Глава 15

… Когда-то это должно было случиться. Мне пришлось отвечать на паре по истории.

– Итак, какие изменения в государственном устройстве произошли в девяностые годы двадцатого века в России? На этот вопрос ответит самая красивая девушка группы.

Он сделал паузу, а моё сердце споткнулось. Кого он сейчас назовёт?

– Женя, прошу, – Лёша посмотрел прямо на меня, и в тот же миг у меня в голове образовался вакуум, а в ушах зашумело.

Я, кажется, сидела и хватала ром воздух словно рыба, не в силах ничего сказать. А все повернулись ко мне, и пялилась в ожидании. Катька Песоцкая вообще почти с ненавистью смотрела. Это же она у нас всегда первой красавицей группы считалась. Ну, Лёша спасибо, удружил.

И всё же я что-то ответила. Не знаю, что. И даже какую оценку получила – не знаю. Всё было как в тумане. Я говорила на автомате, желая как можно скорее выложить всё, что учила, и завершить это испытание. А он слушал, то задумчиво глядя в окно и крутя в пальцах ручку, то внимательно рассматривая меня. Правда, заметив, что я под его взглядом запинаюсь и делаю паузы, перестал поворачиваться в мою сторону. Мне кажется, это был величайший позор, и щёки мои после этой нелепой бессвязной речи приобрели насыщенный свекольный цвет.

Потом я полдня пытала Кристину на предмет того, как, по её мнению, отвечала на истории.

– Да нормально, – пожимала плечами та, совершенно не понимая причины моего волнения.

Я чувствовала, что грядёт что-то важное. Но что? И когда это случится? Не знаю. Но это «что-то» неумолимо приближалось и заставляло моё сердце каждый день по несколько раз подскакивать к горлу, стоило мне только увидеть его или услышать его имя.

Каждую осень студенты и преподаватели нашего вуза ходят в поход. На природе готовят кулеш, играют в подвижные игры, проводят спортивные соревнования между группами. Я всегда обожала такие мероприятия. А в этом году не знала, идти мне или нет. Потому что там будет Лёша. Одно дело – видеть его на парах, когда мы не можем никак общаться, кроме обсуждения изучаемого предмета, а другое – оказаться вот в такой неформальной обстановке. Что если он подойдёт ко мне и заговорит? Как себя вести? Я всё это время его так явно избегала, что это невозможно было не заметить.

Поскольку меня включили в состав команды, представлявшей нашу группу на спортивных состязаниях, мне пришлось идти. Подвести ребят я не могла. Хотя очень хотелось в этот день заболеть…

Людей было столько, что мы с Лёшей не виделись ни по пути в посадку на краю нашего города, ни во время приготовлений к играм. Часть группы занималась готовкой еды, часть, включая меня, готовилась бегать и прыгать, а самые ушлые ничего не делали и просто гуляли.

По итогам перетягивания каната, бега с препятствиями, запуска воздушного змея, стритбола и других соревнований наша команда не заняла никакого места и получила утешительные призы в виде сладостей. Меня всё это нисколько не расстроило. Наверное, потому, что голова была занята совершенно другим. А этот другой даже в толпе болельщиков мелькнуть не соизволил. Я так гордилась своим единственным успешно заброшенным в корзину мячом! Думала, он оценит. Но, увы, ему, наверное, было не до того.

После еды я отошла подальше от всех, чтобы их галдеж не мешал мне наслаждаться природой. Села на траву и стала смотреть на реку. Почти как тогда, в Вареже. Только тогда было лето, а сейчас всё жёлтое.

– Ну и сколько ты будешь от меня бегать, солнце? – раздалось над головой.

Он сел рядом. И я будто онемела. Глядела на него, а он на меня. И мне казалось, что мы оба не знаем, что сказать. Или это только я не знала…

– Тебе не кажется, что нам давно пора поговорить?

В чёрном спортивном костюме он напоминал бандита, какими их показывают в кино. Но никак не университетского преподавателя. Сидел, положив локти на колени и крутя в руках очки от солнца. А у меня перед глазами та идиллическая картина, что я мельком увидела в окно маршрутки.

– О чём? О твоей жене и ребёнке?

Признаю, прозвучало ядовито. Но Алексей Витальевич и бровью не повёл. Ни одна мышца не дрогнула в ответ на этот укол.

– В том числе. Много о чём, – проговорил он. – Насчёт жены… Я же объяснял, что с сыном общаться не прекращу, и это вообще не обсуждается. А у Юли уже другой муж. Мы не поддерживаем с ней никаких отношений.

В его голосе сквозило раздражение, и я почувствовала себя глупой ревнивой бабёнкой, которая пилит мужика из-за ерунды.

