Глава 21

Лёшу не настолько впечатлил рассказ Чемерисова, как меня. Но он терпеливо слушал мои рассуждения по этому поводу. Я высказывала свои мысли вслух, будто желала таким образом докопаться до истины, узнать то, чего нам знать не дано – как всё было на самом деле, что чувствовали эти люди, почему поступали так, а не иначе.

Мы заехали в магазин в Вареже. Лёша покупал продукты и разговорился с продавщицей.

– Давно вы у нас тут не бывали, – заметила она.

– Работаю. В город перебрался. А здесь что нового? Убийцу Михаила Андреевича не нашли?

Продавщица махнула рукой.

– Нет. Официальные власти хранят гробовое молчание. Даже вездесущие СМИ словно забыли об этом.

– Знаем мы этих полиционеров, – заметил мужчина, ждавший своей очереди у прилавка. – Скорее всего, спишут всё на нанесение тяжких телесных из хулиганских мотивов, или с целью ограбления. Ясно же, что им приказ свыше был особо не стараться. Чтобы случайно не выйти на этого, как его, который хозяин компании по разработке камня. Он всё тут интервью раздавал. И смеялся нагло прямо нам в лицо. Как хозяин жизни. Видать, серьёзные у него покровители. А может просто местному начальству не хочется портить показатели.

Вот и жители Варежа, оказывается, считают виновным Чемерисова. Если он на самом деле замешан, то, к сожалению, призвать виновного в убийстве Михаила Андреевича к ответственности вряд ли удастся. У таких людей наверху всё схвачено.

– Не горячитесь вы, – сказал Лёша. – Пока идёт следствие, подробностей всегда крайне мало. Никто простым людям отчитываться не будет. Следствие – закрытый процесс и мало кто может представить себе весь объём работы, проводимой следователем и операми.

– Может и так, – пожал плечами мужчина. – Но мы за своих людей сразу сказали – нет у нас тут таких «зверей». Только приезжий. А то полиция, когда по посёлку всех опрашивала, наоборот, говорила – зачем приезжим это надо? Что, мол, это кто-то местный. Ан нет, вот когда понаехало учёных и археологов, сразу нехорошие вещи начались. Чехарда какая-то.

– Да как эту могилу нашли, так и началось, – поддакнула продавщица. – Шуму из-за неё столько! Археологи, историки, журналисты… Да кому нужна эта древняя могила? Лучше б тех, кто в наше время пропадает, с таким рвением искали! А то и статьи везде о ней, и телевизионщики приезжали. Навели туману для интриги. «Жуткая, непонятная загадка. Мистика!» Не удивлюсь, если ещё и экстрасенсов каких-нибудь звали, чтоб те рассказали про всю жизнь этой покойницы от рождения и до смерти. А полиция и правда себя вела хуже некуда. Хамили, грубили.

Мы с Лёшей переглянулись. В это слабо верилось. Скорее женщине просто не рассказали подробностей, а она очень хотела всё знать.

– Они получили приказ и исполнили его, – заметил Лёша. – Наверное, не стоит ожидать от сотрудников правоохранительных органов, что они со всеми будут расшаркиваться?! Их задача – опросить людей, они и опрашивали.

– Вареж – тихий и спокойный населённый пункт. Тут все свои. Сколько живём – у нас никогда не было такого. Никогда не убивали никого. Лишь бы нашли душегуба, – вздохнула продавщица, передавая Лёше пакет с покупками.

– Вот если б сразу, по свежему следу собаку пустили, может и был бы толк, – снова подал голос мужчина, а потом уже обратился к продавщице: – Мне вон то масло, варёнки грамм триста и зелёный горошек.

– Так была же собака, искали по следу, – не выдержала я.

– Они ночью приехали, а свежий след – это четыре часа после происшествия! – нахмурился мужик.

