправила за ухо прядь волос, подняла голову и встретилась взглядом с Яном. Смотрел он как-то странно, по-особенному. И глаза были совсем тёмными.

В груди у неё стало беспокойно, сердце затрепетало испуганной птичкой. Ян подошёл вплотную, положил ладони ей на предплечья, провёл вверх до локтей и, склонившись, с шумом втянул воздух возле её шеи.

— Курила? — спросил он сипло, полушепотом.

Судорожно сглотнув, она мотнула головой. Он ткнулся носом ей в шею и снова вдохнул, ладонь его переместилась ей на спину, а потом исчезла. Сделав полшага назад, он достал из кармана джинсов небольшой бархатный пакетик. Взял её руку и положил его на ладонь.

— Будь готова через час, — сжав её кулачок, сказал он. — И надень то чёрное платье. — Усмешка тронула жёсткую линию рта. — В котором, как ты говоришь, похожа на дамочку из высшего общества.