Глава 31

Ларнис

Экипаж барона вот уже несколько часов трясся по тракту, дорогу развезло от мокрого снега, а после потепления ударил мороз, и грязь застыла ухабами и буграми. Мимо окон тянулись унылые поля, сжатые и пустые, проплывали леса и деревушки.

Лети дремала на моем плече, устав от поездки, хотя сначала с интересом любовалась на безрадостный пейзаж: только ей одной он казался интересным.

Барон сидел напротив, откинувшись на стену и прикрыв глаза. С тех пор как Летиция уснула, мы не перекинулись и парой слов. Он, похоже, не доверял мне, впрочем, как и я ему.

Я собираюсь приглядывать за Чарльзом Ви’Ремом все время, пока мы будем находиться в Вороньем Грае. Очень уж внезапно проснулись отцовские чувства в человеке, которому дочь была не нужна в течение восемнадцати лет. И мне не верилось, что всплеск пробудившейся магии Лети, будто компас, указал на нее. Никогда прежде я о таком не слышал.

Я невесело усмехнулся: едва ли я могу надеяться на свою память и на свои знания. Во-первых, я слишком молод, а во-вторых, ничего не помню.

«Но зачем ему еще может понадобиться Летиция? Она его единственная дочь, продолжательница рода. Понятно, что он хочет познакомиться с ней поближе», – успокаивал я себя перед отъездом.

Однако подозрения вспыхнули с новой силой, когда вечером после торжественного ужина ко мне подошел Тим. Я и не знал, что наш знакомый первокурсник-целитель принадлежит к высшему сословию. Он этим никогда не кичился, никогда не говорил, что он Ви’, а тут вдруг выяснилось, что он младший сын графа Ви’Кора. Если бы сыном графа оказался Рум, то об этом в течение двух дней узнала бы вся академия, а Тим всегда вел себя очень скромно. Я бы и не догадался, если бы он сам не завел разговор.

– Нис, видел тебя и Лети на крыльце с бароном Ви’Ремом. Не знаю, что ему от вас нужно, но хочу предупредить: барон не слишком хороший человек. Отец… Мой отец, кстати, граф, но пусть тебя не смущает титул, здесь, в академии, мы равны. Так вот, отец при встрече не подал бы ему руки.

– Почему?

– Барон разбазарил свое немаленькое состояние, имение заложено и перезаложено. Хорошо, что наследников у него нет, иначе бы им достался разрушенный дом и клочок земли.  Ни один уважающий себя аристократ не отдаст за него дочь.

– Вот как…

– Да. К тому же ходят слухи, что он пользуется запретной магией, ставит опыты, которые не одобрил бы магический совет.

– Ведь он смог пройти за ворота, значит, не причислен к магам-отступникам.

– Я говорю – это слухи. Но не на пустом же месте они возникли?

Конечно, этот разговор не прибавил доверия к барону. Хотя сколько таких разорившихся аристократов! Азартные игры и выпивка до добра не доводят.

Летиции я не стал ничего говорить, зачем расстраивать ее зря. Но сам буду начеку!

– Подъезжаем, – сказал барон.

Лети проснулась и провела ладонью по лбу, стряхивая дрему. Так бы и любовался на нее. На нежные губы, на тень ресниц, на ее милое лицо, которое сейчас выглядело совсем беззащитным и юным. Как бы я хотел защитить ее от всей несправедливости мира. Смотреть на Летицию было куда приятнее, чем на голые деревья и покосившиеся домики.

– Нис, ну что же ты, погляди! Ты все пропустишь!

Пришлось повернуться к окну.

– Барон, это ваша деревня?

– Да, Воронки.

Воронкам явно не хватало хозяйской руки. Мы разглядывали дома, заборы и живность, которая разгуливала по дворам, но деревня скоро закончилась и потянулось кладбище, заросшее бурьяном. Чудесный вид, что сказать! Лети, к счастью, не опечалилась, ее глаза горели и щеки порозовели.

– А вот и мое имение, – с гордостью сообщил барон.