– А у вас есть под рукой круглосуточно в состоянии минутной готовности обученные собаки с проводниками? – съязвил Лёша. – Не забывайте, где мы живём. Сюда ещё доехать надо.

Мы вышли из магазина, уже не слушая, о чём говорили продавец и покупатель.

– Это бывший глава сельсовета, – пояснил Лёша негромко. – Хочет показать, что разбирается в таких вещах лучше других.

– Вот бы и помогал следствию, а не умничал тут, – бросила я.

По пути между нами с Лёшей завязался вялый спор на тему того, где безопаснее жить – в городе или посёлке. Я доказывала, что в посёлке опасностей гораздо меньше, а в городе концентрация неадекватных людей весьма высока. Судила по своему детству. В нашем парке время от времени видели какого-нибудь эксгибициониста близ детской площадки или школы.

– Не знаю, мне такие ни разу не встречались, – заметил Алексей.

– Это потому что ты парень. Мальчики им не интересны.

– Вот и хорошо. В общем, как ни крути, а всё равно в городе перспектив больше.

– И опасностей! В посёлке все друг друга знают, детей отпускать на улицу не страшно, – приводила я самый убедительный, на мой взгляд, аргумент.

– В этом плане, конечно, согласен, – почти сдался он. – Хотя как сказать. Дети очень любопытны, а тут вон сколько заброшенных домов, подвалов, колодцев. И змеи ещё. Или ежа найдёт, а тот его укусит. Потом все эти уколы от бешенства… Один мой друг детства как-то увидел лисёнка, запутавшегося в проволоке, и попытался его распутать. Ну, тот и укусил. Так другу потом уколы делали. Я помню, страшно за него переживал, потому что сам всех этих процедур как огня боюсь.

Я с нежностью поглядела на него и улыбнулась. Такой большой, а уколов боится!

Найти помощников Михаила Андреевича труда не составило. Поисковиков– волонтёров тут знали все. Некоторые ребята были из соседних посёлков. Пара человек проживали непосредственно в Вареже. Первым, к кому мы поехали, был парень по имени Николай. Благо он оказался дома.

– Так вы по поводу дядь Миши? – удивился он.

Вышел к нам в робе. Судя по всему, что-то мастерил во дворе.

– Вы извините, я тут ульи делаю. Проходите в беседку.

Во дворе лежали инструменты, и пахло свежей краской.

– А что вас интересует? Я ещё тогда, летом, всё, что знал, полиции рассказал. В день гибели Михаила Алексеевича я вообще был в другом городе, у отца. У меня и билеты сохранились.

– Да мы не за этим, – остановил его Лёша. – Мы никого не подозреваем. Просто хотели спросить. В подвале дома Сомова найден пропавший летом гроб с останками. Вам ничего об этом неизвестно?

Николай помолчал, глядя на свои крупные загорелые руки.

– Известно, – наконец сказал он. – Чего уж теперь скрывать? Так его из-за этого, да?

– Мы не знаем. А как покойница оказалась в доме Сомова?

– Это мы с Саней Громом и Славкой Калачом ему помогли увезти гроб из карьера. Он нас попросил. У Сани микроавтобус. На нём и увезли.

– Но нам сказали, что это сделали военные! – заметила я.

– Ну да. Мы военными представились. Камуфляж сейчас не проблема достать.

– Ребята-археологи не дураки, которых так легко провести, – мне даже обидно стало за коллег.

– Ну, Саня на самом деле в военкомате работает. Удостоверением помахал и к нам никаких вопросов. К тому же ваши археологи выпившими были. Мы им пригрозили, что можем передать, куда следует. Вот они и испугались. Саня предложил сообщить в полицию, что там якобы взрывоопасный предмет обнаружен. Сапёры приехали, оцепили всё, местность обследовали, ничего не нашли и уехали.

