Глава 28. Мир тесен

Москва

Офис Яна располагался на седьмом этаже современного бизнес центра. Дежуривший на входе охранник поздоровался с Яном, Алину же попросил предъявить документы, чтобы он мог внести её данные в журнал посещений.

— Она со мной, — спокойно ответил Ян. — Не думаю, что в этом есть необходимость.

Настаивать охранник не стал, и вскоре Ян и Алина уже поднимались в чистом светлом лифте. Алина глянула в зеркало, потом на панель с кнопками.

— Зачем эти точечки? — спросила она, проводя по маленьким выпуклостям на кнопках кончиками пальцев.

— Это обозначение кнопок для людей с нарушениями зрения, — объяснил Ян. — Такой шрифт называется Браилевским. Его читают пальцами.

Алина снова тронула кнопки, присмотрелась внимательнее, но, стоило Яну коснуться её бедра, всё в ней перестроилось на него. Створки дверей разъехались в стороны, и он, слегка погладив её, убрал руку. Судя по тому, что в кабинке помимо них никого не было, а кнопочка с цифрой семь погасла, приехали они на нужный этаж.

— Пойдём, — в подтверждение этого сказал Ян и вышел из лифта.

Алина последовала за ним. Конечно же не стоило ждать, что он возьмет её за руку, но в глубине души она на это надеялась. Как же…

Офис занимал несколько отделённых раздвижными стеклянными дверьми комнат в левом крыле здания. Просто и со вкусом. В приёмной, неподалёку от стола секретарши, небольшой диванчик, возле него — низкий журнальный столик из стекла, на стене — абстрактная картина в коричневых, оранжевых и зелёных тонах, словно бы призванная разбавить строгий интерьер.

— Таня, — обратился Ян к вставшей ему навстречу секретарше — миловидной шатенке в тёмно-синем брючном костюме, — принеси мне в кабинет два кофе и печенье. — Хорошо, Ян Валентинович, — отозвалась она, никак не акцентируя внимания на том, что он не один. — Пришли отчёты из Перми, они у Вас на столе.

— Спасибо, — кивнул Ян, открывая дверь кабинета.

Алина перевела взгляд с Тани на Яна и молча прошла внутрь. Красивая у него секретарша, невысокая, но интересная. И голос приятный. Осмотрелась. Добротный стол тёмно-коричневого цвета, на полу — приглушающий стук каблуков ковролин, кожаный диван у стены, в углу широкий стеллаж с расставленными на нём папками. Она подошла ближе. Надо же… Взяла на ладонь маленький коллекционный Фольксваген-жук голубого цвета и невольно улыбнулась.

— Нравится? — тихо спросил Ян, подойдя к ней сзади.

— Красивый. — Алина провела пальчиком по крохотным дверкам. — Они открываются?

— Да. — Он забрал у неё машинку, аккуратно открыл две передних и снова поставил на ладонь Алины.

— А другие у тебя есть?

— Дома.

Алина закрыла дверцы и вернула машинку на прежнее место. Повернулась к Яну лицом.

— Я не видела. Покажешь?

— Покажу. — Услышав стук в дверь, он нехотя отвёл взгляд от её лица и отступил к своему столу.

Через мгновение в кабинет, неся небольшой поднос с кофе, вошла Татьяна. Не глядя в сторону Алины, она обратилась к Яну:

— Поставить на журнальный столик или на Ваш?

— На журнальный. Я сам возьму, если потребуется.

Беспрекословно выполнив указание, помощница поинтересовалась:

— Что-нибудь ещё, Ян Валентинович?

— Пока нет, спасибо.

Когда секретарша Яна скрылась за дверью, Алина подошла к столу и присела на край. Состроила недовольную гримасу и пожаловалась:

— Она меня игнорирует.

— Не думаю. — Во взгляде его мелькнула насмешка. Он толкнул Алину в бедро, вынуждая подняться. — Скорее, старается не проявлять излишнее любопытство.