– С этим, я надеюсь, разобрались? – уточнил Лёша. – Теперь послушай. Тогда я был не прав. Решил, что ты дала против меня показания, наговорила чего-то, может, не нарочно, не подумав. По глупости, в общем. Потом понял, что это всё делали специально, чтобы на меня повесить убийство. И тебя и меня в той ситуации просто использовали. Прости, что я не разобрался сразу, позволил себя накрутить и поверил, что ты виновата.

У меня внутри, несмотря на его извинения, поднималась волна возмущения. Он так со мной разговаривал, словно хотел поскорее разрешить все эти моменты, переступить их, как кучу мусора на пути, и его мало заботит, каково тогда было мне. А ведь я очень переживала за него! И на самом деле винила себя. Тогда мы были просто парнем и девушкой, а теперь преподаватель и студентка. Это разный статус. И в его отношении это чувствовалось. Мне казалось, что в его тоне и вообще обращении ко мне появилось что-то покровительственно-высокомерное, от чего неприятно кольнуло внутри.

– И что? – как-то безучастно спросила я. – Что дальше?

Лёша чуть нахмурился, похоже, ожидая от меня каких-то других слов.

– Если судить по Юле, я совершенно не в твоём вкусе, – заметила я, сорвала травинку и принялась её слегка покусывать.

– В каком смысле? – он непонимающе вскинул брови.

Я жестом обрисовала в воздухе грудь, прибавляя своим скромным формам пару размеров, и сделала губы уточкой, как интернет-дивы для глуповатых селфи.

– Не кривляйся, тебе не идёт. Если ты имеешь в виду внешность, то я давно уже не ведусь на яркие картинки. Один раз обжёгся и хватит. Куда приятнее смотреть на естественную красоту, не испорченную косметологами, – он прямо поглядел на меня.

И я, кажется, зарделась от смущения. А он собрался ещё что-то сказать, но тут позади нас раздался шум голосов.

– Да Костя, успокойся, не трогай его!

– Егор, прекратите!

Несколько парней пытались разнять двоих дерущихся. Кричала и всхлипывала девушка. Судя по всему, драка приобретала серьёзный оборот. Лёша поднялся и поспешил в сторону уже катавшихся по траве ребят. Поднял обоих за шиворот, как щенков, и, поставив на ноги, принялся проводить нравоучительную беседу.

Получается, никакого разговора у нас не вышло. Больше он не подходил. Да и я не пыталась. Мне казалось, что на нас все смотрят и о чём-то догадываются. Потом были выходные, а в понедельник последней парой стояла история. Она прошла как обычно. Почти. Я планировала уже привычным образом затеряться среди ребят и покинуть аудиторию в их окружении. Но Лёша неожиданно объявил перед окончанием занятия:

– Женя Вьюгина, задержись, пожалуйста. Надо обсудить новую информацию о раскопках, в которых мы летом участвовали.

От шока меня пригвоздило к месту. Все уставились на меня. Кто непонимающе, кто с насмешкой. А я обомлела. Он ведь сейчас открыто заявил при всех, что мы давно знакомы и вместе участвовали в экспедиции. И что это за новая информация? За доли секунды у меня в голове пронеслась масса вариантов дальнейшего развития событий. Пока мои одногруппники покидали аудиторию, я сидела на месте, как прикованная. И он – за преподавательским столом. Мы смотрели друг на друга и не шевелились. А вокруг мельтешили ребята, складывая в рюкзаки тетради, болтая, собирая свои вещи. Они будто во стократ медленнее сегодня уходили, чем обычно.

Я с трепетом ждала, что сейчас закроется дверь за Пашкой Табачным и всё, мы останемся одни в тишине аудитории. Что он скажет? Какая новая информация о раскопках появилась? Или это просто повод? Скорее всего, второе. Не думаю, что он стал бы посвящать меня в какие-то важные вещи касательно найденного в Вареже захоронения. После нашей предыдущей попытки поговорить я с ещё большей настороженностью относилась к нему. Не то чтобы он меня обидел, но некоторый негатив я ощутила. Быть может, это просто моё личное восприятие. И, тем не менее, я не могла взять и просто закрыть глаза на всё. Мы оба понимали, что нам нужно разобраться в наших отношениях. И либо поставить точку, либо…

Пашка не успел выйти, как в аудиторию буквально влетела замдекана факультета Вероника Константиновна. Она выглядела запыхавшейся, как после быстрого бега. Учитывая её габаритную фигуру, подниматься по ступенькам ей стоило немалых усилий, а уж бегать и вовсе практически нереально. Если такая важная начальница лично примчалась сюда, значит, случилось что-то действительно из ряда вон.

– Ой, Алексей Витальевич, успела, слава богу! – громко воскликнула Вероника Константиновна.

– Что произошло? – нахмурился он и мельком взглянул на меня.

В его голосе просквозило раздражение, как у человека, которого совершенно некстати отрывают от важного дела.

