Глава 9. Доверие

Аяна

Я и правда не знала, зачем делаю это, но слова полились из меня сплошным и неконтролируемым потоком. Будто что-то изнутри меня подталкивало, отключив всякую скромность и мою привычную замкнутость.

Я рассказала о своем детстве, половину которого провела стоя в углу на коленях на гречке или горохе.

О ночных бдениях, когда родители будили всех нас и заставляли молиться до самого утра. Рассказала, как мне запрещали носить штаны до самого совершеннолетия, как мама приносила вещи с барахолки — уродливые, бабушкины платья, хотя деньги у нас водились. И как надо мной издевались в школе из-за моих прикидов. Спасибо Лерочке, она не бросала меня в тяжелые времена.

Как учитель физкультуры решил, что я идеальная жертва для приставаний. Лет в четырнадцать я боялась ходить в школу из-за него. Он пару раз закрывал меня в раздевалке «случайно», заставлял убираться в спортзале, когда все уходили, а сам стоял надо мной и отчитывал, мол какая я вся «не такая». Пытался зажимать в комнате с инвентарем. Но я умудрялась удирать от него, правда вся в слезах.

На этом месте Хорн мрачнел и сильнее сжимал мои пальцы. Его ноздри раздувались, а губы сжимались в плотную линию. Но замолчать я не могла и продолжала вываливать на него все, словно его внимание стало спусковым крючком.

Я рассказала и том, как мне запрещали работать, чтобы у меня появились карманные деньги, и поступать в колледж после окончания школы. Мне позволялась только забота о пожилых в хосписе моего отца, где трудилась так же и мама, чтобы не нанимать дополнительных работников.

И о том, что летом меня наверняка ждало замужество с человеком, которого выберет отец, из таких же помешанных на средневековых правилах. И тогда я, как моя мама, должна буду покрыть голову платком и носить его, снимая только в ванной и спальне. И до конца дней мне будет запрещено выходить на улицу без сопровождения мужа или детей даже в магазин.

Но я не идиотка и прекрасно видела, как живут другие люди. Лера тоже рассказывала. Я видела, как детям бывает весело ходить в кинотеатры и кафе с родителями, а нам было запрещено вообще смотреть фильмы, даже дома. Знала из ее рассказов, что можно семьями ездить вместе на отдых или просто гулять. И много-много всего интересного, чего я была лишена.

— Но я смогла поступить в универ и собиралась после праздников, как только мне дадут общежитие, сбежать из дома, — закончила я, продолжая смотреть на крепкие теплые руки, которые держали меня. Они успокаивали. Несмотря на то что принадлежали этому взрослому и сильному мужчине.

Он действительно слушал — внимательно, не перебивал и не насмехался над моими «надуманными», «глупыми бабскими» проблемами, которые, как все говорили, лечатся строгим мужем и кучей детей.

Тепло от его ладоней было таким умиротворяющим, что я не заметила, как на глаза навернулись слезы. От облегчения, жалости к себе, волнения, обиды за прошлую жизнь…

— Я боялась, что меня начнут ловить на улице и искать, но надеялась, что до этого не дойдет… Я не хотела домой, ни за что не хотела. — Я всхлипнула. — А потом попала сюда. Так что это даже не так плохо. Мне жаль только Леру. Она наверняка ужасно испугалась. Хорн, а могу я остаться тут и заняться чем-то? У вас есть кто-то главный? Я бы хотела попросить его о месте для меня в обмен на работу. Не знаю, какие у вас тут правила, но домой мне точно возвращаться нельзя. Не представляю, что со мной сделают.

Он чуть нахмурился, сжал губы и снова успокаивающе погладил мои ладони.

— У нас есть староста. Позже, когда найдем, кто похищает девушек, я отведу тебя к нему, и попробуем договориться. У нас в деревне есть вдовы с сиротами или одинокие старушки. Может, ты не будешь против остаться с кем-то из них?

— О, это… это было бы здорово. Спасибо большое, Хорн. — Мне стало тепло и спокойно на душе. А еще я не хотела, чтобы он отпускал меня.

— Но пока поживешь со мной, — произнес он, снова нахмурившись.

Но я больше не боялась его сурового лица. Не после того, как он спокойно выслушал, приняв все мои страхи и переживания.

— И не бойся меня, — добавил он тише. — Я не причиню тебе вреда, не заставлю плакать. Только я не привык находиться с девушкой под одной крышей, так что могу случайно сделать что-то не так. Тогда ты сразу говори, что тебе не нравится. И я обещаю, я услышу тебя.

— Спасибо, — я улыбнулась ему.

Он как-то загрустил, опустил плечи, и я невольно почувствовала себя виноватой.

— Отдохнула? Можем идти? — спросил он.

— Да, — ответила я, стыдясь своего недавнего порыва. Но, может, все-таки в его грусти я не виновата?

Мы поднялись, собрали вещи и пошли по ледяной пещере. Я озиралась по сторонам, ловила наши отражения в ледяных стенах. Я выглядела такой маленькой рядом с Хорном. Но я больше не боялась.

В какой-то момент я ощутила сквозняк. Впереди показалась снежная насыпь и проникающий в пещеру дневной свет.

— Наконец мы выбрались! — обрадовалась я, щурясь от яркого света.

— А знаешь что, Аяна… — Хорн остановился, посмотрел на меня неожиданно серьезно. — Староста у нас сменился в прошлом году. Вот кто у нас новичок. И с ним приехала семья. Они из региона, где много жрецов. Пожалуй, мы зайдем к нему с тобой в первую очередь.