Сдавшись, она перебралась на диван и тут же взяла из вазочки сахарное печенье. Откусила, добавила в кофе немного сливок из молочника и откинулась на спинку. Удобный диван, на таком и ночь провести можно. Мысль эта откликнулась в её сознании весьма неоднозначными ассоциациями. Алина почувствовала, что к щекам её прилил румянец и покосилась на Яна. Тот, присев на угол стола точно так же, как она чуть ранее, просматривал какие-то бумаги. Она отпила кофе. Вкусный, ничуть не хуже, чем Ян варит дома, но немножко другой. Разуться бы сейчас и забраться на диван с ногами. Кажется, щёки у неё запылали пуще прежнего. Мысли о вчерашнем вечере и недосмотренном фильме полезли в голову сами собой, и остановить их она оказалась не в состоянии. Спросить, понравилось ли ему, она так и не решилась, но, судя по тому, как он после прижимал её к себе…

— Ты работать хотела? — отложив бумаги на стол, Ян поднялся и подошёл к стеллажу. Двигался он грациозно, бесшумно и как-то неспешно. Ни дать ни взять гепард, удовлетворённый отличной охотой.

Залюбовавшись им, Алина не ответила. А ведь совсем недавно она гладила его плечи, кончиками ногтей водила по спине, по груди. Как же сладко… У неё даже пальцы стало покалывать. Сейчас бы прижать к его телу ладони, почувствовать жар. А ещё лучше самой к нему прижаться — голой грудью, бёдрами, ощутить его в себе и…

Ян достал папку и посмотрел на Алину. Щёки её порозовели, глаза были словно бы темнее обычного. Что он там собирался ей про бумажки? Тонкие пальцы на белоснежной керамике чашки, узкие ладони, плотно сведённые вместе колени в прозрачном капроне колготок. В паху у него стало тяжело. Как он может думать об отчётах и необходимости раскладки актов в хронологическом порядке, когда она сидит тут, с чопорно сдвинутыми ногами, а в башке у него мелькают совсем другие картинки. И рот её… Ткань брюк красноречивые натянулась. Ян чертыхнулся. Широкими стремительными шагами подлетел к дивану, вырвал из рук Алины чашку и едва ли не швырнул на столик. Кофе расплескался коричневыми кляксами, но он даже не заметил этого. Ухватил Алину за локоть и рывком поставил на ноги. Вгляделся в лицо. Глаза её удивлённо распахнулись, но страха не было. Не поняла ни хрена? Конечно, маленькая ещё, наивная. Другая бы на раз-два всё просекла. Вон та же Таня, и ладно, что у него с ней ничего никогда не было. Да к чёрту Таню. Он опустил ладонь Алине на ягодицы, сжал распущенные волосы. Глаза её распахнулись ещё шире, но теперь до неё, кажется, дошло. С губ сорвался лёгкий выдох, зрачки расширились. Ян впился в её рот. Впихнул язык, сгрёб платье, задирая подол. Ещё колготки, будь они неладны. Хотелось трогать её — тело, кожу. Её кожу, а не гребаный капрон. Её ладони у него на шеи. Он едва не зарычал от нетерпения. Спустил колготки и трусики с ягодиц, осмотрелся. Схватил Алину за локоть и как есть, со спущенными трусами, проволок к концу дивана.

— Ты с ума сошёл? — сипло выдохнула она, но ответа не дождалась — вместо этого Ян развернул её и грубо толкнул в спину.

Не удержавшись, она повалилась на мягкий кожаный подлокотник. Волосы её рассыпались по плечам и чёрной обивке, от неожиданности из груди вырвался вскрик. Она и понять-то толком ничего не успела, только услышала его низкий, дико возбуждающий шёпот:

— Чтобы я тебя ещё хоть раз сюда взял… — опавший было подол снова оказался чуть ли не на талии. Алина ощутила лёгкую прохладу, но на место ей тут же пришёл жар широких ладоней.

Возбуждение, секундами ранее лишь аккуратно щекочущее, превратило кровь в жидкий огонь. Между ног ныло, внизу живота всё скрутилось в ожидании. Господи, за дверью секретарша… Дверь… Ей бы, наверное, стоило остановить его, но при мыслях о незапертой двери возбуждение стало только острее. Алина застонала. Негромко, но этого Яну хватило, чтобы остатки здравого смысла разлетелись прахом. Трахнуть девчонку в собственном кабинете… Пальцы на её бёдрах, движение вперёд, выдох.

Алина громко всхлипнула, упёрлась в диван лбом, вдохнула едва ощутимый запах кожи. Его сильные, резкие толчки, пальцы, впивающиеся в её тело…

В офисе они пробыли совсем недолго. Минут десять, может быть, пятнадцать. Проходя мимо стола секретарши, Алина всё ещё чувствовала лёгкую дрожь в ногах, да и в трусиках было влажно. Ей, конечно, стоило сходить в туалет и привести себя в порядок, но она настолько смутилась, что придётся сказать об этом Яну, что решила сделать всё дома.