Издалека это темное трехэтажное здание с башенками и колоннами смотрелось настоящим сказочным дворцом. Однако я своим острым зрением замечал и трещины в каменной кладке, и разбитое крыльцо. Часть окон заколочена изнутри досками. Имение разваливалось и требовало срочного ремонта. Но если слухи не врут, у барона не осталось на это средств.

– Какая красота! – вздохнула Лети.

Уже спустя полчаса хмурый возница уволок в недра дома мой саквояж и холщовую сумку Летиции. В пустом холодном холле имения нас встретили немногочисленные слуги. Ливрея на мажордоме видала лучшие времена, но даже она выглядела новее потрепанного мундира единственного лакея. Горничная ежилась от холода, пряча в карманы покрасневшие кисти рук. Кухарка поправляла засаленный фартук и чувствовала себя неловко.

Барон легким взмахом руки распустил слуг.

– Я сам покажу вам комнаты.

Камин в гостиной едва тлел, и Лети потерла ладони. Это не укрылось от взгляда барона.

– Я прикажу натопить как следует.

Нам отвели комнаты в одном крыле, но в противоположных концах коридора. Я мысленно усмехнулся: не поздно ли отцу печься о чести дочери? И я не собираюсь проводить ночь так далеко от Лети, но вовсе не по той причине, о которой он беспокоится.

Я выждал в своей спальне, когда шаги хозяина имения удалятся вниз по лестнице, и отправился к Летиции.

– О, Нис, как хорошо, что ты пришел!

Лети схватила меня за руку и усадила в кресло у камина.

– Это такой большой дом… Я боюсь, что не смогу уснуть здесь одна.

– Не бойся. Я посижу рядом, вот в этом кресле, пока ты отдыхаешь.

– Нис, тебе тоже нужно поспать!

– Я отлично высплюсь, поверь! Надеюсь, он покормит тебя ужином, мы весь день провели в дороге.

– Да-да, сказал, что придет горничная и позовет нас в столовую, когда будет накрыт стол.

Лети осторожно вынула из сумки новое платье и бережно разложила его на постели. На торжественный ужин в академии Летиция явилась в обычном платье, а в ответ на мой удивленный взгляд пояснила:

– Это платье такое чудесное, Нис! Как у принцессы. Я надену его, когда буду в настоящем замке. Хочу почувствовать себя в сказке.

И теперь, видно, время нового платья пришло. Я хотел ей сказать, что она и так для меня принцесса, в любом наряде, а это полуразрушенное, темное имение едва ли можно считать сказочным замком, что ее отец не добрый волшебник, а… Нет, надеюсь, не злой колдун, а запутавшийся в жизни человек. Но я, конечно, промолчал, чтобы не портить ей вечер, который Летиция так ждала.

– Горничная поможет мне одеться. Это так странно… Никогда еще никто не помогал мне одеваться. Я будто маленькая девочка.

Летиция рассмеялась. Огляделась. Я боялся, что улыбка сойдет с ее лица, когда она увидит отвалившуюся лепнину, дыры в шелковых обоях и потертый ворс ковра, но Лети этого словно не замечала.

– Отец… Ой, барон… Барон сказал, что завтра вечером он устроит в мою честь маскарад, соберутся его друзья, тоже знатные люди. И тогда он объявит перед всеми, что нашел дочь, а до этого он просил не говорить слугам, кто я такая, чтобы не портить сюрприз.

Хм… Друзья? Кто же его друзья, если, по словам Тима, очень немногие согласятся подать руку барону Ви’Рему? Неясные подозрения ворочались в душе, но я не хотел отравлять Летиции радость.

Сначала нужно найти доказательства. Думаю, этой ночью я все-таки не сомкну глаз.

В дверь постучали, заглянула горничная.

– Госпожа, я пришла, чтобы помочь вам одеться.

– Я постою в коридоре, – шепнул я. – Жду не дождусь, когда полюбуюсь на тебя в этом платье.

Стоя рядом с закрытой дверью, я не терял времени даром: вспоминал, как пользоваться способностями, которые проснулись во мне, когда я искал Лети в Пеструшках. Этой ночью, пока Лети будет спать, я собираюсь исследовать имение. Я все время буду прислушиваться к стуку ее сердца и, если что-то пойдет не так, сразу вернусь.

