Глава 9

Рената

“…разочарованию не будет предела” — эта фраза на репите крутится у меня в голове.

Лежу на диване, пялясь в потолок, и слышу его голос. А стоит закрыть глаза, вижу его и ненависть его тоже вижу. От нее озноб пробирает, волоски на коже поднимаются.

За что? Я не прошу обходиться со мной как с принцессой и нянчиться со мной не надо. Ведь можно просто по-человечески поговорить. Объяснить. Я понимаю, что нахожусь не на курорте, что меня за какие-то отцовские дела спрятали. Только с какой стороны я нахожусь? Мной шантажируют или прячут?

Прислушалась.

После инцидента с медведем прошло… не знаю сколько времени. Я просто упала на диван и все. Нет ни сил, ни желания что-то делать. Сопротивляться и показывать характер? Не могу больше. Меня словно камнем пригвоздило к постели. А что дальше? Что будет дальше? Что меня ждет? Пусть это звучит по-глупому, но я хочу к маме.

Откинулась головой на подушку. Хочется удариться обо что-нибудь и потерять память. Забыть все это. И не только…

Куда делся мужик после разговора — не знаю.

Снова прислушалась и…

Я слышу шаги по дому. Они еле уловимы.

Слышала пару раз, как он выходил на улицу. Как возвращался спустя время. Но ни разу не зашел в комнату.

— Есть будешь? — неожиданно раздался его голос, когда я незаметно для себя задремала.

Вздрогнула. Открыла глаза, а в груди бешено лупит сердце. Молчу. Чувствую, как смотрит на меня. Но… мне все равно. Не хочу я есть.

— Второй раз предлагать не буду, — пробубнил он и вышел.

А мне все равно. Господи, какая апатия.

Повернулась на бок и снова закрыла глаза. Я быстро проваливаюсь в сон. Мне снится какая-то ерунда. Будто все события последних дней смешались в один ком. И мать с отцом. И мой день рождения. И недовольный Эд, который за что-то меня ругает. А я реву. Мне так почему-то обидно и жалко себя.

Когда просыпаюсь, чувствую щекой влажную ткань подушки. Интуитивно касаюсь пальцами щек. Мокрые. Видимо, плакала во сне.

За окнами темно. Но из коридора виден свет. И звук воды слышен.

Сажусь, опустив ноги на пол, и встаю. Слабость во всем теле. Жуткое желание снова принять горизонтальное положение. Но во рту засуха. Поэтому попить для начала не помешало бы.

Прохожу в кухню, плескаю воды в кружку. И осушив ее практически всю, отставляю.

Вода. Это душ в ванной.

Выхожу из кухни. Дверь ванной комнаты закрыта не до конца. Ноги сами меня туда несут. И я плетусь, сама не понимая зачем. Осторожно заглядываю в образовавшуюся щель. Мужчина стоит под душем. Поток воды льется ему на голову, спину. Он оперся руками о стену и опустил голову. Мышцы бугрятся под кожей. Это завораживает. Руки зудят, как хочется прикоснуться к этому рельефу.

Сглатываю. Отстраняюсь…

Закрываю глаза и вижу эту картинку. Его тело. Меня обдает жаром. Касаюсь ладонями щек. Они пылают. Зачем я сюда сунула свой нос? Злюсь сама на себя. Мне надо от него подальше, а я, наоборот, к нему… Да что ж это такое?

Отхожу от двери от греха подальше. Сама не пойму, почему меня потянуло сюда.

Качаю головой и, сделав пару шагов, останавливаюсь напротив двери той комнаты, в которой я видела фотографии. Дернула за ручку. Заперто.

Вернулась в комнату. Камин давно погас, но в доме теперь работает отопление и нужды в нем нет. Но от звука потрескивающих дров здесь было уютнее. Ложусь снова. Обхватываю себя за плечи. Сердце в груди не унимается. А хочется успокоиться.

Вскоре доносятся шаги. Он вышел из ванной. Прошел в кухню. Звякнула ложка о кружку. Затем щелкает выключатель и шаги приближаются.

Я замираю. Ляжет рядом?

От этой мысли озноб прокатился по телу. Нет, я не боюсь. Не хочу бояться. Он ведь не обидит, я почему-то уверена в этом.

Но нет, мужчина, видимо, лег снова на одеяло на полу. Немного поворочался, устраиваясь поудобнее. Затем его дыхание стало равномерным.

Быстро же он уснул. А я не могу.