Точно, мы же тогда все вместе на рыбалку ездили! Даже Клёнов, который почти не отлучался из лагеря. И сам дядя Миша с нами был. Наверное, для того, чтобы похищение устроить, нас всех и позвал. Кстати, я не замечала, чтоб ребята археологи выпивали. Хотя мне вообще не до того было, я вся была поглощена отношениями с Лёшей. Но даже если и пили – это их дело. А вот ложный вызов сапёров – это уже вообще ни в какие ворота не лезет…

– А зачем Сомову это нужно было?

– Он говорил, что её археологам для изучения никто не отдаст. Якобы похитят и драгоценности на чёрном рынке продадут. А он этого не мог допустить. Он хотел, чтобы эта находка была достоянием поисковиков нашей области. Дядь Миша вообще за своё дело душой болел. Хотел у государства выбить какую-то поддержку нашей организации. К нам мало внимания от властей. Всё своими силами, на голом энтузиазме. А тут такая шикарная находка! Он себе хотел имя на этом сделать, может даже в историю поискового дела войти.

– Амбициозный какой дядь Миша это ваш, выходит, был, – заметил Лёша.

После беседы с поисковиком мы побывали на местном кладбище, на могиле Сомова. Привезли цветы, постояли в молчании. Что же могло произойти с этим, в сущности, хорошим и безобидным человеком? Кто и за что лишил его жизни? Этим вопросом я задавалась вновь и вновь с самого момента трагедии.

Помнится, Михаил Андреевич постоянно развлекал нас рассказами о том, какая крупная рыба водится в Оке и какой хороший улов бывает. В память о нём, и просто чтобы навести порядок в мыслях, решили порыбачить. Лео особенно загорелся этой идеей.

И вот мы снова сидим на берегу Оки, прислушиваясь к плеску воды и стрекотанию сверчков. Тут мы с Лёшей познакомились и для нас эти места всегда будут особенными.

Я грызла травинку и, щурясь, глядела на Лёшу, занятого подготовкой удочки. Он сосредоточенно регулировал высоту поплавка, и одновременно давал советы Лео. Тот в этом деле оказался совершенным неумехой, поэтому постоянно спрашивал у Лёши, что делать. По-моему, для нашего гостя вообще вся эта поездка казалась этаким отрывом от цивилизации, чем-то экстремальным. Будет потом внукам рассказывать, как однажды побывал в российской глубинке. Правда, надо отдать Лео должное – особого потрясения от всего увиденного он не выказывал, всегда был позитивно настроен и искренне к нам расположен. Лёша, пока готовил удочки, говорил, что хочет когда-нибудь на Байкале побывать. А пару лет назад ездил с друзьями на Урал, и много замечательных мест там посмотрел, например, порог Ревун и скалы на реке Исеть. Лео слушал внимательно, с неким благоговением. Наверное, потом в какой-нибудь из своих книг это опишет… Я и сама заслушалась.

– А в студенческие годы мы отдыхали диким отдыхом на берегах реки Южный Буг! – продолжал хвастаться любимый. – Прекрасное место для тех, кто любит бурлящие реки и спуски по воде на рафтинге и бодирафтинге, вечера у костра и ночёвки в палатках.

– Этого мне на Вахтах Памяти хватает, – вставила я.

– Да, кстати, Женя тебе ещё про свою поисковую работу не рассказывала. Вот это на самом деле круто! – с некой гордостью произнёс он, и я довольно заулыбалась.

Действительно, надо Лео познакомить с нашей непростой деятельностью. Ему точно будет интересно.

Между делом Лёша успевал и о рыбалке рассказывать.

– Смотри, чтобы леска около узла на крючке была не деформирована, а крючок был ровно привязан, – говорил с таким умным видом, будто сам только и занимался тем, что ежедневно удил рыбу.

Наконец, удочки были заброшены. Лёша присел рядом со мной, неотрывно глядя на воду. Как же мужчины любят вот это занятие – сидеть и таращиться на поплавок! Лично мне рыбачить было не интересно. Я просто наслаждалась природой. И, конечно, думала о новых открывшихся нам подробностях.