Сердце Летиции билось сильнее, чем обычно, но не от страха, а от радостного предвкушения. Я дошел до конца коридора, однако все еще слышал его ясно и четко. Спустился по лестнице на этаж ниже и понял, что способности меня не подведут: если уж я настроился на Лети, то почувствую ее из любого уголка дома.

А как там мой дар видеть сквозь стены? Работает. Лучше всего я, конечно, видел людей, или любых живых созданий, в чьих венах бежит кровь. Предметы различал размыто, как сквозь пелену.

Интересный вид магии, если появится время, надо исследовать его и, может быть, написать дипломную на эту тему. Кажется, у летучих мышей есть похожая способность, они охотятся в полной темноте и уворачиваются от препятствий. Лети бы непременно спросила: «Неужели летучие мыши и вампиры как-то связаны?» Я улыбнулся, представив, как засыпаю, свесившись с потолка. Нет уж, предпочитаю кровать или на крайний случай кресло.

Я медленно побрел обратно, проходя мимо комнат. В некоторых стояла мебель, закрытая чехлами, а другие оказались абсолютно пусты. На обоях оставались светлые квадраты там, где прежде висели картины. Но ничего опасного я пока не обнаружил.

Я подошел к спальне Летиции и посмотрел сквозь стены своим вторым зрением, которое показывало все в черно-белых тонах.

Графитовые стены. Темно-серые росчерки штор. Узоры на ковре переплелись, будто черные змеи. И в этом темном мире – сияющая белизной фигура. Плавные изгибы, стройные ножки, маленькие ступни, тоненькая талия… Я не сразу осознал, что смотрю на обнаженную Летицию. А когда понял, отшатнулся, закрыл лицо руками. Но это не помогло, ведь я видел не глазами. И самое скверное – что я хотел смотреть и смотреть, любоваться на нее бесконечно. Все-таки усилием воли я отключил второе зрение, а потом долго пытался отдышаться. Мою грудь будто пробило навылет – не вдохнуть.

– Нис, а вот и я!

Дверь распахнулась, на пороге появилась Летиция – и я понял, что придется выравнивать дыхание заново.

– Ты что так на меня смотришь? Мне не идет? – встревожилась она.

Карминовое бархатное платье сидело на ней так, будто его шили на заказ. Я мог собой гордиться – угадал точно. Но на манекене наряд смотрелся, хоть и симпатично, все же не так сногсшибательно, как на Летиции.

Красная ткань оттеняла волосы цвета воронова крыла, а кожу делала еще светлее. Горничная не стала собирать волосы в прическу, только расчесала щеткой до блеска. Они темным водопадом стекали по плечам Летиции. Синие глаза сияли. В ложбинке декольте лежал амулет, который переливался как настоящий драгоценный камень. И в декольте можно было увидеть не только камень… Я облизнул губы и поспешно поднял взгляд. Лети казалась точеной статуэткой. Прирожденная аристократка, неважно, что росла она на чердаке. Изысканная и утонченная. Она бы стала украшением любого бала.

Впервые в голову закралась мысль: «А достоин ли я такой красоты?»

– Мне не идет? – расстроенно повторила она, и тогда я опомнился.

– Ты прекрасна, Летиция Хаул.

Лети заглянула в глаза: не шучу ли, а когда поняла, что я говорю искренне, весело улыбнулась. И сразу стала моей Лети – нежной девочкой с добрым сердцем.

К ужину был накрыт длинный стол в гостиной. При виде дочери барон аж привстал. Он тоже не мог поверить своим глазам: привез в дом юную девочку, а сейчас в комнату вплыла настоящая леди. Удивление сменилось самодовольством: вот, мол, какую красавицу я породил.

Хозяин дома подготовился к приезду дочери: закупил деликатесов, а кухарка наверняка стряпала весь день. Но Лети от волнения едва притронулась к еде. Утиная грудка остывала на серебряном блюде, фаршированные грибы покрылись пленкой жира, а Летиция все никак не могла осилить печеночный паштет с маленькими гренками. Чтобы ее поддержать, я тоже ел. Но на самом деле мы те еще едоки!