Там, в кабинете, после всего она с трудом смогла встать на ноги. Натягивая трусы, пыталась сообразить, что это только что было. Не то чтобы ей не понравилось…

— Мы едем домой, — не глядя на неё, выдал Ян и с каким-то ожесточением застегнул ремень брюк.

— Так мы только что приехали… — выдавила Алина, поправляя колготки. И не порвались даже… Он наградил её таким взглядом, что она прикусила язык. Села на краешек дивана и с сожалением посмотрела на растёкшийся кофе. Вторая чашка так и стояла нетронутая, и она сделала глоток из неё. Чёрный и крепкий. Может быть, у неё хоть мысли в порядок придут.

— Сегодня меня уже, скорее всего, не будет, — обратился Ян к Тане.

Та, если и удивилась, ничем этого не показала.

Алина поймала на себе её мимолётный взгляд. Догадалась? Кабинет совсем рядом, а она, кажется, пару раз не сдержалась…

По дороге домой они заехали в банк. Зачем, Ян не объяснял. Да Алина и не спрашивала. Открыла игрушку на телефоне и стала ждать, когда он решит все дела. Игрушка, впрочем, очень скоро ей надоела, и она решила посмотреть, что можно приготовить на обед. Картошка у них есть, надо бы что-то мясное. Ян вернулся через несколько минут.

— Пойдём, — сказал он, подойдя к диванчику, где она сидела в ожидании, когда он освободится.

Как всегда, немногословный. Она сунула телефон в карман и поднялась.

— Ты всё сделал?

— Да, — ответил он. — Заказал новую банковскую карту. Если, когда меня нет, тебе понадобятся деньги, сможешь пользоваться ей.

Алина посмотрела на него с удивлением. Так это они ради того, чтобы ей карту сделать, в банк приехали?

— Пойдём, — повторил Ян и, взяв её за руку, пошёл к выходу.

Машину они оставили на другой стороне дороги. Впереди, метрах в тридцати, виднелся пешеходный переход, и хотя движение было свободным, Ян повёл её туда. Она не спорила. Если есть возможность перейти правильно, почему бы ею не воспользоваться? Неожиданно возле них затормозил автомобиль. Жигуль. Алина и внимания не обратила, но тут дверь со стороны водителя открылась.

— Алина, — окрикнул её молодой мужчина.

Обернувшись, она похолодела. Сердце бухнулось, к горлу подкатила тошнота.

— Это твой знакомый? — негромко спросил Ян.

— Да… То есть…

Отстегнув ремень безопасности, мужчина выбрался из салона и направился к ним.

— Привет, — улыбнулся он Алине, а потом протянул руку Яну. — Андрей.

— Ян, — произнёс тот, сдержанно ответив на рукопожатие.

Судя по виду Алининого знакомого, встрече он был искренне рад, тогда как сама она выглядела весьма растерянной. Вопросы напрашивались сами собой, но задавать их он не спешил. Андрей вновь перевёл взгляд на Алину.

— Не думал, что встречу тебя ещё когда-нибудь. Не зря говорят, что Москва — большая деревня.

— Да… — неловко отозвалась она, желая лишь одного — побыстрее убраться отсюда. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, хотя на самом деле никакого спокойствия не испытывала. Эта встреча не принесёт ничего хорошего. Точно не принесёт. Так или иначе, начнутся вопросы, и…

— Я подвозил Алину из Ярика до Москвы, — объяснил Андрей стоящему рядом Яну.

— Из Ярика? — тот пристально посмотрел на Алину.

Сердце у неё замерло, ладони стали ледяными. И ладно, что к Яну она не поворачивалась — чувствовала его взгляд. Пронизывающий, цепкий.

— Из Ярославля, — поправился Андрей.

— Я понял. — Внимание Яна вернулось к нему. А что она делала в Ярославле?

— Я… — Голос Алины звучал сдавленно. — Я в Москву ехала. Из Костромы в Ярославль, а потом… — Она замолкла, и между всеми тремя повисло тяжёлое молчание, разбавляемое лишь привычным шумом улицы.

Настроение Андрей уловил моментально, но причину не понял и снова обратился к Яну:

— Не подумайте ничего. Я её просто подвёз. Алине надо было в Москву, а мне по пути.