Сколько прошло времени, прежде чем я все же уснула, сказать сложно. Но проснулась, когда за окнами уже было светло. Повернувшись, заметила сложенное одеяло, на котором спал водила, на кресле. А в доме стоит тишина.

Ну что ж. Еще один день. Что он мне принесет?

Сползаю с дивана, направляюсь в ванную. Там быстро умываюсь, стараясь не обращать внимания на свой внешний вид. Хватит мне расстройств. В кухне все чисто. Даже вчерашняя кастрюля с моей тарелкой вымыты. Чайник теплый. Наливаю себе чай. Аппетита нет. Хотя на столе стоит распакованная упаковка с печеньем. Но и чай не лезет в глотку. Поэтому отставляю чашку почти нетронутой.

Постояв немного в коридоре, поднимаюсь наверх. Доносится шум из приоткрытой двери. Заглядываю…

На нем шорты. И все. Кожа поблескивает от капель пота. Мужчина увлечен тренировкой, а я не могу отвести от него взгляда. Его движение гипнотизирует и увлекает.

С трудом заставляю себя спрятаться и не показывать своего присутствия. Спускаюсь на первый этаж и не знаю, куда себя деть.

Я сойду с ума.

Мне бы телефон. Маме позвонить. Вот только… У него же должна быть какая-то связь с внешним миром? Он же отчитывается перед кем-то или нет?

Голова кругом, а любая мысль упирается в тупик. От бессилия сажусь на диван, откидываюсь на спинку.

Мне нужно подумать. Мне нужно что-то придумать. А еще лучше попробовать его разговорить. И вообще! Кайсарова я или кто? Хватит нюни распускать. Он еще пожалеет, что связался со мной.

* * *

От принятого решения внутри все трепещет, вибрирует. Невозможно усидеть на месте. Хочется ходить-ходить, что-то делать. Меня всю потряхивает от волнения. Но мужик не торопится спускаться. Я прохаживаюсь по комнате туда-сюда. Не выдерживаю и иду в ванную. Там нахожу тряпку. Набираю немного воды в маленький таз, который нахожу под ванной, и возвращаюсь в комнату. Пыль. Она везде. Его в доме не было очень долго. Да и что это за дом? Его? Кто те люди на фотографиях? Раз он запирает дверь, значит, не хочет, чтобы я их видела. Но я видела и от этого мою голову бомбардируют вопросы.

Незаметно для себя, вытирая подоконники, да и любую другую поверхность, я выстраиваю предстоящий разговор. То, что он состоится, я не сомневаюсь. Без него никак. После комнаты прошла в кухню. И там вымыла все, до чего дотянулись руки. Не раз бегала менять воду. Да вот только кто-то намеренно не хочет спускаться вниз. И меня это начинает бесить.

Выходя из кухни, я налетаю на…

— Ослепла, что ли? — рычит его голос надо мной.

Поднимаю голову и смотрю на него. Он уже переодет. И пахнет от него гелем для душа. Это как же я смогла его проворонить?

— Куда-то торопишься? — нахожу в себе силы задать вопрос.

— Именно, — и обходит меня по дуге, направляясь на выход из дома.

— Эй, — срываюсь с места за ним. — В смысле, торопишься? Куда? — сама не замечаю, как выхожу за ним на улицу, а он накидывает на себя свою куртку.

— Вернись в дом и запри дверь, — остановился так резко, что я чуть не врезалась в него.

— А ты?

— Вернусь через пару часов, а теперь в дом, — прозвучал приказ, только я отступила на шаг и не сдвинулась больше с места.

Мужик сел в машину, завел двигатель и, развернувшись, уехал.

А я так и стояла смотрела вслед, пока авто не скрылось за деревьями.

Разочарование растекалось в груди, чуть сдавливая ребра. Неприятно. И как мне с ним поговорить? Он сейчас будто сбежал. Торопился как. Словно что-то случилось.

Что происходит? Почему меня оставил одну?

Оглянулась на дом, на лес. Погода солнечная. Заметно тепло. Стоя без куртки, не замерзаю. Да и с крыши дома закапала капель. Весной пахнет. В городе, наверное, все растаяло.

Подул ветер и кроны деревьев зашумели. Застыла как завороженная, смотря наверх. Если бы не ситуация, думаю, мне здесь могло бы понравиться. Воздух фантастический. Птицы поют.

Так и хочется замереть в этом моменте.

Гав.

Я подпрыгиваю от неожиданности. Оглядываюсь. И вижу собаку. Стоит на углу дома. Серая шерсть. Хвост бубликом. Ушки торчком.