Чарльз Ви’Рем вел светскую беседу: рассказывал о погоде и природе. Лети кивала, но я видел, что она думает о чем-то своем и время от времени дотрагивается до амулета.

– Барон, может быть, вы мне скажете, почему я родилась с таким редким и опасным даром? – вдруг спросила она. – Я унаследовала его от вас? Может быть, вы знаете, как им управлять?

Барон едва не подавился от неожиданности. Он кашлял и одновременно отрицательно качал головой.

– Нет, – выдавил он наконец. – Это просто случайность. Сочетание множества факторов. Так бывает.

Он протирал слезящиеся глаза салфеткой и не смотрел на Лети. Из-за этого казалось, что он не до конца честен.

– Понятно, – грустно сказала Лети. – Жаль, что я не могу от него избавиться. Ничего хорошего от этого дара – одни неприятности.

– Ты уникальна, Летиция, – воскликнул барон. – Ты сама не знаешь, каким сокровищем обладаешь. Алхимики всегда искали способ получить философский камень, который превращал бы все металлы в золото. А ты – философский камень в магической науке.

Чарльз Ви’Рем говорил с такой страстью, будто Лети родилась не естественным путем, а была собственноручно создана им в пробирке. Лети смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Вы так говорите, барон, будто я редкий ингредиент зелья, – смущенно сказала она. – Как чешуя дракона или крылышки фейри.

– Нет, конечно, нет! Все сложнее! Дело в том… – начал барон, но осекся, добавил тусклым голосом: – Но это, конечно, просто теория. Когда-то я всерьез интересовался наукой. Я ведь оканчивал факультет теории и исследований, хотел оставить свое имя в истории.

Он скривился.

– Но магическому совету не по душе дерзкие начинания…

Разговор сворачивал на опасную дорожку: за недозволенные эксперименты можно лишиться лицензии и права использовать магию, превратиться в мага-отступника. Чарльз Ви’Рем не стал продолжать. Подозвал кухарку и попросил накрыть стол к чаю. Кухарке помогала горничная, но если завтра запланирован большой прием, не представляю, как эти двое справятся, обслуживая гостей.

Кстати о приеме…

– Барон, Летиция рассказала мне, что завтра ожидается маскарад в ее честь. Надеюсь, вы все предусмотрели и помните, что вашей дочери грозит опасность. Вы пригласили проверенных людей?

Лети красноречиво посмотрела на меня. Я так хорошо ее изучил, что и без слов понял, что она хочет сказать: «Ой, Нис, ну только не начинай. Опасность осталась в Ройме, здесь мы под защитой».

– Я пригласил проверенных людей, – подтвердил Чарльз Ви’Рем.

Почему мне послышалась ирония в его голосе?

– Да, и над имением я поставил защитный купол. Правда, немного перестарался. Теперь, если вы захотите выйти без меня, защита вас не выпустит. Но это не страшно, ведь вы никуда без меня не пойдете, правда?

Он широко улыбнулся дочери, и Лети улыбнулась в ответ.

Вроде все правильно, барон сдержал обещание, но почему мне по-прежнему так тревожно?

– Кстати, Летиция, у меня для тебя сюрприз. Я распорядился, чтобы его доставили в твою спальню, пока мы ужинаем. Для моей дочери – все самое лучшее.

– Спасибо…

Слово «отец» почти готово было сорваться с губ Лети, но в последний момент она опомнилась и уставилась в тарелку. Барон не заметил ее неловкости.

– Гости начнут прибывать завтра с утра. Не пугайся, если они станут слишком пристально тебя разглядывать, многие и не подозревали о том, что у меня есть дочь.

– Кто ваши друзья? – спросил я. – Дальние родственники? Друзья со времен студенчества? И все они, конечно, принадлежат к высшему сословию, как и вы сами?

Барон повернулся ко мне, и могу поклясться, что на мгновение в его глазах вспыхнула злость: мои расспросы ему не нравились. Но он быстро взял себя в руки и сдержанно ответил:

– Они принадлежат к разным слоям. А разве вы не выступали всегда за равенство рас и сословий?

Не припомню, чтобы я откровенничал с бароном на этот счет.

