Глава 23. Последствия
Москва
Утром следующего дня Алина обнаружила на кухонном столе две коробочки. Обе с противозачаточными. Одна — для постоянного приёма, вторая — на экстренный случай. Судя по всему, «экстренный случай» случился как раз-таки вчера, но в тот момент мысли у Яна были заняты другим. У неё, честно говоря, тоже. Интересно, когда он опомнился? И когда успел сходить в аптеку? Она-то проспала чуть ли не до полудня…
Алина достала аннотацию и, опустившись на ближайший стул, принялась читать.
То, что было минувшим вечером, настолько отличалось от того, что произошло неделю назад, что ей и сравнивать не хотелось. Хотелось забыть. Просто забыть то, что случилось тогда и помнить вчерашнее. Словно только это и было настоящим — это, а не та боль, тот страх, те прикосновения. И пусть пальцы Яна вчера тоже были жёсткими, пусть щетина его царапала её грудь, она понимала — он хочет, чтобы ей было хорошо. Его поцелуи, пламя в его глазах, его нетерпение… Оно передавалось ей, заставляло её чувствовать сильнее, острее. Так странно было касаться его. Не просто дотрагиваться, а касаться, как женщина касается мужчины. С каждым новым прикосновением смущение её таяло, уступая место потребности брать и отдавать взамен, открываться ему, двигаться с ним в простом, существующем с самого сотворения мира ритме. Там, лёжа на кухонном столе в сбившемся на талии платье, она была просто женщиной, а он — просто мужчиной. Она чувствовала его власть над собой и вместе с тем не только покорялась, но и покоряла. Мрачная синева его глаз… И в самой глубине зрачков её отражение.
Когда в коридоре раздался звук проворачивающегося в замке ключа, на часах не было ещё и пяти вечера. Алина даже взгляд на дисплей телефона бросила для уверенности. Так и есть — без десяти пять. Отложив в сторону томик Ремарка, она ловко перевернулась с живота на бок и спустила ноги с постели. Что это на него нашло? За всё время так рано он возвращался раз, может быть, два, не больше, а тут…
— Привет, — сказала Алина, выйдя в коридор.
— Привет, — ответил Ян, по обыкновению убирая пальто в шкаф. — Таблетки нашла?
Алина недовольно поджала губы. Как же, весь день, наверное, только об этом и думал! Неудивительно, если и домой-то пришёл раньше обычного, чтобы её проконтролировать. Она ведь, по его мнению, малолетка безмозглая, что уж…
— Нашла, — с явным неудовольствием ответила она.
Ян снял шарф и повернулся к ней. Пристальный, внимательный взгляд. Привыкнет она когда-нибудь к этому или нет?!
— В чём дело?
— Я не буду их пить, — всё с тем же недовольством заявила Алина. — Срочную выпила, а эти не буду.
— И почему? — немного помолчав, осведомился Ян, по-прежнему не сводя с неё взгляда.
— Не хочу, чтобы меня разнесло.
Он едва не расхохотался. Поначалу подумал, что она шутит, но судя по выражению лица и поджатым губам, говорила Алина серьёзно. И эта туда же!
— Тебе не повредит, — проговорил он с усмешкой. — Тощая, как доска.
— Вчера ты не жаловался, — язвительно заметила она. В душе её мигом вспыхнула досада. И из-за слов его, и из-за взгляда, и из-за того, как он это сказал. Тощая она…
Возражать ей Ян не стал. Положил на тумбочку ключи и направился в ванную. Алине очень хотелось пойти за ним, высказать всё, что она думает и о нём, и о его мнении о ней, и о таблетках, и о гречке, которую ей пришлось есть на завтрак без молока, ибо пустая бутылка обнаружилась утром в мусорке. Но толку? Его, кажется, вообще ничем не пронять.
— Не хочешь таблетки, — донеслось из ванной сквозь шум воды, — можем поехать поставить тебе спираль.
Алина выдохнула. Приоткрыла рот, чтобы что-нибудь ответить, но сказать ничего не смогла. Нет, он и правда думает, что она готова с ним это обсуждать?! Спираль… Это нужно к гинекологу ехать, а там… И всё с ним! От одной мысли об этом на щеках её выступил румянец. Сейчас он выйдет из ванной и… и ей придётся что-то ему ответить. А он будет смотреть на неё — как всегда спокойно, так, что у неё коленки начнут подгибаться, смотреть…
Разозлившись и на Яна, и на саму себя, Алина вернулась в комнату. Хлопнула дверью — не так чтобы сильно, но чтобы он услышал. Нет уж, не надо ей никаких спиралей. И разговаривать с ним она об этом не станет. Ей бы о более важном поговорить… О том, что ей уже восемнадцать, о том, что день рождения у нее в декабре, перед самым Новым годом, а вовсе не в августе, о родителях…
Через несколько минут дверь в комнату открылась. Заходить Ян не стал, глянул на вновь развалившуюся с книжкой в руках на постели Алину. Как ни странно, читать она любила. Может, и правда выйдет из неё какой-нибудь толк…
— Пошли, — сказал он и, не дожидаясь ответа, скрылся в глубине коридора.