Ян сдержанно кивнул.

— Я рад, что у тебя всё в порядке, — чуть заметно улыбнулся Андрей уже Алине. — Ты так убежала тогда… Дурная. Хоть бы телефон оставила. Одна в огромном городе. Хорошо, что тебе уже восемнадцать есть. Всё-таки совершеннолетняя…

— Мне… — Алина хотела наврать, что нет ей ещё восемнадцати, и сказала она это просто так, чтобы он не думал, будто она малолетка. Хотел же её… Хотела сказать, что день рождения у неё только в августе. Хотела… Но не стала. Какой смысл? Поверит ли Ян? Вряд ли. Вначале Олег, теперь это… Как Ян сказал? Ложь — это паутина. И она запуталась в ней. Увязла. Сможет ли теперь выбраться? Горло сжалось, выталкивать слова было трудно. Ещё и воздух холодный. — Да. Хорошо…

— Теперь ты совсем красавица. — Он опять чуть заметно улыбнулся, на сей раз с долей грусти. Действительно красивая. Не раз её вспоминал, но что уж… — Береги себя.

— Спасибо. — С трудом, но она всё-таки выдавила бледную улыбку в ответ. — Ты тоже.

— Я рад, что она теперь не одна, — серьёзно посмотрев на Яна, проговорил Андрей. — Позаботьтесь о ней. И простите, если я не вовремя. Увидел и не смог не остановиться.

— Всё в порядке, — отозвался Ян и уже сам протянул руку.

До машины они дошли в полнейшей тишине. Ян ни о чём не спрашивал, а Алине казалось, что, если она скажет хоть слово, мир вокруг взорвётся. Она понимала, что он ждёт. Но мысли у неё путались, а ещё этот уличный шум… А что, если он оставит её и уедет? Просто оставит тут, на этой обочине и всё? Нет…

Всё так же молча он уселся за руль. Алина же, не зная, что делать, осталась стоять на улице. Обычно он открывал для неё дверцу сам, но только не в этот раз. К горлу подкатил горький комок. Неужели в самом деле уедет? Она стояла, онемевшая, не чувствуя ни рук, ни ног.

Но уезжать Ян не спешил. Сидел, не глядя в её сторону, и ждал. Её. Алина забралась на переднее пассажирское сиденье и пристегнулась. Украдкой глянула на Яна. Спокойный, сдержанный. И ничего такого вроде, но…

Молчание угнетало, било по нервам. Ни слова, ни взгляда… Алина вздрогнула, когда услышала негромкий хлопок двери. Дотронулась пальцами до меха на капюшоне, нервно взялась за собачку молнии. Посмотрела в зеркало. Ян уже расстегнул пальто и теперь стоял, привалившись к стене. Развязанный шарф неровно свисал с его шеи — с одной стороны короче, с другой длиннее. Взгляды их пересеклись, и она вновь почувствовала, как у неё спазмом сжимается горло. Слишком тихо… Убрав куртку в шкаф, она обернулась к нему. Смотрит. Пристально, цепко…

— Говори правду, — не сводя с неё взгляда, приказал он.

По телу её пробежали мурашки. От приглушённого звука его голоса, от вновь ударившей по нервам тишины, повисшей после, от тяжёлого биения собственного сердца. Её словно бы парализовало. И тело, и мысли. Немая русалочка из сказки Ганса Христиана Андерсена…

— Хорошо, — выдохнула она и, не разуваясь, пошла к своей спальне.

Думала, что Ян последует за ней, но нет. Он остался стоять на месте, только в спину ей смотрел. Алина так и чувствовала нарисованную у себя меж лопаток мишень с красным огоньком прицела по центру. Несколько метров коридора показались как никогда длинными и, очутившись в комнате, она испытала некоторое облегчение. Десяток секунд, чтобы выдохнуть. Выдвинув нижний ящик тумбочки, она достала паспорт. Ерёмина Алина Никитична… Руки подрагивали. Но что она ещё может? Что?!