– Выступал? – переспросил я.

Хозяин дома странно на меня посмотрел, взъерошил волосы и ответил:

– Я предположил, что вампир точно не будет против. Вы ведь вампир?

– А это так заметно?

Мы с бароном перебрасывались репликами, будто боевыми огневиками, а улыбки, которые мы оба натянули на лица, все больше напоминали оскал.

– Барон, – тихо позвала Лети, – я бы хотела пойти в спальню. Нис, проводишь меня?

Моя девочка выглядела расстроенной, и я пожалел о том, что так набросился на хозяина дома. Он еще не сделал ничего плохого. Может, зря я его подозреваю. Он поставил защитный купол, старался порадовать дочь вкусным ужином, а ведь он стеснен в средствах.

Лети поднялась, и следом поднялись мы. Я предложил ей локоть.

– Ларнис, ваша комната тоже готова.

Иными словами, «держись подальше от спальни Лети и ее самой!» Да-да, я просто обязан слушаться человека, который вспомнил, что у него есть дочь, спустя восемнадцать лет.

– Выспись хорошенько, Летиция, ведь завтра предстоит долгий день!

– Спасибо, барон. Ужин был чудесный, и мне очень понравилось беседовать с вами. Если вы не против, я бы хотела услышать историю о том, как вы познакомились с моей мамой. Расскажете?

– Да-да, конечно…

Я отвел Летицию наверх, в ее комнату. Горничная расправила постель, разобрала вещи, повесила ночную рубашку на спинку стула рядом с камином, чтобы согреть ее перед сном. Лети сонно огляделась и вдруг ойкнула, засмотревшись в дальний угол комнаты. Между моих пальцев вспыхнули искры, прежде чем я понял, что Лети ничто не угрожает. Она ойкнула от радости: в полутемном углу комнаты стоял манекен, а на нем парчовое золотое платье, чей лиф был вышит драгоценными камнями, переливающимися в отсветах пламени. На полу стояли золотые туфли, на трюмо лежала золотая маска, отделанная белыми перьями.

– Какая красота, Нис, посмотри!

Лети подошла ближе, но не решилась дотронуться до великолепного платья. Она присела рядом на корточки и смотрела снизу вверх. Я видел маленькую девочку, которой никто никогда не дарил дорогих подарков. Мне бы порадоваться за Лети, но мне стало не по себе от такой щедрости барона. Одно это платье стоит целое состояние.

– Лети, – хрипло сказал я, – тебе нужно отдохнуть. Платье никуда не убежит.

«А пока ты спишь, я исследую этот дом!»

Лети сладко потянулась, взяла у камина теплую рубашку и наморщила лоб.

– Придется ждать горничную. Сама я не переоденусь.

Она повернулась ко мне спиной и показала шнуровку.

– Видишь? Я не дотянусь.

– Я поищу твою горничную.

Я отправился к выходу, но Лети окликнула меня.

– Погоди, она наверняка помогает убрать со стола. Мне ее жалко, она и так забегалась. Может быть, ты мне поможешь? Всего лишь нужно развязать шнурки и ослабить их, тогда я выскользну из платья.

– Хорошо, я не стану смотреть, – сказал я и поймал чуть-чуть разочарованный взгляд Лети.

– Можешь посмотреть… – ответила она очень тихо, отвернувшись к пламени.

Я встал за ее спиной, осторожно собрал волосы, чтобы они не мешали. Волосы Лети были будто жидкий шелк, а ее узкие плечи белее мрамора, из которого ваяют светлых богинь. Но богини были и вполовину не так прекрасны, как моя хрупкая девочка. Не удержавшись, я погладил нежную кожу. В отличие от мрамора, кожа Лети была горячей. С высоты своего роста я видел, как часто вздымается грудь Летиции, стянутая вырезом декольте.

– Лети…

Я наклонился и прикоснулся губами к основанию шеи. Провел языком по мочке уха. Лети, тяжело дыша, откинулась назад, позволяя продолжить то, что я начал. Я обнял ее одной рукой за талию, а другой провел от запястья и выше – к сгибу локтя, приподнимая кружевной рукав. От прикосновения пальцев к обнаженной коже Лети тихонько застонала и закрыла глаза. Ее ресницы трепетали, губы приоткрылись. Я, стоя за ее спиной, не мог дотянуться, чтобы накрыть ее рот своим, и сам едва не застонал, мучаясь от страстного влечения.