Алина упрямо перелистнула страницу. До его прихода она так увлеклась, что не заметила, как прошло больше двух часов, теперь же окунуться в искусно написанную автором историю не выходило. Но и идти за Яном она не спешила. Подождёт немного, ничего с ним не случится.
Спустя несколько минут она всё же вышла на кухню. И тут же увидела стоящую на столе бутылку вина. Подошла ближе, взяла в руки. Красное сухое, две тысячи седьмого года.
— Хорошее Бордо. — Ян поставил перед ней два винных бокала.
Забрал бутылку и, сняв с горлышка защитную плёнку, принялся ввинчивать штопор. Алина смотрела на его руки. Красивые пальцы, широкие ладони. Вчера эти пальцы касались её, эти руки касались её… Мигом всколыхнувшаяся внутри волна прокатилась по всему телу, согрела чувственным теплом. С тихим хлопком пробка выскользнула из горлышка, но разливать вино по бокалам Ян не спешил.
— Не торопись, — пояснил он на её вопросительный взгляд. — Надо дать вину раскрыться. Вкус станет более насыщенным, а аромат — тонким. Если есть возможность, никогда не разливай вино сразу.
Алина понятия не имела, каким образом аромат может стать более тонким от того, что вино будет стоять открытым, но расспрашивать не стала. Наклонилась и, заправив прядку волос за ухо, понюхала горлышко. Вино есть вино. Только дорогое. Спиртом совсем не воняет, а пахнет так… черносливом и чем-то терпким, древесным.
— Я закажу ужин, — сказал Ян, убирая штопор в ящик стола. Взял лежащий на столешнице телефон, но прежде, чем он успел коснуться экрана, Алина остановила его:
— Не надо. Я сама приготовлю.
— Я возьму печенье? — Алина держала в руках жестяную банку. — У нас осталось всего несколько штучек.
— А на прошлой неделе банка была полная, — заметил Ян и, забрав печенье, кинул к прочим покупкам.
Предложение Алины приготовить ужин дома натолкнулось на вескую проблему: готовить было, в сущности, не из чего. В морозильной камере обнаружилось несколько пакетов овощной смеси и кусок печёнки, в холодильнике — сваренная накануне гречка, пара йогуртов и остатки берлинских пирожных. Так что вопрос с заказом ужина был по-прежнему актуален. Но почему-то еды из ресторана Алине не хотелось. Все эти контейнеры для горячего, коробочки… Ну что она, до магазина, что ли, не способна дойти? Если Ян не станет привередничать, она может, к примеру, снова сделать котлеты. Или ещё что-то такое на скорую руку. Курицу потушить и картошку сварить. Картошку она варить умеет, а курицу… Вроде, тоже ничего сложного, только вчера несколько рецептов в интернете видела.
Алина прошла вдоль ряда и, остановившись в конце, развернулась. В свете люминесцентных ламп её красная куртка казалась особенно яркой. И вся она казалась яркой: и чёрные джинсы, и блестящие волосы, и зелёные глаза. Ян смотрел на неё и понимал, что ступил за запретную черту. Запретную не для неё — для себя. Их разделяло несколько метров, и он мог смотреть на неё так же, как смотрели бы окружающие. Мог бы… Но смотрел он иначе. Через полчаса они вернутся в его квартиру и выпьют по бокалу вина. Приготовят нехитрый ужин и выпьют ещё по бокалу, а после… Алина дотянулась до верхней полки и взяла большую коробку «Рафаэлло». Вновь обернулась к Яну. Тот усмехнулся и снисходительно качнул головой. Кажется, она начинает вить из него верёвки.
— Мои любимые конфеты, — сказала она, вернувшись. — Ты же не против?
— Не против, — внезапно усмешка его превратилась в улыбку. На щеке появилась ямочка.
— Надо же, ты умеешь улыбаться! — Алина округлила глаза в притворном изумлении. С этой улыбкой выглядел он так же опасно, как и прежде. Нет, пожалуй, ещё опаснее. Ястреб. Стремительный хищник, способный заставить её сердце непослушно колотиться у горла, лишающий её воли одним лишь взглядом. А его улыбка…
— Ты же умеешь молчать, — ответил он. Цокнув языком, Алина закатила глаза.
