Глава 25

— Миш, ты почему не ешь? — краем глаза заметив застывшего, словно изваяние, с чайной ложкой в руке малыша, Юля отложила в сторону лопатку, и убрала с плиты раскаленную сковороду.

Девушка настолько глубоко погрузилась в собственные мысли, что совсем не обратила внимания на то, что Миша так и не притронулся к тарелке, до отвала набитой столь обожаемыми мальчиком сырниками.

Устремив взгляд на небольшую баночку со сметаной, мальчик задумчиво хмурился, периодически надувая и без того пухлые щечки и сводя к переносице свои светлые, густые брови. Судя по серьезному виду малыша, находился он в состоянии глубокой задумчивости, а потому вовсе не реагировал на обращение Юли.

— Миш? — глубоко вздохнув и растянув губы в улыбке, Юля подошла к столу, отодвинула один из стульев и присела напротив мальчика.

Очевидно что-то терзало малыша, нечто, что вот уже пару дней не давало покоя наивному детскому сердечку. Но как ни старалась Юля проникнуть в мысли мальца, так и не смогла добиться от него ответа.

Впрочем, о причинах подобного состояния мальчонки Юля, несомненно, догадывалась, пусть и старалась всеми силами отгонять неприятные сердцу мысли. А причиной всему, безусловно, являлся Громов. Демина и сама находилась в странном, будто бессознательном состоянии, словно робот она выполняла привычные, изо дня вдень повторяющиеся действия, а мысли то и дело возвращались к Громову и их последней встрече. И если даже ей, Юле, не удавалось вырваться из этого плотного марева, то что говорить о пятилетнем ребенке.

Подавленность мальчика больно резала по сердцу, вызывала обжигающую боль в уже полыхающей груди девушки. Порой Юля едва могла собраться, чтобы сделать такой, казалось бы, простой короткий вдох. В последний раз нечто подобное она чувствовала два года назад, в те дни, о которых теперь не хотелось вспоминать, но сочащиеся кровью раны, к огромному разочарованию девушки так и не затянулись. Она все так же, как и два года назад была больна… Больна обидой, горечью и отчаянием. Долгое время они прятались глубоко внутри, где-то на задворках сознания, хорошо маскируя свое присутствие.

— Миш, ты меня слышишь, — отодвинув собственные чаяния на задний план, Юля постаралась переключить все свое внимание на малыша.

Потянувшись к руке мальчика, Юля осторожно коснулась теплых пухленьких пальчиков. Мальчик тут же вздрогнул, будто очнувшись ото сна, и наконец посмотрел на девушку с долей неприкрытого удивления во взгляде, словно только теперь заметил ее присутствие.

— Все хорошо? — спросила Юля, поглаживая малыша по тыльной стороне маленькой ладошки, от пальцев к запястью. И все же, как ни гнала Юля от себя безрадостные мысли, а мальчик, что ни говори, был копией своего отца.

Юля, к ее собственному удивлению и, отчасти, сожалению, хорошо помнила, как выглядел Дима на старых детских фотографиях. Всё — начиная большими голубыми глазами и торчащими в стороны, непослушными волосами, и заканчивая глубокими ямочками на пухлых щеках, — точно нарочно запечатлелось во внешности мальца.

Быть может, именно эта внешняя схожесть столь сильно привязала Юлю к малышу еще в тот вечер, когда она, не понимая собственного душевного порыва, не задумываясь над возможными последствиями, рванула выручать мальчика. Юля, конечно, убеждала себя в обратном, каждый раз повторяя себе, что дело отнюдь не во внешности мальчика, однако с каждым днем убеждать себя становилось все сложнее.

— Миш, что происходит? — не сдаваясь, продолжила Юля.

— Ничего, — лишь сильнее насупившись, пробормотал ребенок, и опустил голову, устремив взгляд в тарелку.

— Миш, ну я же вижу, что ты меня обманываешь, что мы говорили по поводу обмана? — мягко, но с некой строгостью в голосе, произнесла Юля.

Подняв глаза и уставившись прямо на девушку, малыш засопел, шумно вбирая в легкие воздух. Крылья небольшого аккуратного носика широко раздувались, грудная клетка заметно вздымалась, а маленькая ладошка, находящаяся в руке Юле, сжалась в крепкий кулачок. Сейчас Миша напоминал маленького гномика из старого мультика.

— У всех есть папа и мама, Юрке папа купил велосипед, — вздохнул малыш, и со звоном отложил в сторону ложку.

Юля только улыбнулась на столь забавное заявление.

— Ты хочешь велосипед? — осторожно уточнила девушка, а малыш отрицательно затряс головой. — Тогда что?

— Я не умею на нем кататься, — вдруг заявил малец.

— Научишься, все учатся, — с улыбкой на лице заметила Юля.

— Юрку и всех папы учат, — словно протестуя, Миша шумно вздохнул, сложил на груди свои маленькие ручки и прижал к груди подбородок.

Юля не сразу нашлась с ответом. Мальчика, безусловно, беспокоил вопрос отсутствия у него отца. В этом возрасте, впрочем, как и в любом другом, малышу было необходимо мужское внимание, но, даже несмотря на наличие в жизни Миши мужчин Деминых, мальчик, очевидно, чувствовал себя обделенным.