– Моя сладкая девочка… Моя желанная…

Она порывисто обернулась, ее руки обвили мою шею.

– Ну же, целуй, – прошептала она.

Мы столько раз целовали друг друга: целовали страстно и нежно, целовали шутливо, целовали на бегу, торопясь на занятия. Но я знал, что если поцелую ее сейчас, то уже не остановлюсь. Видение стройного тела Лети, его тайных изгибов, не оставляло меня весь вечер.

Летиция притянула меня к себе и сама нашла мои губы. А потом… Все случилось в мгновение ока. Она вздрогнула, прижала ладонь ко рту – из маленькой ранки на губе сочилась кровь. Проклятые клыки! Я снова выпустил их из-под контроля. Как и в прошлый раз, они прорезались в порыве страсти. Одуряющий и манящий аромат ее крови вскружил голову.

Только не это! Никогда! Я больше не причиню ей боль!

Я вырвался из ее рук и отступил. Лети смотрела на меня растерянно и грустно.

– Ложись спать, Лети.

– Нис, подожди! – окликнула она меня у выхода. – Позови горничную, чтобы она помогла мне переодеться, а потом посиди рядом, пока я не усну. Ты обещал!

Я действительно обещал и сдержу обещание, пусть даже сидеть и смотреть на спящую Лети станет худшей пыткой в моей жизни. Я горел в огне.

Я вернулся с горничной, выждал в своей комнате некоторое время и снова проскользнул в спальню к Лети. Моя девочка завернулась в одеяло, обняла его, как в детстве, наверное, обнимала игрушечного медведя. Хотя… откуда бы взяться игрушечному медведю? Лети дремала, но услышав, что я пришел, открыла глаза и ласково улыбнулась.

– Спи, спи… – пробормотал я, усаживаясь в кресло.

В комнате было тихо, лишь потрескивали чуть слышно поленья в камине. Лети не спала, я угадывал это по стуку ее сердца.

– Так холодно… – тихо сказала она.

Холодно? Мне казалось, что спальня хорошо прогрелась, но мне трудно судить, ведь я не замерзал и на морозе.

– Полежи рядом, согрей меня, – попросила Лети.

Я снял ботинки и устроился поверх одеяла, подоткнул его со всех сторон, прижал Летицию к своей груди. И приготовился сжимать зубы и мысленно считать до ста и обратно. Ах, Лети, если бы ты только знала, что ты со мной творишь…

Лети выпутала из-под одеяла обнаженную руку и погладила мои пальцы, которые лежали на ее талии. Ночная рубашка, насколько я помнил, была с длинными рукавами. Из складок одеяла показалось гладкое белое плечо… Я сглотнул и от растерянности едва не ляпнул глупость: «Лети, если бы ты надела рубашку, было бы теплее».

– Лети… – произнес я осипшим от напряжения голосом. – Ты играешь с огнем…

Она выкрутилась в моих руках, приподнялась, придерживая на груди сползающее одеяло, и посмотрела так, будто я серьезно ее обидел. У нее тряслись губы.

– Нис, по-твоему, это игра? Я не знаю, как еще яснее дать тебе понять! Не заставляй говорить это вслух, мне и так не по себе…

Я все понял, конечно, и меньше всего хотел ее огорчить. Я мягко опрокинул ее на подушки, покрыл быстрыми поцелуями нежные щеки, прохладные плечи – ведь и правда замерзнет, глупышка.

– Лети, моя девочка… – шептал я, чувствуя, что в груди не хватает воздуха. – Это опасно… Для тебя… Я не хочу тебя поранить, как в прошлый раз. Я едва сумел остановиться. Мои клыки… Я их не контролирую.

– Глупости! – воскликнула Лети.

