Глава 27. День после ночи

Москва

Проснулся Ян как никогда поздно. В комнату уже струился уличный свет. Ян посмотрел на часы. Начало одиннадцатого. Выдохнул и потёр лицо руками. Ничего удивительного, учитывая, насколько тяжёлой выдалась ночь. Если бы не Алина, он бы, наверное, вовсе не уснул. Ночью она лежала, свернувшись под его рукой, и ему, чёрт возьми, было хорошо. Спокойно. Словно бы он наконец почувствовал себя целым, полным. И время подгонять не хотелось, и думать о чём-либо.

Пролежав ещё с минуту, он встал. Алины в комнате не было, но Ян не удивился. Сквозь сон он чувствовал, как она проснулась, как выбралась из-под одеяла. Он бы мог остановить её, мог бы подняться вместе с ней, но специально не сделал этого. Пусть побудет наедине со своими мыслями. Немного времени, чтобы осмыслить произошедшее, сказанное и услышанное. Сам-то он уже сделал это, сидя ночью у стены с бутылкой виски.

Алину он нашёл в ванной. Дверь была распахнута, сломанный замок служил уродливым напоминанием о вечере, едва не окрасившим февраль в чёрные цвета. Сегодня же купит новый и заменит. Сам.

Поначалу он не понял, чем она занята. Уставился на её голые ноги, поднял взгляд к оттопыренному заду. Чёрт! Алина разогнулась, убрала запястьем волосы от лица и, почувствовав, что не одна, обернулась. На лице её отчётливо виднелись синяки, на запястьях — красные ссадины. Начавшее было зарождаться желание мгновенно трансформировалось в ледяную ярость.

— Тебе нужна ванная? — спросила она вместо приветствия.

— Ты мне не мешаешь, — ответил Ян, проходя внутрь.

— Я скоро закончу.

Руки у неё были мокрыми. Капля воды, упав с кончиков пальцев, оставила на рубашке влажное пятно. В его рубашке она выглядела бесподобно и казалась ещё более хрупкой, чем обычно. Длинные волосы были собраны в косу, но не стянуты на кончиках резинкой, и коса безобразно растрепалась. Безобразно, дерзко и вызывающе сексуально…

— Хотела постирать, пока ты не встал.

— Что постирать? — Он приблизился и посмотрел на дно джакузи, где в небольшом тазу лежали замоченные в воде вещи.

Алина вновь нагнулась и, приподняв тяжёлый от влаги свитер, принялась выворачивать его наизнанку.

— Вещи вчерашние, — не отрываясь от своего занятия, ответила она. Нашла низ свитера, вывернула, затем принялась за рукава. Движения её были быстрыми, ловкими. Вначале один рукав, потом второй.

Ян стиснул зубы. Смотрел на её тонкие пальцы, на израненные запястья и чувствовал, как недавно вспыхнувшая в нём ярость обрастает раздражением, но на этот раз направленным уже на саму Алину.

— Хватит, — грубо сказал он и отобрал у неё пришедшие на смену свитеру джинсы. Вокруг них разлетелись капельки мыльной воды.

Наклонившись, Ян вытащил из таза свитер и, не говоря больше ни слова, швырнул в мусорную корзину, стоящую под раковиной. Свитер повис на краю ведра, с брючины джинсов на пол потекла вода. Ведро, потеряв равновесие, покачнулось и завалилось на бок. Алина перевела взгляд со своих вещей на Яна, потом снова на вещи. Выдохнула и, качнув головой, подошла к раковине. Присела, собрала одежду и вновь положила в таз.

— Алина… — Раздражение зазвучало в голосе.

— Что? — Она вытерла с запястья побежавшую к локтю каплю. — Мне нравятся эти вещи, и выкидывать их я не собираюсь.

— Купим тебе другие.

— Зачем? — Его раздражение начало передаваться ей. — Тебе деньги деть некуда? Может быть, ты привык сорить ими направо и налево, а я нет.

— Алина, я пока ещё в состоянии купить своей женщине новые штаны. — Ян было снова взял джинсы, но швырнуть их в ведро Алина ему не дала. Вцепилась и вырвала из рук.

— Перестань, Ян! — прикрикнула она, и её звонкий голос наполнил помещение, словно маленькие колокольчики. — Тебе заняться нечем? Иди свари кофе. А со своими штанами я как-нибудь разберусь сама. Если мне потребуются новые, я тебе скажу. А пока можешь потратить деньги на что-нибудь более стоящее. В приют для животных перевести, к примеру. Или семье какой малоимущей отдать.