Ян снова усмехнулся. Ну что за девчонка?!
К тому моменту, когда они подошли к кассе, тележка их оказалась изрядно загружена. Называется, выбрались купить что-нибудь к ужину… Но ходить вдоль рядов с Яном Алине понравилось. Было в этом что-то особенное и непривычное. Что-то настолько простое, по-домашнему уютное. Хотя с ним у неё вообще было много всего особенного и непривычного. Руки их соприкоснулись, когда она потянулась за банкой сметаны. Кончики пальцев щекотнуло желанием продлить прикосновение чуть дольше. Алина подняла голову, поймала на себе взгляд Яна и поспешила поставить сметану на ленту. Боже, да у неё опять коленки дрожат, а в животе волнительно и жарко!
Ян вытащил остатки продуктов и мягко опустил ладонь ей на плечо. Чего этим хотел сказать — сам не знал, вышло как-то само собой. Не убирая руку, взял со стойки несколько упаковок с простыми латексными презервативами и кинул в общую кучу. Лица Алины он не видел, но какое-то время она стояла не шевелясь. Потом тоже потянулась к прилавку. Взяла киндер и положила рядом, в каких-то сантиметрах от этих упаковок. Повернулась к нему. Невинный взгляд, губы, едва тронутые розовым блеском… Он почувствовал, как в паху у него налилось, стало твёрдым. Боже, он её трахает, а она шоколадные яйца покупает! А он что? Смотрит на её губы…
День постепенно становился длиннее, но темнело до сих пор рано. Чем неотвратимее приближалась весна, тем сильнее завывал ветер. Крутил в воздухе снежинки, бродягой стучался в окна домов, раскачивал голые ветки деревьев. Лютый, он словно чувствовал, что ещё немного, и на смену ему придёт нечто сильное, пробуждающее всё живое от затянувшегося сна, ласкающее лица тёплыми солнечными лучами, смывающее с асфальта грязь упругими струями первых ливней. Хотелось побыстрее оказаться дома, в тепле уютной квартиры, но Ян не торопился, и Алина шла вровень с ним.
— Буду я твои таблетки пить, — негромко сказала она, когда они свернули в узкий переулок. Здесь, в полумраке, можно было не бояться, что он заметит её смущение, и слова давались не так сложно. — Зачем ты их накупил? Презервативы…
— А раньше ты сказать не могла? — глянул на неё Ян.
— В очереди? — в голосе её зазвучало негодование. — Чтобы все услышали?
— Думаю, что все и так всё поняли.
Алина в который раз не нашлась, что ответить. Тем более, что сказал он это совершенно ровно, лишь уголок рта дёрнулся. Но то была не усмешка. Нет, вовсе не усмешка… Алина ощутила острое желание закурить. Вдохнуть горький дым и выдохнуть его в морозный воздух. Нащупала в кармане леденцы, развернула один и сунула за щёку. Звук шуршащих по асфальту колёс проехавшей мимо машины слился с чуть слышным шорохом пакетов. Ян нёс все покупки, ей отдал только небольшой пакет — со сладостями. Чтобы не помялись. И это тоже было для неё ново. Потому что прежде мужчины не носили за неё продукты. Потому что не покупали для неё противозачаточные таблетки и презервативы. Потому что прежде мужчины не выполняли её прихоти. Даже самые маленькие. Даже если это всего лишь банка сахарного печенья или шоколадное яйцо с игрушкой внутри.
Пока Алина доставала посуду и мыла продукты, Ян разлил по бокалам вино. Рубиновое, багряное, оно навевало воспоминания о закатном солнце, о жарких летних днях и далёких странах. Яну вспомнилась Италия. Средиземное море, виноградники с упругими побегами лозы и тяжёлыми гроздьями спелых ягод, тихие улочки маленьких городов и умение местных жителей ценить простые вещи. А ведь девчонка, кажется, тоже это умеет…
— У меня есть небольшой домик в Тоскане, — сказал Ян, подойдя к Алине. Поставил бокалы на столешницу и продолжил: — Возможно, когда-нибудь мы съездим туда вместе.
Она едва ложку не выронила. Тоскана — это что? Франция? Или Италия? Кажется, Италия…. Это он её в Италию сейчас зовёт?! Не совсем зовёт, но почти. С губ слетел бесшумный выдох. После возвращения из магазина, после стонущего меж домов ветра и зябкого холода, пробуждающего мысли об одиночестве, она только и думала, что должна всё ему рассказать. Прямо сегодня, прямо сейчас, за ужином. Обман её зашел слишком далеко. И отношения их зашли далеко — дальше, чем она могла себе представить. Потому что это уже не просто постель, потому что это уже не просто «переждать несколько недель и даже месяцев», нет. Потому что то, что она чувствует…
— Ян… — неуверенно начала она. — Я… — Подушечка его большого пальца коснулась её щеки, и Алина мигом запнулась. Низ живота стянуло сладким спазмом, сердце сделало несколько быстрых ударов.