– Лёш, а ты говорил, что у тебя ещё юридическое образование есть. Почему ты в ту сферу не пошёл? Мне кажется, это интереснее, чем преподавание, – спросила, чтобы привлечь к себе его внимание.

– Я мечтал стать следователем, – огорошил меня своим ответом Лёша. – В детстве, насмотревшись и начитавшись фильмов и книг о доблестных рыцарях, честных сыщиках, разведчиках, неокрепший детский разум захотел того же. Без страха и упрёка. Но не сбылось… Помнишь, я про неудачи в бизнесе рассказывал? Вот это и была попытка. Адвокатское агентство открывал. Только не срослось у меня с этим. Там другой характер нужен. Честные и правильные долго в этой системе, если в неё попадают, не выдерживают. Или их «ломают» под себя, или они уходят. Понял, что не лежит у меня душа к этому делу. Чувствую – бесполезную работу делаю, никому не нужную, для галочки. А ещё есть такой момент, как моральная усталость. Мир денег очень жестокий. Если жить богато не получается, то лучше уйти. Я ещё и поэтому решил в Вареже дом купить. Простота вылечит любую депрессию. Сейчас моя философия такова – жить легко, в уютном, скромно обставленном домике, получать удовольствие от труда на земле, от растопки бани, прогулок с собакой. С печкой, котом, собакой, женой и детьми. Я считаю – если богатую жизнь не тянешь, то и брось эту ношу в воду. И иди с миром и налегке.

От его слов у меня внутри такое тепло разлилось, что захотелось прижаться к любимому поплотнее и только им дышать, сердцебиение его слушать, и чтоб всю жизнь вместе пройти… Помолчала немного, наслаждаясь его объятиями, а потом спохватилась. Всё никак меня мысли о нашем деле не отпускали.

– Жаль, всё-таки, что та статья об истории Аглаи Соболевской и Вальдеса так и не увидела свет. Мне кажется, такая любовь достойна быть увековеченной в людской памяти. Хорошо, что Лео решил книгу написать. Вот бы её экранизировали!

– Вообще-то я сам попросил девушку не писать об этом, – неожиданно признался Лёша. – Не время тогда было обнародовать всё. Особенно то, что я тоже к этому имею какое-то отношение.

– Дааа? – протянула я.

Вспомнилось, как мы все ждали статью, как жалели, что она не вышла.

– У меня и так бизнес летел к чертям, – пояснил Лёша. – Не нужно мне было светиться. После обнаружения захоронения, в котором оказалось немало ценностей, некоторые могли бы подумать, что я себя неспроста объявил банкротом. Людская молва – она безжалостна и слепа в выборе жертвы. Приписали бы мне разграбление могилы аристократки и попытку завладения несметными сокровищами…

– Но как ты убедил журналистку отказаться от такого громкого материала? Она же им буквально загорелась!

– Как-как… Заплатил. И она запись с диктофона удалила.

– Надеюсь, деньгами? – в шутку уточнила я.

– Увы, да. Натурой не взяла, – Лёша состроил такую же печальную физиономию, как у Чипа.

– Тааак! – я возмущённо толкнула его в бок.

Он засмеялся, снова притянул меня к себе и поцеловал в висок.

Громкий всплеск заставил меня слегка вздрогнуть. Лео поспешил к удочке и стал быстренько сматывать леску.

– Эээ, ты не дёргай так! Сорвётся, – предупредил Лёша, и принялся ему помогать.

– Ну и что вы там поймали? – поинтересовалась я.

Алексей повернулся, чтобы ответить, хотел что-то сказать и застыл, глядя куда-то поверх деревьев. Лео, возившийся с уловом, тоже поднял голову.

– Оу, щет! – воскликнул он.

Тогда обернулась и я. Выше деревьев со стороны Варежа поднималось алое зарево. И только теперь я заметила, что потянуло гарью.