Глава 27

Юля чуть было на месте не провалилась, после сказанных Димой слов. А он смотрел на нее спокойно, открыто, словно ничего необычного и вовсе не произошло. Бросив настороженный взгляд на Мишу, Юля плотно сжала кулаки. Мальчик переводил недоуменный взгляд с Димы на Юлю, но говорить не решался.

— Юль? — Дима заговорил первым. Его голос звучал мягко, мужчина явно осторожничал, а по выражению его лица было понятно, что сейчас он усердно подбирал слова. — У меня дела, — продолжил Дима, медленно, будто прощупывая почву и считывая реакцию Юли.

Демина же изо все сил старалась держать себя в руках. Признаться, Юля понятия не имела, как реагировать на предложение Димы, слишком уж оно было неожиданным. Девушка уговаривала себя дышать размеренно и глубоко, мысли хаотично метались в голове, все тело напряглось и закаменело.

Конечно же она должна отказаться, сказать твердое «нет», потому что предложение Димы уже переходило все рамки. Они ведь договорились, что Юля сама решит, когда наступит лучшее время для общения Громова с сыном. Впрочем, противный внутренний голос не поленился напомнить, что именно потому, что Юля не справилась самостоятельно, Дима теперь стоял на пороге ее кухни.

Миша молчал, хмуря свой маленький лобик.

— Возможно, вам бы тоже было интересно посмотреть, — слегка улыбнулся Громов, устремив на Юлю виноватый взгляд.

Очевидно, звать их с собой Дима не планировал, получилось случайно, видно, не справился с эмоциями. Возможно, он даже пожалел о своих словах, но взять их назад уже не мог.

Одно радовало, Миша притих и даже не пытался вмешиваться в разговор взрослых. Притаившись, он молча ждал, чем закончится вся эта щекотливая ситуация.

— Посмотреть на что? — все же в Юле взыграло любопытство. Она, конечно, тут же прикусила язык, но было поздно, слова сорвались с губ и долетели до слуха Димы. Громов в свою очередь снова улыбнулся.

— Увидите.

— В таком случае, вынуждена… — Юля уже было собиралась дать отрицательный ответ, ведь нужно было сделать это сразу, а она еще думать вздумала, любопытничать. Она просто устала, вот и все. Нужно отдохнуть, выспаться, быть может, взять отпуск, как только разберется со всеми имеющимися у нее делами.

— Не торопись, просто рассказывать долго, лучше один раз увидеть, — Дима поспешил разрядить обстановку.

— Давайте есть, — Юля решила, что лучше всего пока перевести тему. В конце концов Миша так и не поел, да и ей самой бы не мешало позавтракать, потому что к горлу уже поступала легкая тошнота.

Дима кивнул, бросив что-то о том, что пошел мыть руки, он вышел из кухни. Миша, тем временем, молча забрался на свое прежнее место и, опустив взгляд, принялся за сырники. Юля последовала его примеру, поставив на стол две тарелки, девушка села рядом с малышом и принялась есть, при этом постоянно косясь на Мишу, ловя его эмоции. Очередного срыва Юле совсем не хотелось. Вообще, произошедшее сегодня Мише было совершенно не свойственно. Он прежде не закатывал истерик и вообще не создавал проблем, а тут — будто с цепи сорвался.

Юля боролась сама с собой, не зная, как лучше поступить, что сделать. Наконец, ничего не придумав, она решила поговорить с притихшим Мишей.

— Хочешь поехать? — без энтузиазма в голосе спросила Юля.

Мальчик застыл с поднесенным ко рту сырником в руках, проглотил находившийся у него во рту кусок и повернул голову к Юле. Немного подумав, он выдал:

— Не знаю, — пожал плечами, — а ты? — спросил серьезно.

— И я, — выдохнула Юля.

Миша ей задачу не облегчил, напротив, теперь принять решение стало еще сложнее. Правильнее всего было бы отказаться, но что-то не позволяло Юле дать твердый отрицательный ответ. Забота о Мише? Или собственное неуемное любопытство.

Юля усмехнулась про себя. Какое здесь может быть любопытство? Разве это уместно? После того, что было? После всего, через что она прошла. Неужели она и в самом деле сейчас раздумывает над предложением Димы.

Из размышлений Юлю вывели приближающиеся шаги. Дима вернулся на кухню, подошел к столу и сел по другую сторону от Миши, прямо напротив Юли. Их взгляды на секунду встретились, но Юля тут же поспешила отвернуться. Ей вовсе не хотелось смотреть Громову в глаза. Этого просто нельзя было делать.

Прошлое не осталось в прошлом, как бы ни отрицала Юля очевидное, а раны не затянулись и боль от обиды лишь усиливалась. Девушку одолевали противоречивые чувства. Она снова и снова мысленно возвращалась в прошлое, такое, как ей казалось, далекое, туда, где Дима был другим, где он улыбался ей, туда, где случился их первый поцелуй.

И зачем она только об этом вспомнила? Неужели не хватило боли и страданий, причиненных этим человеком?

Хватить-то хватило, но ведь сейчас, сидя напротив Димы, Юля всерьез раздумывала над поездкой. Он разбудил в ней давно забытое любопытство. Черт его дери, а ведь так было всегда, он всегда так делал. Просто бросал какую-то фразу, а в Юле загорался азарт предвкушения. Столько воды утекло, а она по-прежнему ведется. Впрочем, сегодня Дима сделал это не нарочно.

— Кушай, — неожиданно раздался звонкий голос Миши.

