Глава 26

Вот уже пятнадцать минут Юля наматывала шаги по небольшой, тесноватой прихожей, то и дело поглядывая на экран телефона. Гаджет предательски молчал. Несколько раз Юля пыталась достучаться до Миши, но тот все также тонул в собственных рыданиях, не желая слушать доводы и просьбы девушки.

Несомненно, она сотворила глупость и, безусловно, не раз пожалеет о столь опрометчивом поступке. Ею словно бес овладел и, лишь повесив трубку, Юля в полной мере осознала произошедшее. Она ведь и в самом деле позвонила Диме и попросила его приехать, а он… Он даже вопросов не стал задавать, бросил короткое «буду» и отключился.

Это было глупо, и сейчас Юля считала свой поступок слабостью, с которой ей попросту не удалось справиться, но в тот момент, в ту самую секунду, когда из-за двери Миши раздались громкие рыдания, Демина думала лишь о том, как успокоить малыша, как сделать так, чтобы ему полегчало. Отчего-то уверенность в том, что появление Громова не оставит малыша равнодушным, крепко укоренилось у Юли в голове.

Демина не имела ни малейшего понятия о том, как ей пережить присутствие Громова в ее квартире, как находиться рядом с ним в столь тесном пространстве, сейчас, в эти самые мгновения, вполне просторная квартира казалась Юле подобием собачьей конуры.

Дышать становилось все тяжелее, Демина даже распахнула настежь несколько окон в надежде, что свежий воздух приведет ее в чувства, поможет собраться и унять предательскую, удушливую дрожь. Но что бы Юля ни делала, как ни старалась успокоить бешено колотящееся сердце, ожидаемого результата ее тщетные попытки собраться не принесли.

Спустя несколько долгих минут хождения туда-обратно, Юля вдруг подпрыгнула от неожиданно раздавшегося звонка в дверь, эхом разлетевшегося по всей квартире. Юля точно знала, кого увидит за дверью, однако в глазок все же взглянула.

Собственные руки, будто свинцом налитые, отказывались слушаться. Юля с трудом заставила себя повернуть защелку и отпереть дверь.

— Здравствуй, Юль, — за порогом стоял Громов. Руки мужчины были опущены в карманы джинсов, распахнутая кожаная куртка открывала взору легкий темно-синий свитер.

Некоторое время Юля не шевелилась, лишь глаза ее бегали от одной точки к другой, словно ища хоть какой-нибудь изъян во внешнем виде Димы. Но нет, он, как всегда, выглядел так, будто только что закончил грандиозную фотосессию, только небольшие мешки под глазами, да легкая, несвойственная Громову, бледность, ненадолго задержали на себе внимание Юли.

— Пустишь? — все так же ровно, в свойственном ему спокойном тоне, заговорил Громов.

Юля, выдержав паузу, сделала два шага назад, и выбросила руку в пригласительном жесте. Сложив руки на груди и не сводя пристального взгляда с Димы, Юля молча наблюдала, как Громов переступает порог ее квартиры, как стягивает с себя курку и снимает обувь.

Нужно было что-то сказать, но слова застряли где-то посреди горла, мысли хаотично метались из стороны в сторону, а тело едва ли слушало команды мозга. Воздух вокруг заискрил напряжением, которого Дима, судя по его абсолютно невозмутимому виду, вовсе не чувствовал, зато хорошо чувствовала Юля.

— Расскажешь подробнее, что произошло? — Дима заговорил первым.

Остановившись посреди прихожей, он не спешил проходить внутрь. Юля уже было собралась с силами и даже, как ей самой казалось, вполне удачно натянула маску равнодушия на свое лицо, как со стороны комнаты Миши вновь послышались громкие всхлипы. Так ничего и не ответив, Юля молча направилась к двери, за которой располагалась детская. За спиной послышались шаги — Громову, очевидно, приглашение идти следом не требовалось.

— Миш, — будто и вовсе позабыв о присутствии рядом Димы, Юля снова постучала в дверь и дернула ручку. — Миш…

Нужной реакции не последовало, казалось, малыш расстроился еще сильнее и расплакался пуще прежнего. У Юли почти опустились руки, когда, вдруг напомнив о себе, в дело вмешался Дима. Теплая ладонь мужчины неожиданно легла на плечо Юли, отчего девушка невольно вздрогнула и обернулась.

— Давай я попробую, хорошо? — мягко предложил Громов, чуть искривив губы в подобие грустной улыбки. На мгновение их взгляды встретились. Юлю будто током ударило. Глядя Диме в глаза, она едва ли различала его слова. Шум в ушах заглушил все вокруг.

Какого черта она все еще так остро реагирует на его прикосновения, почему его присутствие не оставляет ее давно остывшее сердце равнодушным. Почему боль, которую, она, казалось, давно похоронила, вернулась в троекратном размере и теперь едва ли не сбивала девушку с ног.

— Хорошо? — повторил Дима и Юля наконец нашла в себе силы кивнуть и отойти на шаг в сторону.

— Миш, — одновременно со стуком в дверь, Громов мягко позвал малыша по имени. — Миш, это дядя Дима, помнишь меня еще?

Рыдания за дверью мгновенно стихли, вместо них послышалось какое-то шуршание. Отвечать Миша не спешил, открывать дверь — тем более. Юля вся превратилась в слух и теперь с нетерпением ожидала результата.

— Откроешь мне дверь? — вновь заговорил Дима, обращаясь непосредственно к мальцу.