— Я куплю тебе новые вещи, — сухо повторил Ян и быстро вышел из ванной.

Алина посмотрела ему вслед. Сделала глубокий вдох. Купит он… Да хочется ему, пусть покупает! Может быть, он и кожу ей новую купит?! Нет уж! Принципиально выстирает всё. Тем более, что свитер ей в самом деле нравится — мятного цвета, мягкий, с плотно прилегающим к горлу воротником. У неё такого в жизни не было. Да и джинсы тоже. Сидят прямо по ней, как будто специально на неё сшили. Стразики на задних кармашках. Не станет она избавляться от вещей из-за этих скотов. Принципиально не станет. Ничего они у неё не отнимут. Ни чувства собственного достоинства, ни будущего, ни даже клочка одежды.

Держа в руках тазик с бельём, Алина прошла через кухню и открыла балконную дверь. С улицы сразу потянуло холодом. Ян посмотрел ей в спину тяжёлым взглядом и, не сдержавшись, процедил:

— Оденься.

Она обернулась. Рубашка в районе живота намокла и прилипла к телу, щёки чуть разрумянились. Полуголая, с этим грёбанным тазом на его кухне… Да чтоб её!

— Не ходи раздетая на балкон, — пояснил он, заметив её замешательство.

— Я ненадолго, — только и ответила она и вышла.

Сквозь кухонное окно он видел, как она развешивает вещи на сушилке. И когда только успела вытащить её? Упрямая девчонка. Пусть только заболеет. Он и пальцем не пошевелит, чтобы помочь ей. В следующий раз будет слушать, что ей говорят. Нагнувшись, она достала из таза свитер, чуть стряхнула, расправляя его, и повесила. Лицо сосредоточенное, коса в конец растрепалась, рукава рубашки закатаны выше локтей. Похоже, с рубашкой ему придётся попрощаться. Да и хрен с ней.

Закончив с бельём, Алина вновь появилась в кухне. Молча отнесла таз в ванную и, вернувшись, уселась за стол. Отпила кофе из приготовленной для неё чашки и посмотрела на Яна. Недовольный. Не по его вышло. Она поджала губы и сделала ещё один маленький глоток.

— Собирайся, — вдруг сказал он, вставая из-за стола. Подошёл к раковине и сполоснул чашку.

— Куда? — без особого энтузиазма осведомилась Алина.

— Куда надо.

— А нельзя нормально сказать? — Она с недовольством поставила чашку на стол. — Хватит приказывать!

Ян окинул её взглядом. В глазах её вспыхнули гневные искорки, губы поджаты. Осмелела.

— Нужно купить замок в ванную. — , на ходу бросил он, направляясь к двери. — Заодно прогуляемся. Сегодня у меня весь день свободен.

Проводив его взглядом, Алина встала и подошла к холодильнику. День у него свободен… Ладно, уже лучше, чем «собирайся». Только для начала она позавтракает. Хочет он того или нет.

В замках Алина ничего не смыслила, поэтому пока Ян выбирал нужный, благоразумно молчала. Не скажет же она, что ей нравится вот тот, а не этот? Как по ней — разницы в них никакой. Дверные ручки, шпингалеты самых различных размеров и еще куча всякой дребедени. Алина осмотрелась. Неподалёку от них, рядом со стеллажом с обоями, стояла пара. Мужчина среднего роста и девушка в короткой шубке. Возможно ли, что когда-нибудь они с Яном будут вот так выбирать обои для своего дома? Вместе. Сегодня Ян пустил её к себе в спальню, но значит ли это, что он пустил её в свою жизнь? Может ли у них что-то получиться? Ведь есть что-то между ними. Не может быть, чтобы не было, чтобы это ей только казалось. И рассказ этот его ночью… Не рассказывают подобное просто так. Только зачем ему такая, как она? Без работы, без образования, без перспектив на будущее?

— Ян, — позвала она, теребя собачку молнии. — Возьми меня завтра с собой на работу?

— Зачем? — Он отвлёкся от замков и глянул на неё.

— Надоело дома, — призналась Алина. — Может, я бы чем-нибудь тебе помочь смогла…

— Не думаю. — Ян снова переключил внимание на стеллаж.

— Ян, пожалуйста, — взяла она его за руку. — Я всю неделю одна просидела. Мне хочется чем-нибудь заняться.

