Часть 85.

Ку — ка — ре — ку-у-у!

Ян приоткрыл глаза, щурясь от яркого света. В незашторенное окно ломилось искрящееся солнце, оповещая мир, что пришел новый день. Хвала небесам — светопреставление закончилось, апокалипсиса не произошло, все выжили. Ура!

Тесно прижавшись, рядом сопела Яна, по-хозяйски закинув ногу на его бедро. Зажмурилась, и после осторожно приоткрыла глаза:

— Это что — крик петуха?

— Похоже на то. Наверное, рядом чья-то ферма.

Помимо солнца комнату освещала включенная лампочка. Видимо, когда они уснули, дали свет…

Когда они уснули…

Ян не помнил, как провалился в забытьё. Эта ночь была полна сумбура и сумасшедших открытий. Эта близость… это была не просто близость, это было что-то особенное, не поддающееся определению.

Он никогда не хвалился победами на любовном фронте, предпочитая отмалчиваться, когда где-нибудь в сауне его друзья распивали дорогой коньяк и перечисляли многочисленных любовниц и позы, в которых имели своих шлюх.

Секс — это так же естественно, как ходить, улыбаться, жить. Люди же не гордятся тем, сколько выпили вчера литров воды или сколько поглотили кислорода.

Секс не был для него чем-то особенным, о чём стоит слагать легенды и оставлять на память зарубки на теле, чтобы потом при случае пересчитать.

Его любили женщины, их у него было много, и каждая пыталась вылезти из кожи вон, показывая, насколько она изумительна в постели, какая она опытная горячая штучка. С кем-то ему было хорошо, с кем-то очень хорошо, но только лишь с Яной он испытал столь яркую палитру эмоций, — когда душа, голова, сердце и тело работают в тандеме, когда хочется отдавать, нежели брать.

Она не пыталась произвести на него впечатление — не выгибалась в заученных позах дикой кошечки и не издавала отрепетированные стоны. Она была собой, настоящей. Она шептала его имя как никто, отдаваясь с неподдельной искренностью и трогательной нежностью. Нежность — это было именно то, что он испытал, проснувшись с ней утром. Хотелось обнять её, спрятать ото всех и никогда никуда не отпускать.

Она села на край кровати и, отвернувшись, закуталась в саван из простыни.

— Кажется, дождь закончился… — тихо проговорила она, и Ян не смог сдержать улыбку.

Когда не знаешь, что сказать, говори о погоде.

Он видел, как она смущена, как прячет глаза, натыкаясь взглядом на отметины на его шее и груди. Отметины страсти, оставленные ею.

— Не нужно, сними эту тряпку, у тебя прекрасное тело, — мягко попросил он, и она, замешкавшись всего на секунду, развязала ткань. Та упала к ногам, оставив женщину полностью обнажённой.

Тоненькая талия, абсолютно плоский живот, упругая грудь. Своя, без всяких хирургических вмешательств. Он трогал много надутых кукол, чтобы сразу понять, что Яна красива от природы. Совершенна. И возраст только лишь придал ей сексуальности и шарма.

Он поднялся с кровати и медленно подошёл ближе. Убрал с её лица светлые пряди, очертил пальцем сеточку просвечивающихся венок на шее, провёл по покрывшейся мурашками груди…

Воздух трещал и накаливался, заглушая посторонние звуки, и лишь глухое перстукивание двух сердец заполняло своим ритмом звенящую тишину.

Подойдя ближе, приподнял её за талию, позволяя ей обхватить его бёдра ногами. Он не хотел тратить время на душ, завтрак, сигареты — он хотел её прямо сейчас, этим солнечным утром, в маленькой придорожной гостинице.

Громкий стук в дверь — словно камень в стекло — разрушил интимность момента.

— Вы проснулись? Это я — Саня. Насчёт машины.

— Сейчас, секунду, — откликнулся Ян и всё-таки урвал поцелуй. — Иди в душ, я скоро присоединюсь.