— Ну хочешь… Хочешь я попрошу Игоря и…

— Нет, — звонко отреагировал малыш и недовольно посмотрел на Юлю.

Она лишь тихо вздохнула, поджав обветренные и слегка покусанные губы. Как ни старалась Юля, а Игоря Миша, очевидно, не воспринимал от слова совсем. Стало грустно, на душе засвербело неприятное чувства отчаяния.

— Миш…

— Не хочу, — продолжил упираться малыш.

— Ну, давай я тебя научу, я тоже умею, — Юле показалось, что она все же нашла компромисс, но выражение лица Миши говорило об обратном. Очевидно, эта идея мальчику понравилась не больше, чем предыдущая.

Впервые за время их совместного проживания, Юля не смогла найти к мальцу подход. В голову закралась шальная, предательская мысль, но девушка сразу же отмела глупую идею. Не могла же Юля в самом деле подумать о том, чтобы набрать Громова и попросить его о такой, казалось бы, простой, и в то же время непомерной услуге.

С другой стороны, наблюдать за подавленным малышом, чье настроение с каждым днем приобретало все более мрачные оттенки, стало почти невыносимо. Вот уже пару дней Юля тщетно пыталась понять, как так вышло, что мимолетная, казалось, ничего не значащая встреча смогла вызвать столь глубокую привязанность и так крепко укорениться в памяти пятилетнего ребенка.

— Миш, давай ты просто сам скажешь, чего хочешь, да? — мягко проговорила Юля, поняв, что этот вариант будет лучшим из возможных.

Миша не отвечал, только продолжал протяжно сопеть и хмурить брови. Несколько раз губы мальчика размыкались, словно малыш собирался наконец что-то сказать, но до слуха Юли так и не донеслось ни единого слова. Тишина, внезапно возникшая на кухне, давила своей тяжестью. Легкое напряжение витало в воздухе.

Даже несмотря на отсутствие ответа, Юля хорошо понимала, чего на самом деле хочет малыш, пусть и не решается высказать столь очевидное желание. В свои пять лет он был на удивление сообразительным ребенком, четко улавливающим даже самые легкие колебания в настроении Юли. Со дня встречи с Громовым Миша о нем ни разу не заговорил. Очевидно, что реакция Юли, отразившаяся на лице девушки, не ускользнула от внимания малыша.

Миша тем временем засопел еще сильнее, будто борясь с обуревающей его потребностью высказать вслух свои желания.

— Я не знаю, — выдохнул малыш, — ничего не хочу.

Юля даже не успела понять и осознать произошедшее, как с оглушительным грохотом Миша отодвинул стул и, спрыгнув с него, молниеносно пронесся мимо пораженной столь яркой переменой в настроение мальчика Юли.

— Миша, — очнувшись, Юля подскочила с места и рванула за малышом, но тот уже успел юркнуть в свою спальню и захлопнуть дверь.

Однако, на этом сюрпризы не закончились, дернув ручку, Юля с удивлением осознала, что дверь заперта изнутри.

«Нужно было вынуть ключ из замка» — поздно спохватилась Юля.

Но ведь раньше ничего подобного не случалось, Миша никогда не запирал дверь изнутри и, уж тем более, не вел себя подобным образом.

Из-за двери до слуха девушки вдруг донеслись приглушенные всхлипы. У Юли не оставалось ни единого сомнения в том, что малыш рыдает в подушку. Сердце девушки сжалось до размера песчинки.

Как же так вышло, как она позволила случиться подобному?

— Миш, открой, пожалуйста, дверь, — попросила Юля, продолжая дергать чертову ручку. — Миш.

— Нет, — раздался тоненький голосок.

Тихие всхлипы постепенно переросли в громкие рыдания. Малыш больше не сдерживался и явно поддался истерике, а Юле захотелось выбить гребанную дверь, стоявшую на пути к мальчишке.

— Миш…

— Нет, — громко взвизгнул малец, а Юля почувствовала себя так, будто ей дали звонкую пощечину. Девушка даже пошатнулась не месте, потеряв на миг равновесие.

Впервые она не знала, что делать, впервые в голове не было ни единой путной идеи.

— Миш, ну не надо плакать.

Но малыш, казалось, уже не слышал.

Юля сама не поняла, как оказалась на кухне, как взяла в руки телефон и набрала брата.

— Да, Юль, что-то случилось, — сонным голосом произнес в трубку Макс.

— Мне нужен номер Димы, — едва шевеля губами, ровным голосом произнесла девушка.

— У тебя его нет? — удивление в голосе брата ничуть не смутило Демину.

— Номер, Макс, просто скинь мне номер, — повторила Юля и, не дожидаясь ответа, сбросила вызов.

Не пришло и минуты, как от Макса прилетело короткое сообщение.

Не позволяя себе передумать, Юля скопировала присланный братом номер и нажала на кнопку вызова.

Послышалось несколько долгих гудков. Один, еще один и еще. Юля уже было собиралась повесить трубку, как из динамика донеслось шипение, а следом голос, который Юля желала бы вообще не слышать:

— Слушаю…