— Тебе разве нечем заняться? — От пальцев её исходило одновременно прохлада и тепло. Нежное прикосновение. Он посмотрел на неё внимательнее. Опять этот взгляд…

— Пожалуйста, — повторила она. — Я хочу работать. Думаешь, я ничего не могу?

— Я этого не говорил, — немного помедлив с ответом, произнёс Ян.

— Но ты так считаешь, — в голосе её прозвучало утверждение.

Считал ли он так на самом деле? Возможно. Но раз она хочет… Да чёрт бы с ней! Пусть съездит. В конце концов, после вчерашнего ему и самому не хотелось оставлять её одну. Может быть, у него в офисе ей и не место, но пока он не чувствовал в себе сил отказаться от неё хотя бы на несколько часов. К тому же, важных дел на завтра не запланировано, так, мелочи. Больше дёргаться будет, если дома её оставит.

— Хорошо, — наконец, ответил он, всё ещё испытывая внутренние сомнения в правильности этого решения. Не место ей у него на работе. Но…

Вернувшись домой, Ян закрылся в гостиной. Алина слышала, что он разговаривает по телефону, но с кем и о чём конкретно — разобрать не смогла. Ясно — не её ума дело. Об Олеге он больше не спрашивал. Словно и не было ничего. Вот только она чувствовала — история эта ещё не закончилась, по крайней мере, для него. И что дальше? Хотелось спросить об этом, но она отчего-то не решалась. Услышанное ночью подсказывало — лучше не лезть. Забыть. Именно забыть, словно бы и не было ничего, а остальное оставить ему. Он знает, что делает.

Почистив картошку, Алина нарезала её крупными дольками и сложила в лоток для запекания, добавила немного специй: чёрный молотый перец, смесь итальянских трав с крупной солью и совсем чуть-чуть оливкового масла, всё как в рецепте, который она отыскала в интернете. Затем накрыла фольгой и отправила в духовку. Услышала, как отворилась дверь комнаты. Через минуту Ян вошёл в кухню.

— Я поставила запекаться картошку, — вымыв руки, сказала она. — А что ещё сделать, не знаю…

— Надеюсь, она получится съедобная, — без намёка на улыбку ответил Ян и, взяв с подоконника пакет с замком, вновь направился в коридор.

— Тебя послушать, я совсем бестолковая, — с лёгкой язвительностью проговорила Алина и отвернулась к раковине.

Ян посмотрел ей в затылок. Надулась. В прошлый раз картошка у неё действительно вышла неплохо, да и курица тоже. С тем, что было несколько недель назад и не сравнить. Печёнка с макаронами до сих пор вспоминается. Уголок его рта тронула усмешка. Подойдя ближе, Ян убрал волосы с её шеи и подул на кожу. Алина напряглась, но не повернулась. Провёл двумя пальцами и следом чуть ощутимо коснулся губами. Прикусил.

— Перестань. — Она повела плечом.

— Перестать? — Бархатный шёпот у самого уха, прикосновение губ, влажный след языка.

Из груди её вырвался выдох. Ноги как всегда стали ватными, в животе стянуло. Если он не прекратит это немедленно…

— Ян… — Голос звучал глухо. Алина кашлянула и, собрав оставшуюся волю, развернулась к нему лицом. Руки его тут же легли на край раковины по обеим сторонам от неё. Взгляд пристальный, прямо в глаза. Она мигом потерялась. Слишком близко, слишком остро, слишком чутко всё в ней настроено на него. Он едва заметно ухмыльнулся. Понял? Конечно же понял.

— Утром я нашёл попкорн. Не знаешь, откуда у нас эта дрянь?

Попкорн? Он вообще о чём? Выдохнув, Алина собралась с мыслями. Да, попкорн… Кажется, она купила упаковку, когда он уехал, но так и не сунула её в микроволновку. Его правда это волнует? Нет, он точно издевается. Перевела взгляд с его губ на глаза и снова на губы. Точно.

— Я купила… — выдохнула она.

— Тебе нравится кино под попкорн? — негромко и вкрадчиво спросил Ян. — В гостиной отличная плазма. Что скажешь?