Ян провёл по её коже и тихо сказал:
— Ты испачкалась. Ещё вот тут. — Прикосновение к скуле.
— Ян… — голос стал непослушным. Интуитивно она вытерла щёку запястьем. Его пальцы, его губы…
Наклонившись, он прижался к её рту. Прикусил губу, обхватил затылок и слегка потянул за волосы. Алина рвано выдохнула. Послушно открыла рот, пустила его язык. Узел внизу живота завязался сильнее, между ног сладко заныло. Она прикрыла глаза, коснулась его языка своим. Горячо…
— Я помогу тебе с ужином, — сипло проговорил он, отстранившись. Взял один из бокалов и отдал ей. — Но вначале выпьем немного вина. И не торопись. Хорошее вино не терпит спешки.
Алина сделала глоток, но вкуса не почувствовала. Она вообще не чувствовала ничего, кроме послевкусия поцелуя, не видела ничего, кроме пламени, вспыхнувшего в глубине его глаз. Привалилась бедром к столешнице и сделала ещё один глоток. Хорошее вино, вкусное. Только она, кажется, и без этого пьяная…
Открыв дверцу одного из шкафчиков, Ян достал фартук, надел поверх рубашки, закатал рукава. Алина отпила ещё глоток. Боже…
— Умираю от голода, — призналась Алина, когда ужин наконец был готов. — Это всё твоё вино виновато!
Хмыкнув уголком рта, Ян разлил по бокалам остатки. Широкие бледно-голубые тарелки уже стояли на столе, и Алина, взяв сковороду, принялась раскладывать тушёную с шампиньонами курицу. Пахло восхитительно. Когда-нибудь она и сама научится хорошо готовить. Подцепив оказавшийся на самом краю тарелки гриб, Алина отправила его в рот.
— М-м-м… — застонала она от удовольствия.
Ян с шумом втянул в лёгкие воздух. Лучше бы ему не смотреть на неё: на тонкие запястья, на маленькие ягодицы, на узкие плечи… Если она сделает так ещё раз, с ужином придётся повременить. Им обоим.
Вернув сковородку на плиту, Алина взяла кастрюльку с картошкой и так же разложила по тарелкам. Дополнила всё несколькими веточками зелени. Взглянула на Яна и улыбнулась:
— Готово.
От вина щёки у неё раскраснелись, а в глазах появился озорной блеск. Сколько уже раз он повторял себе, что это — просто девчонка? Обычная красивая девчонка? Да чёрт подери! Молча усевшись за стол, он принялся за еду. Алина села напротив. Взяла бокал.
— Торжественно обещаю научиться готовить, — с мягкой и слегка нерешительной улыбкой проговорила она.
Взглянув на неё, Ян не сдержался и усмехнулся. Коснулся её бокала своим. Тонкие пальцы на стеклянной ножке, узкие ладони, запястья с синими ниточками вен. Если она ещё и готовить научится…
— В выходные поедем за город на базу отдыха, — сказал Ян, когда Алина, сложив тарелки стопкой, уже хотела отнести их в раковину. — Подготовь вещи.
— Какие? — с искреннем непониманием спросила она.
— Те, что тебе могут потребоваться. — Ян проследил за ней взглядом. Подошёл и положил ладони на ягодицы, погладил вверх до талии, потом задрал футболку и коснулся живота.
Алина выдохнула. Он прижимался к ней бёдрами, и она чувствовала, как желание его становится сильнее. И жар от его рук она тоже чувствовала, и бегущие по телу разряды, и нечто первобытное, дикое, мигом впрыснувшееся в кровь…
— Свитер? — спросила она негромко, чуть сдавленно.
— Свитер. — Ян прикусил её плечико, пробрался рукой выше и довольно сильно сжал грудь.
От неожиданности Алина тихонько всхлипнула. Положила ладошку поверх его руки, сама не зная, чего от него хочет. Он убрал волосы с её шеи, потёрся носом и шумно вдохнул.
— Пошли в постель. — Не просьба — приказ. Подтолкнул её к двери. Алина не возражала. Смысл? Разве она может ослушаться? А разве хочет? Нет, совсем не хочет. Темнеющее небо его глаз… И она, падающая в это небо. Она хочет видеть сверкающие зигзаги молний, хочет быть центром этой бури.
Да, именно этого она хочет. Именно этого.