Вернувшись, она молча отдала паспорт Яну. Пальцы их на миг соприкоснулись, когда он забирал его. У него — тёплые, у неё — ледяные, будто она и не жива вовсе. Ей хотелось посмотреть ему в глаза, хотелось, чтобы он всё понял. Без слов. Чтобы проник в душу и понял. Ведь умеет же он. Но на неё Ян уже не смотрел. Открыл паспорт и пробежался по коротким строчкам, затем сунул в карман и прошёл в кухню. Не зная, что делать, Алина осталась на месте. Вот так же и он смотрел ей в спину всего лишь минуту назад…

— Прости, — сказала она, войдя за ним спустя ещё минуту. — Я просто не знала, как лучше…

В ответ он не произнёс ни слова. Даже не взглянул на неё — как будто и не было её тут. Насыпал зёрна в кофемашину и включил её. Не сдержавшись, Алина вскрикнула:

— Ян!

Он медленно повернулся. Наконец-то она смогла перехватить его взгляд. Но лучше от этого не стало. Он — спокойный, а ей отчаянье бьёт по едва не лопающимся от напряжение нервам.

— Говори. — непроницаемый, твёрдый лёд в глазах, тогда как голос звучит тихо. — Я жду.

Алина поняла — он ей не поможет. Лучше бы он спрашивал, тогда она смогла бы найти ответы, а так… Лихорадочно глядя ему в лицо, она выдохнула. Подошла к диванчику и присела на край. К глазам подкатили слёзы, а в горле встал ком. Но он ждал, и она знала — права молчать у неё нет. Совсем.

— Я из Архангельска. Мои родители действительно умерли, — произнесла она лишь немногим громче шёпота. — Мама — когда мне было семь. Её машина сбила. Родственников у нас нет, и мы с папой вдвоём остались. И всё неплохо было… — Короткий неровный вздох. Алина подняла глаза на Яна и снова опустила. — А потом он женщину встретил. Ольгу. Не то чтобы она мне нравилась… Но папа как будто счастливее стал. Он после смерти мамы только и делал, что работал. Мы небогато всегда жили. Нормально, но небогато, вот он и старался, чтобы у нас всё было. И пережить так пытался, наверное… А тут он встретил эту Олю… Она меня сразу невзлюбила. Но я старалась ей не мешаться из-за него. А потом с другим мужчиной увидела её, папе сказала — он не поверил. А когда он умер…

Лежащие на коленках руки сжались в кулачки, слёзы-таки выступили на глазах. Внезапно вспомнилось и время, когда они жили вдвоём с отцом, и то, что было после. Страх, невозможность что-то изменить, проведённые на улицах ночи. Ей было стыдно. Стыдно. Стыдно за то, что случилось в туалете перед тем, как она первый раз сбежала из собственного дома, стыдно за то, что на ресницах у неё блестят слёзы, стыдно говорить ему всё это. Реальность ведь даже хуже, чем выдуманная ложь. Потому что в реальности её отец не поверил ей, потому что в реальности её столько раз трогали чужие мужчины…

Ян поставил перед ней чашку с кофе, и она уставилась в темноту. Сглотнула слёзы.

— Прости. Я боялась, что если ты узнаешь правду… Не знаю… — Новый надрывистый тяжёлый выдох с губ. — Боялась, что ты заставишь меня вернуться домой. Но у меня нет дома, Ян, — Алина с отчаяньем посмотрела ему в лицо. — Знаешь, откуда у меня были те порезы? Я сбежала через окно. Она постоянно приводила каких-то мужчин. Пила с ними до утра, а я сидела у себя в комнате и выйти боялась. Или просто по улице бродила ночами. В этот раз их трое было, и они…

Она закусила нижнюю губу. На мгновение закрыла глаза и отвернулась. Нет у неё сил больше говорить, и пусть делает с ней, что хочет. Её будто бы наизнанку вывернули, выпотрошили. Ничего не осталось. Только горечь и пустота.

Внезапно она почувствовала себя очень взрослой. Такой взрослой, как не чувствовала ещё никогда. Взрослой и уставшей. От сомнений, от собственной лжи, от неопределённости и надежды. Она и правда устала. От всего, и от тишины этой проклятой.

Из коридора до неё донёсся звонок телефона. Мобильный Яна. Но облегчения она не почувствовала, напротив. Словно бы сказанное ею потеряло значимость. Правда или ложь — какая разница? Разве это может что-то изменить?

— Я надеюсь, на этот раз ты говоришь правду, — довольно сухо произнёс Ян.

Алина подняла на него усталый взгляд. Телефон затих и зазвонил снова.

— Это правда, Ян.

— Хорошо, — ответил он и, помешкав, всё же вышел из кухни.