– Пойдёмте, там…

Она окинула меня нерешительным взглядом, словно не зная, говорить ли при мне.

– Там сынок ваш в детском саду с горки упал. С самого верха. Залез, пока воспитатель отвлеклась, а потом его мальчик толкнул. Они вам не дозвонились, позвонили в деканат.

Лёша моментально поменялся в лице и ринулся прочь из аудитории. У меня самой сердце заколотилось в диком волнении. Что же там с его мальчиком? Вдруг какая-нибудь серьёзная травма!

Вечером долго размышляла, колебалась, и наконец, с гулко колотящимся сердцем позвонила. Но, увы, его номер оказался недоступен. Подозреваю, что он его поменял с тех пор или дал мне не основной.

В университете мне тоже словно нарочно не удавалось с ним пересечься. Я даже на кафедру заглянула и спросила Алексея Витальевича. Но какая-то пожилая педагогиня, поглядев на меня поверх очков, сказала, что его нет, и сегодня не будет.

– А когда будет? – набравшись наглости, спросила я.

– Не знаю. Возможно, на следующей неделе.

Она ответила, нервозно поведя плечами и даже фыркнув. Наверное, решила, что тем самым свой авторитет поставила под сомнение, снизойдя до ответа мне, соплячке.

И действительно, все его пары у нас сняли. Я рассказала Кристине, что задержалась в аудитории и слышала, как замдекана сказала историку про сына. Говорила, старательно делая вид, что меня это всё мало трогает, исключительно праздный интерес.

– Ничего себе! – прокомментировала мои слова Крис. – Надеюсь, с его малым всё окей.

И больше мы это не обсуждали. Мне с моей тревогой пришлось справляться в одиночку. Даже обсудить не с кем. Единственная попытка успехом не увенчалась. Может быть, знай Кристина о нас с Лёшей правду, отнеслась бы с большим сочувствием.

В следующий понедельник в расписании стояли пары по праву и истории. Я с нетерпением ждала, когда смогу увидеть Лёшу. Решила сама подойти к нему после занятия и спросить о ребёнке. Но мои планы в очередной раз были нарушены.

– Жень, а ты в своих пристрастиях не одинока, – заметила Кристина, когда мы шли на пару по английскому. – Катька всей глубиной своего декольте отчаянно сигнализирует, что жаждет изучать не только историю, но и историка.

Меня даже в холод бросило. Нет! Надеюсь, Крис ошибается. Катьку весь курс считает стервой. А с её декольте мне даже тягаться нет смысла. Моя двойка против её четверки просто ничто.

Но зерно подозрения, небрежно брошенное Кристиной мне в голову, начало упорно разрастаться, щедро удобряемое моими собственными домыслами.

Спустя пару дней после этого разговора я вспомнила, что не взяла в библиотеке необходимые для завтрашней пары книги. Нужно было успеть до закрытия, и я буквально бежала, почти успешно лавируя между встречными студентами. Пока не напоролась взглядом на них. Катя раскованно улыбалась, кокетливо откидывая за плечи свои шикарные рыжие волосы, а он что-то ей говорил, вальяжно поставив одну ногу на ступеньку.

Меня замкнуло. Я вмиг забыла, куда и зачем спешила.

– О, так вот у Вьюгиной можно спросить. Она в таких делах спец, – услышала я голос Кати. – Жень, подойди сюда.

Чего? Она что, с таким пренебрежением сейчас ко мне обращается? Типа она императрица, а я так, холопка? И смотрит высокомерно. Этот тоже… обернулся и ждёт, подойду ли. Бровь одну вскинул, словно насмехается. Чего они от меня хотят-то?

– Мне некогда, Кать, давай потом, – не знаю, как вышло, что я это ответила.

Словно кто-то другой сказал моим голосом. Потому что у меня самой в тот миг мозг был полностью отключен. У Катьки даже лицо вытянулось от такой дерзости. А Лёша, кажется, усмехнулся. Я же прошла мимо с гордо выпрямленной спиной, молясь о том, чтобы не споткнуться. Интересно, всё-таки, чего им было надо? Уже в библиотеке спохватилась, что не поздоровалась с Алексеем Витальевичем… Я его, по сути, вообще проигнорировала.

После этого случая я окончательно решила для себя, что ничего между нами быть не может. Если раньше глубоко внутри теплилась какая-то наивная надежда, то теперь и её не осталось. Захотелось назло всем, и в первую очередь, чего уж скрывать, назло Лёше, выглядеть счастливой и успешной. Я решила сегодня же ответить на ухаживания Никиты и закрутить с ним роман. Так чтоб все об этом узнали.

Обычно его предметы – право и историю – нам ставили в один день. Уговорила Кристину вместе уйти с двух последних пар. Прогулять подруга была никогда не прочь, так что это не составило труда.