Гав.

— Ты кто? — спросила я, прекрасно понимая, что это собака. И она говорить не может. Но я жутко испугалась, увидев ее. — Я скоро параноиком стану, — говорю себе под нос, а сама, не поворачиваясь к животному спиной, медленно направляюсь к дому.

Собака, не двигаясь с места, следит за мной. Мне сейчас реально страшно. Я боюсь этих диких животных. Медведя мне хватило на всю жизнь. Поэтому, когда до крыльца осталось пару шагов, я подрываюсь с места и бегу.

Ступенька. Раз-два. Дверь и я захлопываю ее.

Дыхание со свистом вырывается. Согнулась пополам, пытаясь отдышаться. А за дверью слышится лай. Вот зараза, и откуда только взялась?

Прохожу в комнату. Выглядываю в окно. Собака. И смотрит в окно. Зашториваю занавеской.

Становится не по себе. Но чтобы отвлечься, решаюсь подняться на второй этаж. И на этот раз я вхожу в его мини-зал, я бы так его назвала, уверенней. Зная, что водила уехал, чувствую себя немного спокойнее. Войдя внутрь, утыкаюсь взглядом в свое отражение. Вздрагиваю.

Господи, я дерганная стану после всего этого. Второй раз здесь и все не запомню, что это гребаное зеркало!

Оглядываюсь. Груша. Подхожу к ней. Провожу ладонью. Толкаю. Она не двигается с места. С ума сойти, какой у нее вес? Осматриваюсь и натыкаюсь взглядом на перчатки. Боксерские. Подойдя, беру одну в руки. Просовываю ладонь внутрь. Поражаюсь тому, какие у него руки. Моя же просто утонула. Напяливаю вторую перчатку. Гримасничаю в зеркало, махая руками.

— Кукушка-кукушка, а надолго ли ты покинула мой скворечник? — треплю ерунду, а самой смешно.

Незаметно проходит время. За окном начинает темнеть. А желудок подает звуки “бедствия”. Есть захотелось. Снимаю перчатки, положив их на место. Спускаюсь вниз и направляюсь на кухню. Заглядываю в тот самый шкаф-ресторан и достаю упаковку с названием “мясо с фасолью и овощами”. Ну отлично. А еще замечаю плитку шоколада. На губах начинает играть улыбка. Шоколад.

Пообедав или поужинав все же, прибрала со стола. Подогрела воды в чайнике, заварила чай и с удовольствием, растягивая время, съела половину плитки шоколада, запивая горячим.

После меня разморило и глаза стали слипаться. А водилы все еще нет. А ведь настрой поговорить был ого-го…

Вернулась в комнату, выглянуло в окно. Темень.

Вернулась к дивану, улеглась. Веки налились тяжестью и я провалилась в сон.

Среди ночи, неожиданно проснувшись, почувствовала, что в комнате не одна. Прислушалась, приподнялась на постели. Сквозь темноту заметила силуэт спящего мужчины на полу. Вернулся, значит. Ложусь обратно, прокручивая предстоящий разговор. Нет, отступать я не намерена.

* * *

Утро началось с шума, доносящегося из кухни. Я тут же резко сажусь в постели. Поправляю волосы. Как уснуть смогла, снова не понимаю. Просто отключило во время обдумывания вопросов. И все. Мужик на кухне. Я пробегаю в ванную. Включаю воду, смотрю на себя в зеркало. Огромные глаза на пол-лица. Щеки впали. Видок тот еще. Остудив лицо прохладной водой, выхожу и уверенно направляюсь в кухню.

Мужик пьет чай. Тарелка с упаковкой из того шкафчика. Завтракал, значит.

— Где ты был? — подхожу к столу и спрашиваю водилу.

— Это что? — поднимает свой взгляд на меня. — Допрос?

— Почему ты меня оставил одну? — не сдаюсь.

Мужик отставляет в сторону чашку.

— Сядь, поешь лучше.

— Я не хочу есть! Мне нужно знать, что происходит! — воскликнула, потому что устала от всего. — Хватит держать меня за дуру! Объясни мне! Зачем я здесь? Я ни черта не понимаю! Мне нужна правда, слышишь?

— Замолчи лучше, — прорычал мужик, сжав пальцы в кулаки.

— Ага, сейчас. Заткнусь. И пойду поплачу в подушку, — огрызнулась, понимая, что его так не разговорить.