Она взяла мое лицо в ладони и заставила посмотреть на себя. Она была так прекрасна в этот момент. Темные волосы разметались по подушке, губы припухли, на щеках играл румянец. Одеяло закрывало ее теперь лишь до пояса, представив моему взгляду белые холмики девичьих грудей.

– Ты не сделаешь мне больно, Нис! – убедительно сказала она и тут же покраснела еще сильнее. – Ну… то есть… Не больше, чем это необходимо.

Мое сердце так заколотилось о ребра, что, казалось, вот-вот их проломит. Не удержавшись, я погладил нежный холмик и прикоснулся губами к его навершию. Лети запустила в мои волосы дрожащие пальцы и медленно перебирала пряди, пока я исследовал сокровенную часть ее тела, до сих пор мне недоступную: целовал и ласкал, и не мог оторваться.

– Вот видишь… – прошептала она. – Ты не делаешь мне больно. Ты сильнее своей сути, Нис. Но даже если укусишь…

– Никогда!

Клыки несколько раз порывались прорезаться, но теперь я был начеку. Я не пораню свою любимую девочку, я буду осторожен. Она почувствует только мою нежность и мою любовь.

– Иди сюда…

Лети приподняла одеяло, приглашая меня ближе, и тут же потянулась к пуговицам на рубашке. И мы принялись торопливо и отчаянно расстегивать их в четыре руки. Одежда полетела на пол. Я заключил в свои объятия хрупкое тело, согревая и успокаивая, – Летиция вся трепетала от волнения, но когда я погладил ее по щеке, откидывая с лица пряди, и одними глазами спросил: «Не передумала?», она порывисто качнула головой.

Я все время помнил, что не должен торопиться. Хотя желание обладать моей драгоценной девочкой разрывало меня изнутри, но я буду настолько бережным и нежным, насколько это возможно, ведь первый раз запомнится навсегда.

Я гладил, целовал и обнимал ее, пока не почувствовал, как напряженные плечи Лети расслабляются, как она, уже без опасения, отвечает на поцелуи. Она была такая горячая, такая сладкая. Лети сама скинула одеяло, добавив его к груде вещей, уже лежавших на полу. Мы, полностью обнаженные, без страха любовались друг другом.

– Ты прекрасна, Летиция Хаул…

На ее белой груди мерцал алый камень, передавая биение сердца.

– И ты прекрасен, Ларнис Безымянный, мой любимый, кем бы ты ни был.

А ее глаза добавляли: «Верю тебе, кем бы ты ни был, даже если ты сам себе не веришь…»

Я накрыл ее тело своим. Летиция была такая тоненькая, что я все время боялся неосторожно сжать ее слишком крепко, силы-то во мне хоть отбавляй, поэтому я все время повторял себе, что держу в ладонях хрупкий цветок с нежными лепестками. Моя белая лилия, моя дивная орхидея… Ни в коем случае нельзя ранить эти шелковистые лепестки, только тогда они раскроются навстречу.

Я шептал милые глупости и ловил мечтательную улыбку на любимом лице. Лети посмотрела на меня сияющим взглядом, а потом закрыла глаза. Я нашел ее губы и стиснул Лети в объятиях. Мы стали единым целым.

– Я люблю тебя… О, Лети… Моя родная… Потерпи немножко…

– Мне не больно… Только чуть-чуть… Больно-сладко…

…Закутанная в одеяло, сонная и довольная Лети дремала на моем плече, а мое сердце переполняла нежность. Я думал только о том, что никогда и никому ее не отдам, что горы сверну, лишь бы она была в безопасности и счастлива.

Когда Лети уснула, я хотел потихоньку выбраться из кровати, потому что помнил о своем решении исследовать дом, но она тут же встрепенулась.

– Нет, Нис, пожалуйста, не уходи!

Как я мог оставить ее сейчас? Что же, придется утром выкроить время, чтобы обыскать комнаты, а еще лучше – заглянуть в подвал.

– Спи, моя родная, я не уйду.

– Я так счастлива, – прошептала она. – Чудесная ночь в замке… И отец вроде бы не такой уж плохой человек, да?

Я промолчал, только погладил ее по руке. Я не допущу, чтобы завтрашний день принес ей боль и разочарование в человеке, которого она уже готова простить.