Алина понятия не имела, что сказать. Смотрела на него, а у самой язык к нёбу прилип. Ещё и коленки эти… Кино? Попкорн? Он так близко, что она чувствует его силу, жар его тела, его потрясающий запах. Господи, если он сейчас до неё дотронется…

— Хороший фильм и попкорн. — Он убрал руки. Потом резко и осторожно взял её за подбородок и тронул губы поцелуем. Быстрым, но оглушительным, так, что тело её мигом охватил лихорадочный огонь. Зубы стукнулись, язык ворвался в рот и почти тут же исчез. Ян сделал шаг назад.

— Только никаких американских комедий, — усмехнулся он. — И ужастиков. Они отвратительны.

Взяв со столешницы замок, он вышел в коридор. Алина привалилась к раковине. Никаких комедий и ужастиков. Так о чём это он? Ах, да, кино и попкорн. Вечером. В гостиной. На его кожаном диване. Кино и попкорн. Да…

Вечер наступил неожиданно быстро. Пока Ян возился с замком, Алина приготовила картошку и наскоро сделала салат из помидоров черри с зеленью и сметаной. Но за стол они в итоге так и не сели. Вначале он снова отвлёкся на телефонный разговор, потом она принялась убирать скопившийся после починки двери мусор. На улице стемнело, картошка успела остыть…

— Останется на завтра, — отрезал Ян и взялся за телефон.

Но вопреки ожиданиям Алины, заказал он вовсе не привычный ресторанный ужин в лоточках и контейнерах для горячего, а большую пиццу с двумя видами сыра, помидорами, ломтиками бекона, грибами и острым перчиком халапеньо. У неё едва слюнки не потекли, когда он открыл коробку.

— Отнеси в комнату, — попросил Ян и засунул в микроволновку пакетик с попкорном.

Вернувшись, Алина услышала негромкие хлопки. Честно сказать, попкорн она не готовила ни разу в жизни и хотя отдалённое представление о том, как это делается, имела, наблюдала за процессом с интересом. Когда хлопки закончились, Ян достал пакет и, взяв миску, не раскрывая, кинул туда.

— Так дольше останется тёплым, — пояснил он и потихоньку шлёпнул её по заду. — Неси.

Диван был большим, но Алина села как можно ближе к Яну. Забралась с ногами и прижалась к нему — к боку, к бедру. Потихоньку вдохнула его запах. От него исходила сила — опасная, натянутая, словно сжатая пружина, готовая в нужный момент развернуться со стремительной скоростью. Но сила эта её не пугала. Напротив, она давала ей чувство умиротворения. Он старше её, он мудрее её, он сильнее её. Вот и всё. С ним она может быть маленькой и слабой, с ним она может быть беспомощной и даже немножко неразумной, с ним она может быть той, кому не нужно каждый день выгрызать право на жизнь.

На низком столике перед ними в закрытой коробке лежала пицца. Стоило приподнять крышку, и исходивший от неё аромат усилился. Взяв один кусок, Алина откусила самый кончик и тихонько застонала от удовольствия.

— Вкусно? — спросил Ян.

Она снова застонала и картинно закатила глаза. Он усмехнулся. Включил телевизор и, когда на экране появилась заставка фильма, тоже взял кусок. Доев, открыл пакет с попкорном и поставил миску себе на колени. Алина тут же запустила в неё руку, пальцев её коснулись пальцы Яна. Непривычно и интимно. И не потому, что касание было каким-то особенным, но тёплый попкорн, наполняющий гостиную приглушённый свет, экран огромной плазмы и их соприкасающиеся руки… Не прошло и пяти минут, как пальцы их снова встретились. Подняв голову, Алина наткнулась на взгляд Яна. Тот самый — тяжёлый, пристальный, с полыхающим в глубине зрачков пламенем. Надрывистый неровный выдох вырвался сам собой, звуки стали далёкими. Только его глаза, только это пламя, только она, ласкаемая этими жаркими язычками.

Ею двигали инстинкты. Ладонь к его щеке — одно прикосновение к жесткой щетине. Пальцами к губам. Он молчал. Просто смотрел, и пламя становилось всё темнее, всё выше взмывали всполохи, всё отчётливее трепетала она в его жаре. Привстала на колени, а после и вовсе перекинула ногу через бёдра Яна. Широкая ладонь, поддерживая, мигом легла ей на спину. И снова его губы… Она задрожала, задышала сбивчиво и неровно. Живот свело сладким спазмом, грудь наполнилась тяжестью. Пальцы в волосы на его затылке, по сильной шее. И опять он берёт, не спрашивая её, но она готова уступать. Его язык — настырный, соприкасающийся с её языком, его отчётливое желание.