Обращался он непосредственно к застывшему за столом Громову. Дима и в самом деле пока не притронулся к еде. Мужчина насторожено посмотрел на Юлю, будто спрашивая разрешения. Она едва заметно кивнула, однако большого энтузиазма, в последовавших за ее кивком действиях Димы не заметила.

Складывалось впечатление, что Громову кусок в горло не лезет и он старательно пытается это скрыть, заставляя себя тщательно прожевывать пищу.

— Невкусно? — не без иронии в голосе поинтересовалась Юля.

— Вкусно, — улыбнулся Дима и серьезно посмотрел на девушку, — ты же и сама знаешь, — добавил он чуть помедлив.

Она знала, конечно, она знала. Готовила Юля хорошо, здесь ее не в чем было упрекнуть. Она и сама не понимала, зачем вообще задала этот вопрос. Наверное, ей хотелось хоть как-то задеть Диму. Не вышло. Как Юля и предполагала, аппетита у Димы не было, сунув в себя всего два сырника, он отодвинул тарелку.

— Спасибо, Юль.

— Ты почти ничего не съел, — девушка с деланным равнодушием пожала плечами.

— Я обычно не завтракаю, — зачем-то пояснил Дима, а Юля нахмурилась.

С каких пор? Впрочем, какое ей до этого дело. Не завтракает, значит не завтракает.

— Я тоже наелся, — поспешил сообщить Миша, — спасибо, — поблагодарил малыш и, спустившись со стула, принялся собирать со стола тарелки. Юля тоже решила закончить свой завтрак, теперь и ей кусок в горло не лез. Пока малыш собирал тарелки и складывал их в мойку, Дима заговорил вновь:

— Ну, так что вы решили? — спокойно поинтересовался мужчина.

— Мы еще не решили, — деловито ответил малыш, прежде чем Юля успела хоть что-то сообразить.

— Юль? — обратился Громов к девушке.

— Это надолго? — зачем-то спросила Юля.

— Как сами захотите, — Дима пожал плечами, — я думаю, вам понравится.

Юля еще раз посмотрела на Мишу, тот с усердием делал вид, что ему все равно, видно, не хотел расстраивать девушку. Юля мысленно задалась вопросом: что же такого Громов сказал малышу, что тот вновь вдруг стал белым и пушистым? От прежней истерики не осталось и следа.

— Хочешь? — еще раз повторила вопрос Юля, обращаясь к малышу. Тот только робко пожал плечами и опустил взгляд. Хотел. Конечно, он хотел. Малышу было все равно, куда они поедут, очевидно, он просто не хотел расставаться с Димой. Такая привязанность, возникшая мгновенно, Юлю не радовала, но и поделать она с этим уже ничего не могла.

— Ладно, но ненадолго, — предупредила Юля.

— Как скажешь, — улыбнулся Дима.

Собрались они быстро, Дима ждал внизу у машины. Миша, хоть и вел себя спокойно, никак не мог скрыть искрящейся в глазах радости, а Юля… Юля ругала себя за слабохарактерность.

Нет, она и в самом деле согласилась?

В машине Громова их с Мишей ждал еще один сюрприз. На заднем сидении было установлено детское кресло. Сказать, что Юля удивилась, значит, ничего не сказать. Громов и об этом позаботился. Предусмотрительный.

Хмыкнув про себя, Юля помогла Мише забраться в машину, усадила его в кресло и пристегнула. Сама села рядом с мальцом. Занимать место рядом с водителем ей не хотелось. Дима на это ничего не сказал, едва заметно улыбнувшись, он завел двигатель. Машина тронулась с места. На удивление Юли Миша всю дорогу молчал, впрочем, как и сама Юля. Громов тоже не пытался завести диалог, задал лишь пару вопросов, спросил, не холодно ли им, и на этом умолк. Ехали они недолго, чуть больше пятнадцати минут. Вдруг решив посмотреть в окно, Юля отметила про себя знакомый вид вокруг. Она здесь уже бывала, давно в прошлом.

— Выходим, — скомандовал Дима, припарковавшись у до боли знакомого Юле здания.

Девушка спешно вышла из машины, осмотрелась и помогла выбраться Мише. Сердце Деминой заколотилось с бешеной силой. Она едва устояла на ногах. Все ей было знакомо. Еще бы, она сама здесь полдетства и юность провела.

Разве отец не продал это здание за ненадобностью?

— Идем? — напомнил о себе Громов.

— Да, — Юля кивнула, взяла Мишу за руку и пошла следом за Димой.

Войдя в помещение, Юля тотчас же втянула такой родной запах прошлого. В коридоре было темно, выругавшись, Дима остановился, повернулся, подхватил на руки Мишу и подал Юле руку.

— Здесь небезопасно, — пояснил он, — осторожно.

Так они прошли темным коридором и оказались в большом, хорошо освещенном льющимся из окон дневным светом, зале.

Юля окинула взглядом помещение. Вокруг шныряли рабочие, в углу, где раньше находился ринг, теперь красовались батуты, на одном из которых радостно скакали дети одного с Мишей возраста. Там, где раньше была пустота и несколько установленных вдоль стены скамеек, теперь лежало новое татами, прикрытое полиэтиленовым чехлом.

— Первые испытатели, — усмехнулся Дима, проследив за взглядом Юли.

— А где их родители? — не без беспокойства в голосе поинтересовалась Юля.

— Так вон же, — Дима указал на пока еще не замечавшую их, небольшую компанию работяг.

— Я думала, зал давно продали.

— Не продали, — улыбнулся Дима.

— И что ты собираешься с ним делать?

— Что и собирался, найду тренеров, открою секцию, как и планировали.

— Это было сто лет назад, от этой идеи уже все отказались.

— Отказались, — подтвердил Дима, — но не я…