Копошение за дверью окончательно стихло. Некоторое время в квартире стояла полная, ничем не нарушаемая тишина, однако уже скоро послышались шаги, щелкнул замок, и дверь, наконец, открылась. На пороге, с красными и опухшими от слез глазами, стоял Миша. Рукавом своей домашней водолазки мальчик старательно стирал с глаз остатки слез.

— Ну, привет, — недолго думая, Дима опустился на корточки рядом с малышом точно так же, как и несколько дней назад.

— Здрасти, — опустив глаза в пол, едва слышно поприветствовал Громова Миша.

Юля, сдерживая слезы, невольно улыбнулась, глядя на малыша. Тот стоял, понурив голову и комкал в руках край своей кофточки.

— Как дела? — как ни в чем не бывало продолжил Дима.

— Нормально.

— Точно нормально? — не без улыбки уточнил Громов.

— Угу, — промычал малец, не решаясь поднять на мужчину глаза.

Дима только вздохнул, а потом резко поднялся на ноги и молниеносно подхватил малыша на руки.

— Дим, — против воли вырвалось у Юли.

— Мы немного поговорим, хорошо? — повернув голову к Юле, Громов подмигнул. — По-мужски, тет-а-тет, — с этими словами он шагнул в комнату, одной рукой удерживая мальчишку, второй Дима закрыл дверь перед самым носом Юли.

Демина даже слова вставить не успела и уже, было, собиралась пойти следом, но, коснувшись ручки, в последний момент передумала.

Ей все это до чертиков не нравилось, ведь Миша ее сын, и точка.

Она почти добрых полчаса пыталась достучаться до мальчонки, как только ни просила его отпереть дверь и поговорить, как только ни уговаривала, ничего не добилась. А Дима…

Как же это получается?

Стоило ему произнести пару фраз, как Миша охотно прекратил заливать слезами подушку и поспешил открыть дверь. Юлю одолело давно забытое чувство свирепой ревности. Это ее ребенок, ее! И пусть не биологический, он только ее, и точка!

Так какого черта она стоит у закрытой двери, пока Громов общается о чём-то личном с ее малышом, с ее Мишей, с ее мальчиком? Однако, несмотря на одолевавшие ее, бурлящие в венах эмоции, Юля так и не решилась даже постучать. Прислонившись лбом к холодной поверхности двери, Юля сделала несколько глубоких вдохов, а после, оттолкнувшись, пошла в противоположную сторону, туда, где находилась кухня.

Несколько секунд она просто стояла посреди собственной кухни, не зная, куда себя деть и чем занять руки. На глаза попалась сковорода. Не придумав ничего лучше, Юля принялась жарить оставшиеся сырники, всеми силами стараясь не думать, о чем говорят двое за дверью детской комнаты.

Оставалась последняя партия сырников, и Юля твердо решила, что как только закончит, сразу пойдет в комнату Миши, однако, стоило ей только об этом подумать, как неподалеку раздался звонкий смех и топот. Уже в следующую секунду на кухне появился сияющий подобно солнцу Миша с широченной улыбкой на половину лица. Вихрем он пронесся по помещению и налетел на остолбеневшую от подобных перемен Юлю. Обняв ее за бедра, малыш поднял голову и уставился на Юлю горящими глазами.

— Я больше не буду, прости меня, пожалуйста, — тихо произнес Миша.

— Что не будешь?

— Так себя вести, — пробурчал малыш, уткнувшись лицом в ноги Юли.

Демина расплылась в улыбке и погладила мальчонку по голове, чуть взъерошив и без того торчащие в стороны волосы. Умиляясь столь быстрым переменам в настроении Миши, Юля не сразу заметила появление на пороге кухни Димы. Лишь спустя мгновения, Юля вдруг почувствовал на себе прожигающий взгляд. Громов стоял в паре метров от нее, опираясь плечом на дверной косяк и не сводя взгляда с Юли и обнимающего ее Миши. На губах Димы виднелась легкая улыбка.

— Нужно позавтракать, — напомнила Юля, чуть строже.

— Хорошо, — быстро согласился малец и, оторвавшись от Юли, повернулся к Диме.

— А ты с нами будешь завтракать? — со свойственной детям беззаботностью обратился малыш к Громову. Последний, судя по отразившемуся на его лице недоумению, был застигнут врасплох таким неожиданным предложением.

— Я… — заикаясь начал Громов.

— У Юли самые вкусные на свете сырники, — деловито добавил малыш.

— Самые вкусные, говоришь? — изогнув бровь, уточнил Громов.

— Самые-самые, — воодушевленно закивал Миша.

— Руки помой, — наконец в разговор вмешалась Юля. Голос ее звучал уверено и холодно. Идея совместного завтрака ей была отнюдь не по нраву, но рисковать только что наладившимся настроением Миши Демина не решилась.

— Вообще-то… — Дима вновь запнулся, по выражению его лица Юля четко поняла, что задерживаться он не планировал, наверняка понимая всю неловкость сложившейся ситуации и хотел было отказаться от столь щедрого предложения, но, отчего-то, в последний момент передумал, — хорошо, правда, я тороплюсь, — теперь он говорил только с Мишей, словно оправдываясь.

— Ты уйдешь? — обреченно вздохнул малыш, от хорошего настроения на лица мальчика не осталось и следа.

— Я… — он помолчал недолго, — а хотите поехать со мной?