Алина негромко застонала, провела по плечам Яна, снова по шее, взъерошила его волосы, прижалась к нему. Голова у неё кружилась, сознание стало размытым, тело — чувствительным и голодным. Прервав поцелуй, она посмотрела Яну в глаза. Чёрные расширенные зрачки. Бездна. И она, летящая в эту бездну. Ещё один выдох. Он почувствовал тепло её дыхания. Манящие губы, лихорадочный блеск зелёных глаз…

Пальцы её тронули ширинку его джинсов. Вначале настороженно, а потом смелее. И всё это время она смотрела ему в глаза. Спрашивала? Позволяла? Привораживала его? Да куда уж. Он и так увяз в ней — не выбраться. Его. Он нашёл её, он забрал её себе. И пусть только теперь кто-то попробует отнять. Его.

Расстегнув пуговицу на джинсах, она потянула вниз язычок молнии. Ян с шумом вобрал в лёгкие воздух. Снял с неё футболку и провёл ладонями по бокам. Бюстгальтера на ней не было, и он мог видеть её, полуобнаженную, сидящую у него на коленях в одних лишь обтягивающих ягодицы штанах. Маленькая высокая грудь с аккуратными сосками, тонкая талия… Он готов был насадить её на себя — резко, одним ударом. Его. Золотистые волосы шёлком струились по спине, по худым плечам. Приоткрытые губы, блестящие в полумраке зелёные глаза… Видел ли он в своей жизни что-то более прекрасное, чем Алина в этот момент? Вряд ли… Расстегнув пуговицу его рубашки, она прижалась губами к груди. Следующая пуговица — ещё один поцелуй, касания нежного язычка. Ещё одна пуговица… Она наслаждалась. Его кожа под её ладонями, его вкус. Дойдя до последней пуговицы, погладила живот и провела пальцами по убегающий вниз от пупка тёмной дорожке волос. На миг подняла взгляд к его лицу. Бездна… Ладонь скользнула ниже, накрыла сдерживаемую тканью белья плоть. Жарко и тесно. Ему тесно, её чувствам тесно, её сердцу тесно. Ян дотронулся до её лица, убрал прядь волос за ухо и спустился до груди. Пальцы обрисовали сосок, потом снизу, вернулись к ключицам. Она вновь тронула его, убрала мешающую ткань в сторону и почувствовала всю силу. На этот раз его выдох смешался со стоном. Провела снова, а после и вовсе соскользнула на пол. Встала на колени меж его расставленных ног и посмотрела снизу вверх. Уже не пламя даже, и не бездна. Что-то большее, чему нет названия. Пальцы её скользнули от основания к головке, ещё раз, аккуратно сомкнулись. Большой… Такой большой, что она едва могла обхватить его. Нерешительно склонилась и мягко поцеловала самую головку, чуть ощутимо тронула кончиком языка.

— Алина… — просипел Ян. Положил ладонь на её затылок, собрал волосы.

Она лизнула смелее. Горячий. Пальцы вверх-вниз, и ещё раз. Хотела отстраниться, но он не дал — слегка надавил на её затылок. Хочет. И она тоже хочет. Попробовать его, вобрать. Хочет, чтобы бездна поглотила их обоих, хочет слушать его дыхание, его стоны, хочет сделать так, чтобы он был весь её так же, как и она его. Приоткрыла рот и взяла его. Осторожно, ведомая лишь инстинктами. Его шумный выдох, ладонь, лежащая на её голове… Пальцы вверх-вниз, глубже, языком и снова пальцами. Услышала его гортанный протяжный стон. Ему хорошо? Она хочет, чтобы было хорошо. Пальцами и языком. И глубже, вот так…

— Хватит, — внезапно рыкнул он. Алина и опомниться не успела, как он поставил её на ноги, резко сдёрнул штаны и усадил на себя сверху. Теперь уже застонала она. Глубоко, в неё, заполнив её собой. Она ухватилась за его плечи, запрокинула голову. Резко. Резко. С губ слетел вскрик, тело напряглось, волной прокатилась дрожь. И ещё одна волна. Алина снова вскрикнула, задрожала и всхлипнула. В голове ничего не осталось — ни мыслей, ни воспоминаний. Только он — горячий, сильный, пульсирующий в ней. Только его громко бьющееся сердце и шумное дыхание. Только его сжимающие её руки. Только эта бездна. И она, летящая в неё с ним. С ним. Без него её уже нет.