— Ты это умеешь, — уставился на меня.

— Конечно. Лучше держать меня за идиотку, да? Ты сам-то знаешь, для чего все это? Или тебя тоже за идиота держат? Хотя о чем это я? Ты разве можешь выполнять более важную работу, чем просто украсть и спрятать? — разошлась я не на шутку. Вижу, как темнота расширяется в его глазах. Как ходят скулы, только мне уже все равно. — Может, тебя, как самого “одаренного”, — показала пальцами кавычки в воздухе, — сюда послали?

— Лучше заткнись и исчезни, — доносится до моего слуха.

— Да пошел ты! К черту! Урод! Только и можешь, что запугивать меня. На остальное кишка тонка, да? Прихвостень. Отвечай мне, — ударила кулаком по столу. — Ты никто, понял? И как только меня найдут, порвут тебя на части. И оставят в этом лесу на съедение тому же медведю. Ты, — ткнула в его сторону пальцем, — ничего здесь не решаешь. Шестерка.

* * *

Он

Довела. Довела так, что перед глазами красная пелена. Внутри словно атомный взрыв произошел, снося на своем пути все блоки и запреты. Рвануло все к чертовой матери.

Сорвался с места, как с цепи. Девчонка даже не успела среагировать. Не дал ей времени сбежать. Хватаю за тонкую шею пятерней и пригвождаю к стене, нависая над ней. Она вцепляется тонкими похолодевшими пальцами мне в руку, стараясь ослабить мою хватку, только ничего у нее не выходит.

Невероятной синевы глаза расширяются. Черный зрачок пожирает радужку. Чувствую под пальцами, как в нервном ритме рвется ее пульс.

— Хочешь знать правду? — цежу сквозь зубы, стараясь хоть немного удержать все то, что рвется наружу. — Ну так слушай…

Замерла, но взгляд не отводит.

— Твой папаша вляпался в очень нехорошую передрягу. Ты здесь, чтобы, прикрываясь тобой, ему не могли диктовать условия, — вглядываюсь в ее расширенные зрачки и вижу свое отражение. — Как ты думаешь, чем зарабатывает твой папочка себе на жизнь? Не знаешь. А я тебе скажу, раз ты так хочешь правды. Финансовые махинации. Этим сейчас никого не удивишь. Да вот только есть нюанс. Семья твоего женишка. Чем, думаешь, его семья занимается? Странно будет, если скажу, что тем же? Нет, не странно. Сейчас это в пределах нормы, наверное. А чем занимается твой драгоценный будущий муж? — жду ответа. Но она молчит, поджав губы. — У твоего мудака есть доля в наркобизнесе. Он, по сути, занимается распространением наркотических средств. Дружок одной из твоих подружек, кстати, в деле. Вот и папаша твой попал в этот замес. Видимо, жажда наживы не прошла стороной.

— И ты за это меня ненавидишь? — сипит она, а я еще чуть больше сдавливаю шею. Морщится от боли. — Не понимаю, при чем тут я? — шепчет одними губами.

— В одном из таких клубов, подобных тому, откуда я тебя вытащил, одну девушку подсадили на таблетки. На вид все безобидно. Только вот случился передоз. Понимаешь? — пока все это говорю, у самого голос становится все тише и тише. Словно сам себе глотку сдавливаю. А ведь это совсем не то, что я должен был ей сказать. Совсем не то… — А ей было всего девятнадцать, — отпускаю, наконец, ее, пока не придушил, отталкиваюсь от стены, не замечая, как девчонка оседает на пол, держась руками за шею.

— Мне жаль, — сипит она, откашливаясь, а на глазах ее, только сейчас обернувшись, вижу слезы. Одной рукой растирает шею, где, скорее всего, останется кровоподтек. — Я и подумать не могла, что все так…Если бы я могла… хоть что-то могла бы сделать, — всхлипывает.

Только меня все больше распаляют ее ненужные мне извинения. Жуткое желание отыграться на ней за свои страдания и переживания выходит на первый план.

— Да что ты можешь? Ну вот что? Что, мать его? Я не смог, а ты что могла бы сделать? Уйди лучше, — говорю, а сам слышу свой рык со стороны. — Уйди, — отворачиваюсь.

Пытаюсь взять свои эмоции под контроль. Но, черт возьми, не могу. Не могу.

Врезаю кулаки в стену, до кровавых отметин на поверхности.

— Я хочу тебе помочь, — доносится ее охрипший голос.

Оборачиваюсь и застываю…